Там, где умирает ненависть.

31 октября Поле для квидича Теплое октябрьское солнце медленно поднималось над башнями Хогвартса, заливая стадион для квиддича золотистым светом. В воздухе витала радостная суета — матч между Гриффиндором и Пуффендуем собирал полные трибуны студентов и преподавателей. Казалось, весь замок высыпал на трибуны, покрытые флагами и шарфами в ярко-красных и жёлтых цветах. На одной из центральных трибун, ближе к середине поля, разместились ученики Гриффиндора. Гермиона сидела между Невилом и Палумной, чуть поодаль расположились Симус с Дином, активно спорившие о шансах команд. По соседству устроились Маркус Файр, Эван Холт и Эрмида Уильямс, взволнованно перешёптываясь и разглядывая небо. Вся трибуна гудела от ожидания, как перед бурей. — Доброе утро, Хогвартс! — донёсся громкий голос Адриана Линда, его магически усиленный голос эхом разнёсся над полем. — Сегодня у нас жаркий матч: Гриффиндор против Пуффендуя! Команды уже на подходе — держите свои плакаты, кричалки и, самое главное, не забывайте дышать! На дальнем краю стадиона показались игроки Пуффендуя — в чётко организованной линии, в ярких золотых мантиях с чёрными вставками. Их капитан, крепкий и высокий юноша с тёмными вьющимися волосами, по имени Томас Блэквелл, уверенно вёл команду на поле. Вратарь — Джейсон Уолк, широкий в плечах и невероятно ловкий; охотницы — блистательная Софи Харт и энергичная Лили Мун. Загонщики — шутник Тревор Флинт и молчаливый, но точный Оуэн Рид. Ловец — миниатюрная и быстрая как молния Кайла Тэйлор. Вслед за ними с грохотом вылетели игроки Гриффиндора. Джинни Уизли летела впереди, уверенно держа метлу и ведя за собой команду. Её пылающие волосы развевались на ветру, а взгляд был полон решимости. За ней — Демельза Робинс и новенький Колин Криви, которому предстояло доказать, что он достоин быть охотником. Следом — Ричи Кут и Джимми Пикс, уже успевшие шутками разрядить напряжение в раздевалке. Гарри Поттер, ловец, взмыл вверх чуть позже всех, будто тень, готовая появиться в нужный момент. И, наконец, Рон Уизли, вратарь, занял место у колец, в этот раз уверенно, но с заметной серьёзностью в глазах. — А вот и они! — закричал Линд. — Наши герои! Гриффиндорская команда под предводительством капитана Джинни Уизли! Кстати, впервые не Гарри Поттер ведёт команду на поле! Ну что ж, друзья, пристегните ремни! Сегодня будет жарко! Судья мадам Трюк вышла на поле, держа в руках сундук с мячами. Её мантия колыхалась на ветру, а голос звучал твёрдо и уверенно, когда она окликала команды. Игроки обеих команд выстроились в центре поля, напротив друг друга, метлы в руках, лица сосредоточены. В воздухе повисло напряжение — как будто сама погода затаила дыхание. Вся арена замерла в ожидании, трибуны будто прекратили шуметь, а зрители, затаив дыхание, ждали только одного... — На ваши метлы, Вперед юные волшебники! — прозвучал голос мадам Трюк Мгновение — и игроки взмыли вверх, словно выпущенные из катапульты. — ИГРА НАЧАЛАСЬ! — выкрикнул Линд, и трибуны взорвались восторженными воплями. Мяч оказался у Пуффендуя, и игра закрутилась с бешеной скоростью. Гриффиндорцам предстояло непростое сражение — их противники явно хорошо подготовились. Софи Харт неслась по полю, лавируя между защитниками Гриффиндора, и ловко передавала мяч Лили Мун, та — Кайле, которая, несмотря на то, что была ловцом, на первых минутах активно помогала в нападении. Но тут в игру вступила Джинни