Там, где умирает ненависть.

Утро воскресенья. В Большом зале было тихо, по-хогвартски спокойно. Солнце лениво пробивалось сквозь окна, золотя скатерти и разрисованные витражи. Ученики завтракающие сонно переговаривались, и только за столом Гриффиндора слышался лёгкий смех, Джини что-то рассказывала Невилу и Гарри, а Рон, как обычно, жевал с сосредоточенным выражением, будто решал важнейшую задачу. Гермиона почти не притронулась к еде, в голове гудело от мыслей, чувств, образов. Она постоянно бросала взгляд в сторону стола Слизерина. Но Драко там не было. Ни его, ни Тео. Слухи о нападении в Хогсмиде уже распространились по школе. Конечно, никто не знал всех подробностей, но имён Тео Нотта и Гермионы Грейнджер было достаточно, чтобы магия домыслов сотворила легенду. «Он спас её», «он сразился с тёмным магом», «она была под проклятием» — кто-то даже утверждал, что Гермиона теперь заколдована, и Тео носит с собой противоядие. После завтрака слизеринцы направились на утреннюю тренировку по квиддичу. Солнце уже пробилось сквозь серую утреннюю дымку и осветило поле. На трибунах почти никого не было — все разошлись кто по делам, кто в библиотеку. Лишь один знакомый силуэт сидел на верхнем ряду, небрежно развалившись на лавке с повязкой на руке. — Доброе утро, — сказала Гермиона, поднимаясь по ступенькам к Тео. — Ну, привет, Героиня дня, — с усмешкой сказал он, криво улыбаясь. — Я уж думал, ты про меня забыла. — Глупости, — покачала она головой и присела рядом. — Как рука? — Ну, как тебе сказать… — Тео театрально вздохнул. — Я больше страдаю от того, что не могу выйти на поле. А не от того, что меня называют «героем грязнокровок». Он усмехнулся, но в глазах его мелькнула горечь. — Прости, — тихо сказала Гермиона. — За что? За то, что я тебя прикрывал? Или за то, что теперь каждый второй думает, что я тайно в тебя влюблён? — Тео… — Да ладно, — он махнул рукой. — Всё окей. Просто… раньше я думал, что хуже Поттера у нас никто не станет знаменитым. А теперь вот мы с тобой, по версии третьекурсников, чуть ли не роман века пережили. И только ты и я знаем, насколько это всё было… не смешно. Они оба замолчали, глядя на поле. Драко парил на метле, выверяя манёвры, потом спикировал вниз за снитчем, ловко выхватив его из воздуха. — Он держится, да? — заметил Тео, проследив за взглядом Гермионы. — Слишком хорошо держится, если честно. — Он умеет прятать всё. — Голос Гермионы дрогнул. — А мне всё кажется, что он сейчас рухнет. Или сгорит. Тео молча кивнул. — Иди к нему. Я всё равно сейчас не могу играть. Но обед, кстати, скоро, не задерживайся. Гермиона поблагодарила его кивком и пошла вниз, по направлению к краю поля. Слизеринцы уже начали собираться, тренировка подходила к концу. Драко задержался, отрабатывая финальные виражи, и, спрыгнув с метлы, остался на поле — один, словно не спешил возвращаться в реальность. — Малфой! — позвала она его негромко, но отчётливо. Он обернулся. Усталый, но всё такой же сосредоточенный. Она жестом указала отойти в сторону — за трибуны, за деревья. Он не возразил. Когда они остановились в тени дубов, тишина повисла между ними плотная, как заклинание. Она не знала, с чего начать. Он тоже молчал. — Спасибо, — наконец выдавила она, не в силах смотреть ему в глаза. — За что? — За всё. За то, что ты там, в Бофорте, не забыл кто ты. За то, что пытался спасти меня... даже если ценой своей жизни. За то, что сражался. За то, что сейчас стоишь здесь. Он нахмурился, взгляд стал тяжелым. — Не романтизируй. Это не подвиг. Это расплата. — Я знаю. — Она сделала шаг ближе. — Но всё равно… Они смотрели друг на друга. Сердце билось, как сумасшедшее. В голове проносились все обрывки разговоров, взглядов, молчания. Гермиона почувствовала, как поднимает руку, будто собираясь коснуться его плеча — или может быть… обнять. Он не отстранился. Он стоял, словно замер, будто не знал, что делать — но и не сопротивлялся. Она сделала ещё шаг. — Гермиона, — выдохнул он. Это было почти шёпотом. Но прежде чем их пальцы соприкоснулись, издалека донёсся голос Тео: — Эй! Если вы не хотите есть холодные булочки — обед! Они оба вздрогнули, как будто из-под заклинания вышли. Гермиона отступила на шаг назад, сердце у неё всё ещё билось слишком громко. — Я... пойду, — пробормотала она. Драко кивнул. Не сказал ни слова. Но когда она скрылась из виду, он опустил голову, и тихо, едва слышно, сказал: — Я не позволю позволю им навредить... Воскресенье. После обеда. Выручай-комната. Комната уже преобразовалась к их приходу — длинные мягкие диваны, низкий круглый стол в центре и разложенные карты, пергаменты, крохотная чёрнильница с затейливым пером. В углу потрескивал камин, будто Выручай-комната чувствовала: разговор будет не из лёгких. Первым пришёл Тео, взъерошенный, с перевязанной рукой, с небрежно сбитой на затылок мантией. Он устроился в кресле и с тяжёлым вдохом бросил: — Серьёзно, если ещё один слизеринец назовёт меня «Героем грязнокровок», я закручу ему уши узлом. Мерлин мне свидетель. Гермиона, вошедшая следом, только покачала головой и села рядом. Тео скосил на неё взгляд: — А всё потому, что я один раз спас жизнь девушке, которую большинство из них предпочли бы не замечать. Какая трагедия, правда? — Не обращай внимания, — спокойно сказала Гермиона. — Большинство из них просто не привыкли думать самостоятельно. Это пройдёт. — Надеюсь. Иначе мне придётся завести новых друзей... или новую руку, если с этой не перестанут шутить. В комнату влетел Рон, уши у него уже заметно розовели. Он метнул быстрый взгляд на Гермиону и Тео, устроившихся слишком, по его мнению, близко друг к другу, и пробурчал: — Прямо роман века. — Рон, — тихо бросила Гермиона, бросив на него взгляд в духе «ещё слово — и я тебя стукну». Тот сел на другой край дивана, надувшись. За ним вошёл Драко — всё ещё слегка взъерошенный после утренней тренировки, но сдержанный, собранный. Он окинул всех быстрым взглядом, ничего не сказал и сел в отдалённое кресло, будто просто наблюдал. Спустя пару минут вошёл Гарри. За ним — Джинни, а через мгновение — Невилл в сопровождении Палумны. — Она знает, — просто сказал Невилл Гарри. — Я рассказал. И она хочет помочь. Палумна тихо кивнула. Её лицо было серьёзным и спокойным, как всегда, но в глазах читалась сосредоточенность. — Спасибо, что пришла, — кивнул ей Гарри. — Нам пригодится свежий взгляд. Он подошёл к центру комнаты и обвёл всех взглядом. Итак. Все в сборе. — Ну, Поттер? — лениво сказал Драко, откидываясь на спинку кресла. — Есть план