Уизли. Её бросок был почти мгновенным — она отобрала мяч у Лили и передала его Демельзе, которая, в свою очередь, с не меньшей ловкостью передала мяч Колину. — О, похоже, Колин Криви решил не просто фотографировать легенды, но и сам стать одной из них! — комментировал Линд, наблюдая, как новичок несётся к кольцам Пуффендуя. И... — ПОПАДАНИЕ! — взревел Ли. — 10 очков Гриффиндор! Трибуны вспыхнули радостными криками, а Колин сиял от счастья, несмотря на ветер, обжигающий лицо. Пуффендуйцы не сдавались: Томас Блэквелл громко выкрикивал указания, подбадривая команду. Вратарь Джейсон Уолк показал чудеса реакции, парируя два последующих броска Джинни и Демельзы. На другой стороне поля Гарри уже кружил по воздуху, выискивая золотой снитч, как вдруг заметил, что Кайла Тэйлор скользнула к нему вбок, притворяясь, что тоже ищет мяч. Гарри сузил глаза. Игры разума начинались. Гарри ловко развернулся, будто невзначай, и набрал высоту, стараясь занять позицию повыше. Его глаза скользили по пространству — нет, снитча пока не было видно, но Кайла слишком активно дублировала его движения. Он чувствовал — она опытный ловец, её стиль напоминал стиль Виктора Крама: холодная рассудительность, минимум эмоций, максимум расчёта. Это был вызов, и Гарри знал, что не может проиграть. — Пока ловцы играют в прятки на высоте, на поле настоящее сумасшествие! — не унимался Линд. — Демельза снова с мячом, передача Колину — ну давай, парень, сделай это снова! Но на пути Колина вырос загонщик Пуффендуя — Тревор Флинт метнул бладжер с такой силой, что мяч едва не снёс юного охотника с метлы. Колин едва увернулся, но потерял равновесие и едва не рухнул вниз. Демельза крикнула, прорываясь вперёд, но мяч уже перехватила Софи Харт. — Эх, не сегодня, Колин, — со вздохом отметил Линд. — Но за попытку — пять баллов от меня. Эээ, профессор, это шутка! С трибун раздались крики поддержки, смешанные с ворчанием некоторых преподавателей. Гермиона, сидевшая на краю скамьи, вцепилась пальцами в колени. — Он держится молодцом, — сказала она, скорее себе, чем Невилу. — Я думал, он сейчас вылетит с метлы, — с тревогой в голосе заметил Невил. — У него хорошая реакция, — заметила Палумна, разглядывая поле сквозь свои странные очки. — Но бладжеры сегодня настроены особенно агрессивно. Наверное, Меркурий в ретрограде. Гермиона покосилась на неё, но ничего не сказала. На поле между тем Джинни и Джейсон Уолк вступили в очередное очное противостояние. Джинни нырнула под ним, развернулась и с невероятной скоростью сделала обманный манёвр, запустив квоффл в крайнее левое кольцо, тогда как все ждали броска в правое. — И ЭТО ГООООЛ! — закричал Линд. — О, вот это стиль! Джинни Уизли, капитан, королева скорости и обманных манёвров! Гриффиндорские трибуны взорвались овациями. Симус вскочил на ноги, роняя шарф. — Я ж говорил! Она их сделает всех одной левой! Пока только мяч бросила левой, — заметил Дин, смеясь. Матч входил в фазу накала. Счёт был 40:20 в пользу Гриффиндора, но ни одна из команд не собиралась отступать. Загонщики Пуффендуя начали действовать активнее, атакуя Джимми Пикса, но тот ловко лавировал, отбивая бладжеры и одновременно крича какую-то неразборчивую песню. Ричи Кут работал в тандеме с ним, выискивая возможность перехвата. Тем временем Гарри заметил лёгкое мерцание над сектором судейской трибуны. Снитч! Он бросился вперёд, и, как только метла резко рванула вниз, Кайла Тэйлор выстрелила следом, будто