или ты рассчитываешь, что мы будем просто сидеть и ждать, пока Белатриса сама сдастся? — У меня только один вопрос, — перебил его Гарри, голос его стал твёрже. — К тебе, Малфой. Драко поднял бровь, как будто ему это даже стало интересно. — Ты и правда готов? Готов продолжать эту игру, возвращаться в то поместье, слушать Белатрису и при этом работать с нами? Повисла тишина. Драко смотрел на Гарри, не отводя взгляда. В конце концов, он медленно кивнул. — Готов. — Хорошо, — сказала Гермиона. Она встала. Из маленькой сумочки, как всегда, зачарованной, она извлекла узкий свёрток пергамента и крохотного жука, похожего на миниатюрную фигурку из янтаря. Тео склонил голову, заинтересованно рассматривая. — О, какой милый жук... Надеюсь, он не ядовитый? — Нет, — ответила Гермиона, — но он зачарован. — Она взмахнула палочкой над пергаментом, и на поверхности стали проступать линии: сначала в центре — замок Хогвартс, потом — извивающиеся тропы, холмы, пунктиры и в конце — серая пустота, не обозначенная на карте. — Это… — начал Рон, — это почти как Карта Мародёров. — Почти. Только она не показывает имена людей. Она показывает путь. И, если всё сработает, покажет и местоположение поместья Бофортов, если ты туда попадёшь, — сказала она, подходя к Драко. — Жук будет отслеживать магические следы. И он всегда будет с тобой. Всегда. — Всегда? — Драко резко дёрнулся, как будто её слова его задели. — Даже в ванной? — вставил Тео, не скрывая смешка. — Особенно в ванной, — не моргнув ответила Гермиона, с самым невинным выражением лица. — Великолепно, — выдохнул Драко, не сдержав усмешки. — Идеальный конец моей безмятежной юности. — Это мера предосторожности, — сказала она тише, мягче. — На случай, если ты… не вернёшься. Драко опустил глаза. А потом — медленно кивнул. — Ладно. Но если этот жук в меня влезет — ты будешь его вытаскивать. Невил хмыкнул. Джинни слегка улыбнулась, но быстро спрятала улыбку. В воздухе повисла напряжённая тишина. — Значит, теперь мы все знаем, на чём стоим, — сказал Гарри. — Малфой передаёт всё, что узнает. Гермиона отслеживает. Мы втроём с Роном и Джинни займёмся дополнительной защитой. Если Белатриса попытается что-то предпринять — мы должны быть готовы. — И… что, теперь у нас будет штаб? — спросила Палумна. — Или... «Орден с Жуком»? — Пусть будет просто… команда, — сказал Гарри. — Команда, — повторила Гермиона. — С обязательной дезинфекцией после посещения Малфоя, — добавил Рон и тут же получил тычок в бок от Гермионы. Комната ненадолго ожила от лёгкого смеха. Но всё быстро затихло. Улыбки не задерживались. Все знали: впереди их ждёт куда больше, чем просто шутки и следящие жучки. Напряжение в комнате вновь стало ощутимым. Все переглянулись, но никто не спешил расходиться. Гарри только собирался что-то сказать, как вдруг Драко поднял руку, привлекая внимание. — Я чуть не забыл, — бросил он. — Поттер, это тебе. Он нагнулся к своей сумке, которая, как заметил Рон, тоже оказалась расширена с помощью магии. — О, а я думал, только Гермиона таскает с собой маленькую библиотеку, — пробормотал Рон с ухмылкой. — Заткнись, Уизли, — спокойно ответил Драко, выпрямляясь с книгой в руке. Это был сборник старинных волшебных сказок — потрёпанный переплёт, выцветшая обложка, на которой фестрал, сверкающий белыми чернилами, парил среди звёзд. Но выглядела она… необычно. Магически насыщенной. — Что это? — спросил Гарри, нахмурившись, принимая книгу. — С виду — детская ерунда. — Драко достал палочку и коснулся обложки. — Ревелио. Книга дрогнула. Иллюстрация на обложке замерцала, фестрал исчез, а вместо его изображения проявился сложный герб — переплетение рун и символов, неизвестных большинству присутствующих. Тёмно-серые линии побежали по обложке, формируя карту, текст, схемы. — Тут всё, что мне известно. Про Бофортов. Про Белатрису. Про их ритуалы, охоту за магией, — тихо проговорил Драко. — И кое-какие наброски, если… я вдруг не смогу передать это лично. Повисла гробовая тишина. Гарри медленно опустился в кресло, держа книгу, как нечто хрупкое и важное. — Ты сам это написал? — мягко спросила Гермиона, подходя ближе. — Да, — неохотно признался Драко. — Я слушал, наблюдал. Запоминал. И кое-что подслушал. — Это… — Гарри поднял взгляд, — невероятно. — Нет, Поттер, — хрипло усмехнулся Драко. — Невероятно — то, во что мы все втягиваемся. Он посмотрел на Гермиону. В его взгляде не было иронии, не было привычной надменности. Только усталость и что-то ещё. Неясное. Глубокое. — Я не верю, что мы с тобой сидим в одной комнате и мирно разговариваем, — пробормотал Рон, качая головой. — Времена меняются, — бросил Тео, — особенно когда мир вот-вот полетит к дракорам под хвост. Все на секунду даже усмехнулись. Но только на секунду. Гарри закрыл книгу — Спасибо, — тихо сказал он. И было в этом куда больше, чем просто благодарность. Хогвартская библиотека была почти пуста. Воскресный вечер — редкое затишье между шумными днями. Лишь мерцание свечей, скрип гусиного пера да редкое перелистывание страниц. Гермиона сидела за дальним столом у окна. На её плечах — мягкая вязаная кофта, рядом аккуратно сложены пергаменты, а перед ней раскрыта книга, которую днём вручил Гарри. Точнее — Драко. Сборник волшебных сказок больше не выглядел как детская безделушка. Сейчас он был исчерпывающим досье: эскизы гербов, зарисовки ритуалов, схемы связей внутри круга Бофортов. Гермиона то и дело морщила лоб, выписывала имена, соединяла даты. Её почерк был особенно чётким, когда она концентрировалась. — "Ритуал Истощения"... — прошептала она. — "...