поджидала этого сигнала. Зрители вскрикнули: два ловца мчались вниз с головокружительной скоростью, ветер свистел, воздух дрожал. — И ПОШЛО! — вопил Линд. — Ловцы в погоне! Гарри Поттер против Кайлы Тэйлор — кто кого?! Толпа вскочила с мест, закричав в едином порыве, будто сама бросилась в этот безумный стремительный штопор. Гарри прищурился, ветер хлестал по лицу, метла вибрировала под ногами — но он видел его. Золотой снитч — крошечный, мерцающий, как светлячок на фоне неба — парил всего в нескольких метрах. Кайла Тэйлор летела вровень, чуть сбоку. Она была хороша, невероятно. Её руки тянулись вперёд, волосы выбивались из-под капюшона мантии, но на лице застыло каменное спокойствие. Она приближалась. Слишком быстро. Гарри резко ушёл в сторону, уходя от прямой линии атаки. Кайла не отреагировала — ошиблась. Снитч тоже резко метнулся в сторону — и теперь он был ближе к Поттеру. — Он почти у него! ПОЧТИ! — кричал Адриан Линд. — Поттер идёт на перехват, Кайла отстаёт на метр… полметра…! Но тут бладжер, словно выпущенный из пушки, промчался между ними. Гарри едва успел уклониться. Снитч исчез из поля зрения. Пропал. — ААА! Вот это напряжение! Вот это кража века! — бушевал Линд. — Снитч исчез, а мы-то уже надеялись! Толпа взвыла, кто от восторга, кто от разочарования. Гарри завис в воздухе, тяжело дыша. Руки дрожали от напряжения, пальцы судорожно сжимали метлу. Он посмотрел в сторону, где Кайла крутила круги, тоже осматривая небо. Их взгляды встретились на секунду. Уважение. Без слов. А внизу игра продолжалась. Колин Криви снова получил квоффл и рванул вперёд. Пуффендуйцы налетели на него с двух сторон, но он ловко проскочил между ними, словно тренировался годами, и метнул мяч в кольцо. Прямо в руки вратарю. — Ах, Уолк спасает команду от поражения! — воскликнул Линд. — Но что это? Кут и Пикс перехватили два бладжера и бросают их одновременно! Это двойная атака! И — БУМ! — мяч с рёвом пролетел над головами Пуффендуйских охотников. Рон был у колец, сжав зубы. В этот раз он играл лучше, чем когда-либо. Он отражал мяч с ловкостью, которой от него не ждали. Гермиона, наблюдая за ним, слегка улыбнулась — как бы они ни ссорились, она знала, что он выкладывается полностью ради команды. — Надеюсь, хоть это вернёт ему уверенность, — тихо сказала она. — Или хотя бы не даст упасть с метлы, — пробормотал Невил, смотря на поле в ужасе. Матч накалялся. Счёт был 80:70 в пользу Пуффендуя — они взяли инициативу. И только снитч мог всё решить. Гарри знал: нужно не упустить момент. И тут — он снова мелькнул. Возле центра поля, на высоте второго кольца. Снитч. Гарри рванул с места. И снова — Кайла рядом. Они мчались как один, воздух звенел, трибуны кричали не разбирая слов. И в этот момент снитч резко метнулся вниз. Крутой пике. Гарри ушёл за ним, метла дрожала. Кайла на миллиметры отставала. Сердце гремело в груди. Гарри вытянул руку. Секунда. Полсекунды. Кончики пальцев — и… Он схватил его. Громкий писк снитча, трепещущего в кулаке, заглушил всё вокруг. — ОН ПОЙМАЛ ЕГО! ГАРРИ ПОЙМАЛ СНИТЧ! ГРИФФИНДОР ПОБЕЖДАЕТ! — взорвался Линд. Трибуны взорвались ликующими криками. Гриффиндорцы обнимались, кричали, прыгали. Гарри медленно спустился, держа в руке золотой шар, который дрожал, словно не желал сдаваться. К нему кинулись Джинни, Демельза, Рон — вся команда. Обнимали, хлопали, кричали. Счет — 220:80. Победа. Гермиона вскочила с места, хлопая и смеясь. А потом — замерла, когда