магия поглощается с помощью древнего артефакта, источник должен быть жив и осознанен..." Она судорожно вздохнула и откинулась в кресле, прижимая к груди перо. На несколько секунд прикрыла глаза. — Думаешь, они и правда смогут это провернуть? — раздался тихий голос позади. Гермиона обернулась. В проходе между стеллажами стоял Драко. Без мантии, в чёрной рубашке, рукава закатаны до локтей, волосы чуть растрепаны. В руках — вторая часть своего "сборника". Он подошёл неторопливо, сдержанно, но без привычного высокомерия. — Ты следил за мной? — немного удивлённо спросила она. — Нет. Просто… знал, что ты не уснёшь, пока не прочтёшь всё, что я собрал. — Он аккуратно поставил книгу рядом и сел напротив. Пару мгновений они просто смотрели друг на друга. — Ты сделал невозможное, — наконец сказала Гермиона. — Всё это… — она провела пальцами по страницам, — это бесценно. Драко опустил взгляд. — Это просто информация. А ты... ты можешь с ней что-то сделать. Я — нет. — Это неправда, — мягко ответила она. — Без тебя мы бы даже не знали, с чем имеем дело. Повисла тишина. Только скрип свечей и слабый гул вечернего ветра. — Я слышал, как ты держалась в Хогсмиде, — тихо проговорил он. — Ты не просто сильная. Ты страшно упрямая. Гермиона слабо улыбнулась: — Спасибо... Наверное. Это комплимент, Грейнджер. — Тогда... спасибо, Малфой. Они оба улыбнулись — осторожно, как будто боялись потревожить хрупкий мир между ними. Драко потянулся к одному из чертежей, и их пальцы соприкоснулись. Мимолётно, но словно искра. Гермиона отдёрнула руку, но не отстранилась. Он тоже не отстранился. — Я... — начал он, но замолчал. Пальцы сжались в кулак на столе. — Это не просто. Делать вид, что ты один из них. Слушать всё это. Молчать. — Я знаю, — тихо ответила Гермиона. — Ты сейчас в самом опасном положении из нас всех. И всё равно продолжаешь. Она взглянула ему в глаза. — Почему? Драко медленно вдохнул. Его голос дрогнул, но остался сдержанным: — Потому что я видел, что будет, если я не продолжу. Молчание. — И потому что ты того стоишь. Он сказал это почти шёпотом, но в тишине библиотеки слова прозвучали как заклинание. Гермиона резко вдохнула, но ничего не ответила. Лишь взгляд — внимательный, изучающий, как будто впервые действительно увидела его. И, может быть, поняла. — Думаю... мне стоит идти. — Драко встал, отодвигая стул. — Доброй ночи, Грейнджер. — Доброй ночи, Малфой, — тихо отозвалась она. Но когда он уже повернулся, она вдруг сказала: — Драко... Он остановился. Повернулся к ней. — Спасибо. Он ничего не ответил. Только кивнул. И ушёл в тень коридора. А Гермиона ещё долго сидела в библиотеке, глядя в одну точку. Пальцы касались краешка страницы, но мысли были уже далеко. Там, где страх переплетается с надеждой. И с чем-то большим. Октябрь в Хогвартсе. Три недели спустя. Время в стенах Хогвартса, как всегда, неумолимо ускользало сквозь пальцы — особенно когда в расписании нет и дня без контрольной, тренировки или собрания. Прошло уже три недели с той самой субботы, изменившей многое. Каждый теперь играл свою роль. Гарри настоял, чтобы и Драко, и Тео продолжали вести себя так, будто ничего не изменилось. Обычные будни, привычные маршруты, никакой резкой активности. И, кажется, план сработал — никто из преподавателей или учеников не проявлял подозрений. Дуэльный клуб, восстановленный по настоянию Гарри, стал площадкой для тренировок и наблюдений. Тео и Драко в нём участия не принимали — официально из-за нагрузки и занятости в квиддичной команде, хотя Гарри лично просветил их по материалам, чтобы они оставались в курсе происходящего. Каждую пятницу ближе к вечеру в Выручай-комнате собирались те, кому теперь предстояло думать шире обычных подростковых проблем: Гарри, Рон, Гермиона, Невил, Джини, Тео и, конечно, Драко. Последние двое передавали свежие наблюдения: Тео — вольные заметки, чаще о людях, Драко — тщательно зашифрованные записи о Бофортах, Белатрисе и их окружении. Он посещал поместье по субботам, возвращался поздно, измотанный, но никогда не жаловался. На следующее утро он делал новые записи и передавал их Гарри или Гермионе. С Гермионой же всё было сложнее. Они почти не говорили. Напряжение висело в воздухе, как заклятие, готовое сорваться в любой момент. В её взгляде был страх — за него. В его молчании — невозможность сказать то, что грызло изнутри. Гермиона знала, куда он уходит каждую субботу, и от этого не находила себе места. Вечерами она сидела в библиотеке, прикрывая глаза ладонями, когда в книге начинали расплываться строчки, и в ушах звучали её собственные мысли: что, если он не вернётся? По субботам, пока Драко отсутствовал, Тео всё чаще оставался с остальными. Вначале было странно — его остроумные, порой язвительные замечания нередко задевали чувства Рона, но Гермиона... Гермиона видела, как он менялся. Он быстро влился в их компанию, пусть порой и отпускал колкости в адрес Гриффиндора. Он смеялся над Роном, спорил с Невилом, ловил на шутках Джини — но всё чаще задерживался на Гермионе. Её спокойствие его успокаивало. Для Рона Тео стал занозой в горле. Он злился — не только из-за язвительных комментариев, но и из-за того, как Тео смотрел на Гермиону, как разговаривал с ней. Но сдерживался. Большую часть времени. Наконец наступила четвёртая неделя октября. Джини, капитан команды по квиддичу, начала гонять всех без пощады. Утренние тренировки, вечерние полёты, домашние задания между бросками — даже Рон начал шептать, что в команде чувствует себя не вратарем, а заключённым. Суббота приближалась. Первый матч. Гриффиндор против Пуффендуя. Впервые за месяц Драко не поедет в поместье. В этот день он останется в Хогвартсе. Всё внимание будет приковано к стадиону — а значит, планировать и встречаться будет безопаснее, чем когда-либо. Хогвартс. Вторник, 28 октября. Осень в Хогвартсе вступила в свою золотую пору — ветер был резким, небо затянуто тучами, а каждый шаг по покрытой опавшей листвой земле отзывался лёгким хрустом. Школьная неделя выдалась особенно тяжёлой: контрольные по трансфигурации, зельям и чарам выбили из учеников остатки энтузиазма, и теперь, после обеда, в Большом зале царило утомлённое молчание, прерываемое лишь звоном столовых приборов. Гермиона медленно отодвинула тарелку, вяло откусив кусочек яблока. Рядом Рон ворчал на травлю Джинни, которая заставляла всех игроков команды Гриффиндора просыпаться с рассветом на тренировки, а Гарри что-то чертил на салфетке — вероятно, новую схему защиты. Но её мысли были не здесь. Тео. Она не видела его на обеде. Это было странно. Он не любил пропускать еду, особенно после зельеварения, где традиционно расходовал весь запас терпения и калорий. Она нахмурилась, отложила ложку и поднялась из-за стола, даже не дождавшись, когда Рон в третий раз похвалит жаркое. — Гермиона, ты куда? — буркнул он, не отрываясь от тарелки. Сейчас вернусь, — бросила она через плечо и направилась к противоположной стороне зала, туда, где у стены стояли слизеринцы. Или, точнее, Драко, стоящий чуть поодаль от остальных, как будто намеренно держал дистанцию. Он склонился над чем-то, что держал в руках, но, заметив Гермиону, быстро спрятал это в карман мантии. — Грейнджер, — тихо произнёс он, чуть склонив голову. — Что-то случилось? Она подошла ближе, оглянулась — слава Мерлину, никто из слизеринцев не обращал внимания. Лишь Паркинсон мельком взглянула на них, но тут же вернулась к беседе с Блейзом. — Где Тео? — вполголоса спросила Гермиона. — Его не было на обеде. И утром он выглядел… странно. Драко чуть отстранился от стены, огляделся на всякий случай, и так же тихо ответил: — Его вызвал отец. Приехал сегодня. Сказал, что дела не терпят отлагательств. Тео на тренировке тоже не будет — если ты вдруг... — он замялся, будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. — Не волнуйся, он вернётся к вечеру. Гермиона облегчённо выдохнула. — Я просто... волнуюсь. — Ты в последнее время всё время волнуешься, — усмехнулся Драко, и в этой усмешке не было ни насмешки, ни высокомерия Гермиона вышла из Большого зала, не дожидаясь, пока все разойдутся. Вечер был хмурый — небо нависло низко, будто собиралось обрушиться на плечи. Ветер гонял листья по плитам внутреннего двора, а холод пробирал под мантию. Она свернула к южной арке. Ей нужно было уйти — из толпы, из шума, из тревожных мыслей. И, может быть, от самой себя. — Ты не идёшь на квиддич? Голос за спиной был тихий, даже мягкий. Но она сразу узнала его. Гермиона обернулась. Драко стоял у колонны, чуть наклонив голову. Его волосы сегодня были небрежно зачесаны назад, и что-то в его взгляде — усталом, внимательном — заставило её сердце пропустить удар. — Нет. — Она отвернулась. — Я… просто хочу пройтись. Немного. Он сделал шаг ближе. — Я тоже. Она не ответила, но не возразила, когда он пошёл рядом. Они вышли из замка молча. Никакого плана, никакой цели. Просто шаг за шагом, в сторону сада за теплицами. Ветер раскачивал золотые кроны деревьев, бросая на землю сухие листья — точно обрывки чужих писем, потерянных чувств, забытых разговоров. Гермиона шла чуть впереди, не оборачиваясь. Но знала — он идёт рядом. Драко держался чуть отстранённо. Не высокомерно — нет. Он словно боялся приблизиться ближе, чем позволено. Как будто любой неверный шаг может разрушить ту зыбкую грань между ними. Он впервые за долгое время позволил себе просто… идти рядом. Без маски. Они нашли скамейку у старой каменной арки, поросшей мхом. Гермиона присела первой. Он — рядом, оставляя между ними ровно столько пространства, сколько нужно, чтобы не быть навязчивым… но и не быть равнодушным. Молча. Только ветер, редкие крики филина и ритм её дыхания, который он почему-то слышал отчётливее всего. Гермиона опустила взгляд. Достала из кармана шкатулку. Осторожно, почти с благоговением, положила её себе на колени. — Я… — голос был еле слышным, почти шелестом, — я так с ней и не расставалась. Драко посмотрел на шкатулку, и в его взгляде что-то дрогнуло. Едва заметно, но Гермиона уловила. Не удивление. Не интерес. Узнавание. — Это странно… — продолжила она, — но когда всё кажется неправильным, когда я думаю, что теряю почву под ногами… я её открываю. Слушаю. И становится… легче. Она не смотрела на него. Боялась. Боялась, что если встретит взгляд — всё поймёт. Или, наоборот, ничего. Он чуть наклонился вперёд, уперевшись локтями в колени. Пальцы сжаты. Глаза опущены. Он не произнёс ни слова. И в этом молчании было больше признания, чем в сотне речей. Гермиона посмотрела на него — впервые за весь вечер. Он не отвёл взгляда. Она не спросила. Он не признался. Но им не нужно было. Мелодия зазвучала в голове — та самая, которую она слышала из шкатулки. Она как будто звучала в их тишине. В их дыхании. В осеннем воздухе. Их руки не коснулись. Но тени на земле уже соприкасались. Гостиная слизерина. Поздний вечер. Комната была погружена в уютный полумрак. Лишь у кровати Тео Нотта тлел свет заклинания «Люмос». Он сидел, поджав ноги, ссутулившись, и теребил в пальцах свёрток — какой-то пергамент, сложенный вчетверо. Его взгляд блуждал, но мысли явно застыли на чём-то одном. — Что хотел от тебя отец? — негромко спросил Драко, облокотившись о косяк. Тео вздрогнул, словно Драко вырвал его из глубокого сна. — Ничего особенного, — натянуто улыбнулся он. — Старик, как всегда, с лекцией о семейной чести и стратегическом мышлении. Ну и немного угроз на десерт, для равновесия. Драко нахмурился. С тех пор как Тео вернулся с той встречи, в нём будто что-то треснуло. Шутки куда-то исчезли. В глазах — тень. Но Драко не стал давить. Пока. Дверь скрипнула, и в комнату вошли Забини, Кребб и Гойл, переговариваясь так громко, будто нарочно. — О, Нотт вернулся! Где пропадал? — С грязнокровкой, не иначе! — Говорят, ты ей чуть ли не любовные письма пишешь. Драко бросил на них ледяной взгляд. — Заткнитесь, — процедил он. Но Тео не пошутил в ответ. Не закатил глаза. Даже не огрызнулся. Просто молча встал, прошёл мимо них и вышел из комнаты. — Придурки, — бросил Драко, проходя мимо Забини, и направился за Тео. Он нашёл его в ванной комнате, умывающим лицо. Капли воды стекали с подбородка Тео в раковину. Драко молча наблюдал, пока тот не поднял голову и не встретился с ним взглядом в зеркале. — Надеюсь, ты не всерьёз подумал, что я… — начал Тео. — Что ты влюблён в неё? — спокойно закончил за него Драко. — Нет. Не подумал. Тео усмехнулся, глядя в отражение. — А зря. Потому что, может, и правда. Может, совсем чуть-чуть. Или… может, просто впервые вижу, что у маглорожденной может быть стержень. Она другая, и ты это тоже знаешь. Драко напрягся. Слова Тео звучали почти насмешливо — но не было в них злобы. Лишь странная откровенность, от которой у Драко защемило внутри. — Я знаю, что ты не признаешься себе, — тихо добавил Тео, — но ты давно уже не просто… смотришь на неё. Ты боишься себя. И того, что чувствуешь. Драко ничего не ответил. Его лицо оставалось спокойным, но пальцы на скрещённых руках сжались крепче. — Расслабься, Малфой. Я не претендую. — Тео повернулся и, выходя, добавил: — Её взгляд всегда был направлен только на тебя. Драко остался стоять в ванной, прислонившись к стене, глядя в зеркало, как будто надеялся, что отражение подскажет, что с этим делать. Среда. Вечер. Выручай-комната. День был утомительным, но привычным: лекции, домашка, короткие перерывы между сменой классов. Хогвартс жил в ритме, привычном для октября. Лишь одно было необычным — астрономию в полночь отменили, чему особенно обрадовались Рон и Невилл, выразив благодарность судьбе и, в частности, погоде, которая, по словам профессора Синистры, «не подходила для наблюдений». Осень медленно заползала в стены замка — даже в тёплых коридорах Хогвартса сквозняки стали привычными спутниками. После ужина студенты начали стекаться в выручай-комнату, как в единственное место, где всё ещё можно было чувствовать себя в безопасности. И всё же даже здесь воздух будто дрожал от не произнесённого вслух. Рон стоял у стены, скрестив руки на груди, взгляд его цепко держался за Гермиону, сидящую на диване. Рядом, как и в последние дни, Тео Нотт вальяжно раскинулся, полуулыбка играла на лице. Он что-то шепнул Гермионе на ухо — и она рассмеялась, негромко, но искренне. Рон резко выдохнул сквозь нос и сжал кулаки. — Успокойся, Уизли, — лениво бросил Драко, оторвавшись от книги, в которой делал вид, что читает. Рон дёрнулся: — Если бы этот слизеринский хорёк глазел на твою... — он осёкся, — девушку, ты бы тоже нервничал! Драко приподнял бровь, смерив его снисходительным взглядом. — Серьёзно? — усмехнулся он. — А Грейнджер в курсе, что она — твоя девушка? Рон покраснел. Словно кто-то опрокинул ведро кипятка на него. Он попытался что-то возразить, но слова увязли на языке. — Это не твоё дело, Малфой. — Тогда и ты держи своё дело при себе, — равнодушно отрезал Драко и снова опустил взгляд в книгу. На диване Гермиона будто почувствовала, о чём разговор. Она быстро взглянула в сторону Драко, и на миг их взгляды встретились — взгляд серый, чуть усталый, и взгляд полный тревоги, которую она прятала последние недели. Но ни один из них не отвёл глаз первым. Тео что-то вновь произнёс — будто не замечая внутреннего напряжения, а может, делая вид, что не замечает. — Ну что, профессор Грейнджер, может ты всё-таки откроешь свою секретную систему распределения заклинаний по уровням разрушительности? — Я подумаю, — сухо улыбнулась она. Рон демонстративно развернулся и ушёл к Гарри и Невилу, которые в углу что-то чертили на пергаменте. Симус спорил с Дином о заклинаниях отскока. Джини с Колином оживлённо обсуждали ближайший матч с Пуффендуем — как он выразился, «величайшее сражение века», а Палумна, как всегда, сидела чуть в стороне, плетя из длинной серебряной нити какой-то замысловатый узор и напевая под нос.Только Драко сидел в кресле, будто не при делах. — Вы уже придумали костюмы? — вдруг, как ни в чём не бывало, спросила Палумна, поднимая голову от своей вязи из серебряной нити. Тишина повисла на долю секунды. — Какие ещё костюмы? — переспросил Тео, моргнув. — В честь Хеллоуина, разумеется, — спокойно пояснила она. — Профессор Флитвик говорил, что в Большом зале будет костюмированный бал. Он любит, когда на праздниках все с фантазией. Рон вскинул брови: — С каких это пор нам дают таскаться в костюмах по Хогвартсу? Палумна пожала плечами: — Это же не уроки, Рональд. А праздник. Надо уважать древние традиции. Например, у гноллы принято надевать маски, сделанные из коры и яблок… — Что еще за Гноллы,? — Тео с трудом сдержал смешок, бросив взгляд на Джини. Та, вопреки ожиданиям, кивнула: — Флитвик действительно говорил про костюмы. Думаю, он просто хочет немного развлечь нас. Она взглянула на Гарри, затем на Гермиону. Атмосфера в комнате чуть разрядилась. — Ну что ж, — протянула Гермиона, — может, это и к лучшему. Хоть на одну ночь отвлечёмся от всех кошмаров. — Надеюсь, ты не придёшь в костюме книги, — фыркнул Тео. — Хотя, если ты наденешь закладку, это будет концептуально. Рон закашлялся, фальшиво, но выразительно. Тео лишь расплылся в самодовольной улыбке. Гермиона закатила глаза, но уголки губ всё же дрогнули. Драко тем временем сидел молча. Он наблюдал, почти отстранённо, за этой сценой — за тем, как Гермиона улыбается, как Рон ревнует, как Тео прикалывается, как Палумна плетёт свою паутину. И впервые за долгое время ему показалось, что эта иллюзия нормальной школьной жизни — хоть и хрупкая — была почти реальна. За десять минут до комендантского часа коридоры стали заметно тише. Ученики, уставшие после дня учёбы, спешили в свои факультетские гостиные. Последние фразы и смех раздавались у входа в выручай-комнату, где только что завершилась встреча ребят. Теперь главной темой обсуждения были не только грядущий матч, но и — как гром среди ясного неба — костюмы на Хэллоуинский бал. Кого-то идея сразу увлекла, другие только фыркали в ответ. С меня хватит всех этих "благородных праздников", — пробурчал Рон, валясь в кресло в гриффиндорской гостиной. — Бал, костюмы… Это всё какое-то… глупое. — О, правда? — Гарри бросил на него взгляд с дивана. — А как же костюм рыцаря, который ты напялил в прошлом году на урок по Защите от тёмных искусств? Вроде, тебе даже понравилось… — Это было по заданию! — Рон надулся. — А не чтобы прыгать под "прекрасную ведьму в маске" под дудочку Флитвика! Гарри рассмеялся. На другом конце гостиной Гермиона и Джини устроились у камина, укрывшись пледом. На низком столике перед ними лежали несколько раскрытых журналов с магическим шитьём, эскизы и перья с чернильницей. — Я всё ещё думаю о костюме Гелиодоры Пруэтт, — мечтательно сказала Джини, проводя пальцем по иллюстрации. — Она сражалась с гоблинами у Стрикленд-Перевала в одиночку и победила. Героиня, стиль и драма. Ты только не забудь, что в платье шестнадцатого века не очень удобно танцевать, заметила Гермиона, подгибая под себя ноги. — Хотя, звучит эффектно. — А ты? — Джини прищурилась. — Только не говори, что снова хочешь быть ведьмой времён Мерлина. Гермиона усмехнулась: — На самом деле… я думала о чём-то более символичном. Хочется сделать костюм, который будет значить что-то для меня. Джини мягко улыбнулась. Гермиона кивнула, не отрывая взгляда от пылающих в камине углей. В комнате стало чуть тише, и только потрескивание дров звучало в ритме их собственных раздумий. 30 октября. Пятница. После урока трансфигурации. Ученики расходились по коридорам, гул голосов, шорох книг и шагов заполняли пространство. В воздухе витало ощущение скорого праздника — матч, пир, каникулы. Все спешили на обед, обсуждая предстоящий Хэллоуин. Драко шел чуть позади своей компании, задумчиво глядя в пол, когда резкий рывок за локоть остановил его. Он обернулся — перед ним стояла Пэнси. Она выглядела неуверенно, губы плотно сжаты, глаза бегали. — Драко… — произнесла она с натянутой улыбкой. — Можно… поговорить? Он посмотрел на неё с лёгким раздражением, но всё же кивнул. — Хорошо. Только недолго. Они отошли в сторону, к нише между окнами, где свет падал на мозаичный пол, окрашивая стены в янтарные и алые оттенки. Остальные слизеринцы лишь обменялись взглядами и прошли дальше в сторону Большого зала. Пэнси стояла напротив, мямлила, сжимая пальцы. — Мы так и не поговорили... после того раза. — Она говорила почти шёпотом. — Я… я хочу извиниться. Драко молчал, глядя на неё без особого выражения. — Я не должна была тогда так… на тебя давить. Всё было неправильно. Но… — её голос дрогнул, — я скучаю. И всё ещё люблю тебя, Драко. Он отвёл взгляд, губы сжались в тонкую линию. — Ты же это знал, правда? — Пэнси сделала шаг ближе и взяла его за руку. — Я просто хочу, чтобы всё было как прежде. Ты стал другим… но ведь это не значит, что всё потеряно. — Пэнси… — начал он тихо, почти устало. — Забудь. Это давно было. Она замерла. Но, услышав чьи-то шаги, резко потянулась к нему и поцеловала. На миг. Спонтанно. Зато вполне достаточно, чтобы Лаванда Браун и Парвати Патил, идущие по коридору, увидели это. Девушки ахнули, переглянулись и, тут же зашептавшись, скрылись за поворотом. Драко резко отпрянул. — Зачем ты это сделала? — Потому что… — её голос дрогнул, в глазах — мольба. — Я не могу без тебя. Ты мне нужен. — Прости, но это уже невозможно. Он повернулся, чтобы уйти, но её голос догнал его: — Это всё из-за этой грязнокровки, да? Драко резко остановился. Обернулся. В его взгляде вспыхнула ярость. — Что ты несёшь? — Я видела, как ты на неё смотришь! — её голос стал громче, дрожащий от ревности. Гермиона Грейнджер! Ты думаешь, никто не заметил? Все в школе только и шепчутся, с кем она теперь: то с Уизли, то с этим Ноттом, а теперь и ты? Она крутит вами, как куклами! Она… Он сделал шаг к ней — быстрый, угрожающий. Пэнси осеклась, попятилась. — Хватит. — его голос был тихим, но леденящим. — Не смей говорить о ней в таком тоне. Ни слова больше, Пэнси. И если я услышу, что ты продолжаешь распускать этот бред — пожалеешь. Она осталась стоять, растерянная и злая, когда он, не глядя больше в её сторону, пошёл прочь, шаг за шагом возвращая себе хладнокровие. Большой зал. Пятничный обед. Над столами витал аромат тыквенного супа, запечённого картофеля и горячих булочек. Ученики жужжали, как растревоженные пчёлы, обсуждая предстоящий матч между Гриффиндором и Пуффендуем. Симус Финниган размахивал свитком, на котором уже пестрели имена и цифры. — Десять на Гриффиндор, двадцать — если Невилл не свалится с трибуны, — хохотнул он, делая пометку. — Принимаю ставки до самого утра! — Устал уже от ваших глупостей, — пробурчал Рон, ковыряя вилкой в мясе. — Завтра меня Джинни убьёт, если я не высплюсь. Гермиона сидела рядом, сгорбившись над книгой, пытаясь абстрагироваться от шума. Периферийным зрением она всё равно улавливала Симуса, Рона, Гарри и, главное — тень беспокойства в себе, от которой не могла избавиться. В это время к столу подсели Лаванда Браун и Парвати Патил, присоединившись к группе девочек немного дальше. Но их звонкие голоса разнеслись по столу без особого труда. — Представляешь, Нэнси, — захлёбываясь, почти визжала Лаванда, — мы шли назад к МакГонагалл, и что ты думаешь? Стоят — как голубки! За ручки держатся, целуются прямо в коридоре! На глазах у всех! — Кто-кто? — оживилась одна из младших учениц, подалась ближе. Лаванда с торжественным видом качнула подбородком в сторону слизеринского стола. Вон они. Малфой и Пэнси Паркинсон. Гермиона замерла. Руки, державшие книгу, чуть дрогнули. В этот момент в Большой зал вошёл Драко, а за ним — Пэнси. Они шли как обычно, Пэнси с приподнятым подбородком, словно триумфально шествуя, Драко — хмурый, с каменным лицом. Сели на свои места, не оглядываясь. — Да ну, с прошлой недели всё это. — Лаванда закатила глаза. — Я, кстати, слышала, как Пэнси хвасталась Дафне… — Точнее, подслушала, — поправила Парвати с ехидцей. — Да всё равно! Она рассказывала, как они ночью… — Лаванда наклонилась и зашептала: — В ванной слизерина. Представляешь? Щебет, смешки, шепотки разнеслись по столу. — Фу, — пробормотал Рон, корча гримасу. — Что они несут вообще… Гермиона подняла взгляд. Он сам собой метнулся к слизеринскому столу. Драко, казалось, вовсе не слышал ничего из происходящего. Он ел молча, сосредоточенно, взгляд в тарелку, словно и не было этой сцены, ни Пэнси, севшей ближе к нему, ни взглядов со всех сторон. — Мы же видели, — вмешалась Джинни, — как они в Хогсмиде целовались. Так что ничего нового. Пэнси ведь вечно за ним хвостом бегает. Получила, чего хотела. Гермиона попыталась отвести взгляд, но что-то внутри кололо. Словно подтверждение самой страшной догадки. Почему он не посмотрел на неё? Почему не сказал? Или — всё это правда?.. — Надеюсь, он не притащит её в наш клуб героев, — съязвил Рон, уставившись на Пэнси с отвращением. — Да хватит тебе, Рон, — остановил его Гарри, поджав губы. Он тихо взглянул на Гермиону. Она сидела очень тихо. Слишком тихо. Он знал. Знал, как всё сложно между ней и Драко. И сейчас, наблюдая, как она вновь уходит внутрь себя, Гарри ощутил нечто острое — сочувствие, тревогу… и глухое раздражение. Когда обед в Большом зале подходил к концу, Гермиона отодвинула стул, поднялась и поправила сумку на плече. — Вы идите в Выручай-комнату без меня, — спокойно сказала она, избегая чьих-либо взглядов. — Я хочу немного позаниматься. — Эй, ты чего? — Рон откинулся на спинку лавки, бросив на неё усталый взгляд. — Завтра выходной, ну хоть один день можно расслабиться… Но Гермиона уже уходила. Её шаги торопливо зазвучали по каменному полу, исчезая за высокими дверьми зала. Она не обернулась. Библиотека встретила её привычной тишиной. За окнами начинал сгущаться вечер, за стёклами мелькали летящие в свете факелов листья. Гермиона прошла вдоль ряда полок, не глядя схватила с ближайшей полки три книги и поспешила к самому дальнему столу, подальше от света и людей. Ей нужно было укрыться. Спрятаться. Она села, открыла один из томов, но взгляд скользил мимо строк, как вода по стеклу. Слова не складывались в смысл. Внутри всё сжималось. Горло подступило, сердце колотилось. Она не заметила, как кто-то подошёл. — Что читаем? Голос был лёгкий, насмешливый, знакомый. Гермиона подняла голову. На лице отразилось искреннее облегчение. — Тео! Ты выглядишь так, будто только что провалила экзамен по зельям, — он усмехнулся и сел напротив. — Почему ты здесь? Все уже в Выручай-комнате. — А я уже шёл туда, как вдруг — бац! — вижу, как Гермиона Грейнджер стремглав бежит в храм знаний! — торжественно произнёс он, делая широкий жест рукой. Гермиона чуть улыбнулась. Но улыбка была слабой, почти незаметной. — Я просто… хотела побыть в тишине. — О, прости! — Тео тут же приподнялся с места и указал на выход. — Я мешаю? Могу уйти — тишина для меня святое! — Нет, нет, — быстро сказала Гермиона, сама удивившись, как искренне прозвучал её голос. — Я рада, что ты пришёл. Правда. Он снова сел, чуть расслабился. — Ну и чем займёмся? — озираясь вокруг, спросил он. — Что тут вообще делают нормальные люди? Есть у вас тут какие-нибудь клубы тайных чтений? Или… споры про философский камень? Гермиона хихикнула. Лёгкое, почти незаметное облегчение пробежало по её плечам. — Тут читают, Нотт. И если хочешь, могу порекомендовать тебе что-нибудь особенно нудное. — Книиигу… — протянул он, скривив губы. — Это уже звучит как проклятие. Хотя, признаюсь, в детстве я любил сказки. Особенно те, где были драконы, тролли и… гоблины с топорами. Вот это литература! — Тео… — подловила она. — Ты же один из лучших учеников на курсе. Почти наравне с Малфоем. Хочешь сказать, ты не любишь учиться? — Отличником быть — не значит, кайфовать от книжек, Грейнджер, — он легко откинулся на спинку стула, закинул руки за голову. — Это значит не дать отцу повода сорваться. Его голос немного изменился, но тут же вернулся в привычный тон. — А вообще, — он улыбнулся, — ты мне нравишься, когда не пытаешься быть правильной. Сейчас ты даже… живая. Настоящая. Гермиона смутилась и опустила глаза. Она знала, что он хочет её поддержать. И это помогло. Немного. В библиотеке время словно замирало. За окнами вечер окончательно окрасил небо в багряные тона, а гербовая луна лениво всплывала над башнями замка. Между книгами, запахом пергамента и шелестом переворачиваемых страниц, Гермиона вдруг поймала себя на мысли, что впервые за день ей спокойно. Тео сидел напротив, изящно развалившись в кресле, и рассказывал о том, как однажды, в детстве, пытался заколдовать торт, чтобы тот сам доехал до него по столу, и в итоге напугал семейного совёнка до бессознательного состояния. — И он больше никогда не ел крем! Только печенье, — заключил он, разводя руками. Гермиона захихикала, стараясь не привлекать внимание мадам Пинс. Тео, подбадриваемый её реакцией, продолжил — придумывая то, как «однажды его отец перепутал зелье снотворного с зельем бодрости, и потом не спал трое суток, рассказывая о налоговой политике гоблинов». Он не отпускал тему, вставлял колкости, а затем с самым серьёзным видом начал спорить, будто бы Гриффиндор на самом деле назван в честь грифа, который был приручён старым волшебником и умел танцевать. Гермиона смеялась, а в глубине души чувствовала, как напряжение отступает. Тео вёл себя легко, не требовал от неё ни отчёта, ни ответа. Просто был рядом — с ироничной улыбкой, с неожиданной теплотой. Наконец, Гермиона отложила книгу в сторону и посмотрела на часы. — Уже почти шесть… — сказала она. — О, и ты хочешь сказать, что мы потратили два часа жизни на чепуху? — Тео театрально приложил ладонь к сердцу. — Скандал. Мадам Пинс будет в бешенстве, если узнает, что я не выучил ни одного заклятия за вечер. — Хватит бурчать, — рассмеялась Гермиона. — Пойдём мы еще успеем в Выручай-комнату. Пока не начался ужин. Они вышли вместе, шагая по коридорам, наполненным шорохами вечернего замка. Свет факелов отбрасывал мягкие отблески на стены, а в воздухе витал лёгкий аромат воска и пыльных свитков. Когда они вошли в Выручай-комнату, в ней уже было шумно. Кто-то спорил, кто-то смеялся. Гарри и Джини о чём-то говорили вполголоса, а Невилл колдовал над каким-то непонятным артефактом, который извлекал странные звуки при каждом прикосновении. Но Драко не было. Гермиона успела это заметить ещё до того, как их появление вызвало новую волну эмоций. Рон, сидевший рядом с Гарри, резко посмотрел в сторону. Его уши моментально залились румянцем, но он не произнёс ни слова. Только сильнее сжал свиток в руках, будто пытаясь задушить пергамент. Гермиона старалась не обращать внимания на взгляд Рона. Она подошла к дивану, где сидели Палумна и Джини. — Здравствуй, Гермиона, — с мягкой улыбкой сказала Палумна, покачиваясь вперёд-назад. — Как прошёл твой день? — Привет, Палумна. Спасибо, всё хорошо, — ответила Гермиона, присаживаясь. — А у тебя как? — Немного головокружительно, — призналась та с обычной отстранённостью. — Сегодня по замку летал дух с тыквой на голове, он пытался петь гимн Хогвартса, но постоянно сбивался на полутон. Наверное, он был когда-то бардом. — Конечно, — кивнула Джини, прикрывая улыбку рукой. — Мы все слышали. Гермиона чуть улыбнулась и оглядела комнату. Вопрос вырвался сам собой: — А где Драко? Джини пожала плечами. — Не знаю. Он был тут минут двадцать, говорил с Гарри. Потом ушёл. Сказал, что у него дела. — Понятно… — тихо сказала Гермиона и невольно опустила взгляд. Тем временем Тео уже уселся рядом с Невиллом и тут же начал отпускать свои привычные комментарии. В комнате снова зазвучали смех и голоса. Но внутри Гермионы всё ещё оставалась лёгкая пустота — от того, что кого-то не хватало. Спустя несколько минут Гарри объявил, что пора идти на ужин, и все, кто был в комнате, потянулись к выходу. Тео, как и подобает слизеринцу, пошёл своей дорогой. Гермиона заметила, как он, мельком взглянув на неё, чуть пожал плечами, словно говоря: «Не знаю, где он». Когда они вошли в Большой зал, внутри уже было людно и оживлённо. Воздух наполняли запахи тыквенного пирога, тушёных овощей и тёплого хлеба. Потолок отражал наступающий вечер — бархатное небо, на котором медленно зажигались первые звёзды. Гермиона молча села на своё место, машинально наполняя тарелку. Рядом Рон жаловался на домашнее задание по ЗОТИ, Гарри что-то говорил Джини о новом защитном заклинании. Но всё это было будто в тумане. Её глаза — без разрешения, без просьбы — скользнули к слизеринскому столу. Пэнси и Драко на ужине не было. В груди что-то неприятно кольнуло. Что-то едкое, тягучее. Она опустила взгляд, но через мгновение снова не смогла удержаться и посмотрела туда. «Наверное… вместе», — мысленно произнесла она. И тут же обожглась собственными словами. Конечно, это возможно. Почему нет? Слова Лаванды всплыли сами собой: "Мы видели их вместе. Они целовались." Рядом, недалеко от них, как назло, в голосах Лаванды и Парвати уже звучал тот самый, такой знакомый, мерзкий тон: — Смотри, и на ужин он с ней не пришёл… — протянула Лаванда. — Наверное, снова ванна. С лепестками! — прыснула Парвати. — Или он уже устал от неё, и у них сцена! — предположила другая девочка, вызывая волну хихиканья. Гермиона невольно сжала край стола. Под ногтями скрипнула древесина. Она отвернулась, стараясь не показать, как по венам пошёл жар. Это было унизительно. Глупо. И… больно. Она не слышала, что говорил Рон, не замечала, как Гарри предлагал сок, не видела, как Джини повернулась к ней, озабоченно глядя. Её внимание сжалось в точку. В пустое место за слизеринским столом. Туда, где должен был быть Драко. После ужина коридоры Хогвартса наполнились размеренным гулом шагов и голосов — ученики расходились по гостиным, обсуждая приближающийся матч и хеллоуинский бал. Гермиона шла вместе с Роном, Гарри и остальными, но взгляд её всё время скользил вперёд — к фигуре Тео, который, жестикулируя, о чём-то оживлённо спорил с Забини на пути к подземельям. Когда они достигли портрета Толстой Дамы, Гермиона уже заставила себя выпрямиться. Гарри и Джини переглянулись и пошли в сторону балкона, уединиться. Невилл, как всегда, был ненавязчив: тихо пожелал всем спокойной ночи и скрылся в дальнем коридоре с Палумной. В комнате стало тише. Гермиона машинально опустилась на диван, выпрямив спину. Её руки всё ещё дрожали, но она старалась этого не показывать. Рон сел рядом, как будто терпеливо дожидался момента. Он смотрел. Долго. Пристально. Словно пытался прочесть её мысли. — Что? — резко спросила она, не выдержав. — Мне вот интересно, — неожиданно спокойно начал он. — Эти слухи, что ходят про тебя и Нотта. Какая часть из них правда? Гермиона удивлённо моргнула. — Рон, ты в своём уме? Не начинай. — А что? — Его голос стал громче. — Я просто спросил. Он постоянно возле тебя с тех пор, как "спас" тебя. А ты — не против. Вовсе даже наоборот. — Ни черта ты не понимаешь, — резко ответила она. — Между мной и Тео ничего нет. Не было и не будет. Он просто… стал другим. Он извинился. — "Извинился", — передразнил Рон, насмешливо. — Как это мило. Я тоже, знаешь ли, перед тобой извинялся. Но после этого ты будто бы прячешься от меня. — Рон. Прекрати. Ты говоришь чушь. — Она поднялась, но Рон тоже вскочил. — Ах, чушь, значит? Всё, что между нами было, — это тоже чушь? Слова его будто хлестнули по лицу. Гермиона побледнела. — Ну знаешь ли… Рональд… Она отвернулась, резко, стараясь скрыть слёзы, подступившие к глазам. — Ну и иди! — выкрикнул он ей вслед, когда она поднималась по лестнице. — Всё кончено, слышишь? Всё! Хлопок двери. Тишина. Где-то за окнами завывал ветер. Гермиона влетела в спальню и буквально упала на кровать, не заботясь о том, пуста ли комната. К счастью, в этот момент никто не вернулся. Она сжалась в комок, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы предательски вырывались наружу — сдерживать их было уже невозможно. Словно вся усталость последних недель, страх, ревность, сомнения, одиночество — всё прорвалось наружу одним горячим потоком боли. «Почему так больно? Почему, если он с Пэнси, это вообще что-то значит для меня?» «И почему Рон вдруг… вспомнил всё это? Почему именно сейчас…» Она прижала подушку крепче.

***

Подземная гостиная Слизерина была залита зеленоватыми отблесками света, проникавшего сквозь закалённые стекла, выходящие в озеро. По ту сторону окон медленно проплывали водоросли, где-то мелькали тени русалок и крупных рыб. У окна толпились несколько первокурсниц, щурясь и разглядывая подводный мир. — Если долго смотреть, — протянул Тео, лениво сбавляя шаг, — появится подводное чудовище. Оно запоминает тех, кто глазел на него дольше остальных... и однажды, когда вы будете гулять на поверхности — хвать! — и утащит вниз. Он изобразил когтистую лапу и шипящий вдох, отчего девочки пискнули и в панике убежали прочь. — До чего же легко вас пугает, — довольно хмыкнул Тео, заходя в центр комнаты, где уже сидели Блейз, Крейб и Гойл. Те, услышав возню, только одобрительно хмыкнули, а Блейз лениво хлопнул его по плечу. — Развлекаешься, как можешь, а? — Кто-то же должен поддерживать воспитательную традицию факультета, — усмехнулся Тео и махнул рукой. — Ладно, я спать, не провожайте с аплодисментами. Он направился в спальню. Драко сидел у стола, склонившись над тетрадью, в которую что-то сосредоточенно записывал. Свет из волшебной лампы отбрасывал острые тени на его лицо, придавая ему ещё более хмурый и замкнутый вид. — О-о-о, а вот и наш граф в изгнании. — Тео прислонился к косяку. — Так где ты был, Малфой? Тут по гостиной слух прошёл, что ты с Пэнси устраиваешь тур по романтическим руинам. Некоторые даже уверены, что вы уже выбираете имена детям. Драко никак не отреагировал. — Ну-ну, не глухой же ты. Я знаю, что она за тобой бегает. — Тео театрально вздохнул, подходя ближе. — Безответная любовь — великая трагедия. Говорят, её слёзы можно использовать как ингридиент для зелья раздражения. Он плюхнулся рядом, уткнулся лбом в ладонь, изображая страдальца. Драко молча закрыл тетрадь, поднялся, подошёл к книжной полке и аккуратно вставил её на место. — Что-то случилось? — чуть серьёзнее спросил Тео, наблюдая за ним искоса. — Всё в порядке. Не хотел есть — вот и не пришёл на ужин, — бросил Драко, не глядя. — Странно. И в Выручай комнате тебя не было, — с притворной грустью заметил Тео, как бы между делом. — Я даже начал скучать. Драко выдохнул медленно, как будто наконец позволил себе немного слабости: — Я пошёл искать тебя. И нашёл. Не стал вам мешать. Тео приподнял бровь, с интересом глядя на него: — Ага. Вот оно что. Цепочка складывается. Ты что, искал меня в библиотеке? — он прищурился, — и как ты вообще пришёл к такому гениальному выводу, что именно там я зависаю? Драко бросил на него короткий взгляд, уголок губ дёрнулся. — Ага. Вот мы и пришли к этому разговору, — усмехнулся Тео. — Не меня ты искал, братец. Вовсе не меня. — Допустим. — Драко сел на кровать. — Что ты делал в библиотеке? — Подкатывал к Гермионе. А что ещё там можно делать? — невозмутимо сказал Тео, опускаясь на край своей кровати. У Драко заметно напряглась челюсть. — Да шучу я, шучу. Не хватало мне ещё от тебя «экспеллиармуса» в лоб или того хуже. — Тео вскинул руки в притворной защите. — Просто... увидел, что она не пошла с остальными, выглядела расстроенной. Вот и остался. Поболтали. — И? — Что «и»? — Почему она была расстроена? Тео покачал головой, слегка пожав плечами: — Без понятия. Я не спрашивал. Может, у неё передоз от книг, или новый рекорд по пропущенным обидам от Рона. Или просто — сюрприз — ей грустно. Знаешь, как бывает у... — он замер на секунду и сказал с нажимом: — у чувствующих людей. Драко молчал, глядя перед собой. — Но, знаешь... пока ты тут молча строишь из себя загадочного мученика, кто-то другой может оказаться рядом. Ты можешь упустить. Это не угроза, это... простая логика. Он встал и направился к своей кровати. — Впрочем, делай как знаешь, — бросил он уже из-за плеча. — Просто не жалуйся потом, что кто-то оказался смелее. Драко остался сидеть, глядя в пол, в груди сжималось что-то тяжёлое и упрямое. Те слова, которые он никогда не осмеливался сказать, отравляли изнутри, но вырваться наружу не могли.