заметила, что её взгляд пересёкся с Драко, стоявшим на краю слизеринской трибуны. Он не кричал. Только смотрел. И его глаза на миг сказали больше, чем любые слова. Поле постепенно заполнялось учениками — болельщики сбегали с трибун, кто-то бежал обнять Джинни, кто-то хлопал по плечу Колина, кто-то просто радостно прыгал на месте. Гриффиндорцы, как единый ураган, ворвались на поле, окружив свою команду. — Колин! Ты видел, как ты влетел в кольца?! — Симус, сияя, обнял его за шею. — Там даже снитч бы промахнулся! — А ты видел, как Джинни ловко отобрала у Лили мяч? — воскликнула Демельза, запрыгивая на месте от адреналина. Гарри, спустившись с высоты, был тут же окружён друзьями. — Гарри, это было круто! — Невилл хлопнул его по спине. — Ты не только снитч заметил, ты её обвёл, будто тренировался с ней годами! Гарри усмехнулся, отряхивая с мантии пыль. — Спасибо, но честно говоря, я не был до конца уверен, что это настоящий снитч, пока не нырнул. — Зато выглядело это так, будто ты точно знал, что делаешь, — сказал Рон, подходя с мётлой в руках. Его уши всё ещё пылали, но в этот раз от восторга, а не от злости. — Я два раза чуть не свалился с кольца, когда они пошли в наступление. — Ты отлично держался, Рон, — подбодрила его Джини, утирая пот со лба. — Без тебя мы бы точно потеряли очки. — И внимание, внимание! — раздался всё ещё бодрый голос Адриана Линда, на этот раз уже с поля, куда он сбежал со своей комментаторской платформы. — Поздравляем Гриффиндор с честной победой! Но, господа и дамы, не забываем сегодня ещё и праздник Хеллуина, и через два часа всех ждёт Пир в Большом Зале. Так что марш переодеваться — и в костюмы, если кто решился! Толпа захлопала и засвистела. Пока все обнимались, смеялись и обсуждали игру, Гермиона стояла немного в стороне, наблюдая за радостной суматохой. Сердце стучало непривычно быстро. Радость за друзей, за Гриффиндор, смешивалась с другим, более тихим чувством. И тут её взгляд скользнул по трибунам. Он всё ещё был там. Драко. Один из последних слизеринцев, не спешащих уйти. Его фигура — прямая, словно вырезанная из камня. Его взгляд — направленный только на неё. Ни насмешки, ни высокомерия. Только немой диалог, не требующий слов. Всё было сказано — в этих глазах. И Гермиона отвела взгляд, сердце сжалось. Она почувствовала лёгкое движение рядом. Оглянулась — Тео стоял чуть позади, руки в карманах, вид деловой. — Ты чего одна, Грейнджер? — тихо, почти беззвучно, сказал он, не глядя на неё. — Победа — не повод грустить. Или ты боишься, что праздник затмит твою вечную любовь к библиотеке? Гермиона слабо улыбнулась. — Нет. Просто смотрю... и думаю. — Опасное занятие, — буркнул Тео, и краем глаза взглянул на неё. — Ну, ты… собирайся. Не могу позволить, чтобы ты опоздала на пир. Он развернулся и пошёл прочь, растворяясь в толпе, как будто и не подходил вовсе. Гермиона осталась стоять на поле. Над ареной медленно сгущались облака — утреннее солнце, ещё недавно залившее всё вокруг теплом, теперь едва пробивалось сквозь серую пелену. Ветер нёс с собой запах сырой травы и магии — как перед грозой, только вместо молнии, надвигался бал. Она глубоко вдохнула, задержала дыхание и выдохнула. Когда команда Гриффиндора вернулась в замок и переоделась из формы, их уже ждал накрытый обед в Большом зале. Воздух гудел от возбуждения — ученики с разных факультетов оживлённо обсуждали игру, а за гриффиндорским столом буквально кипел праздник. Симус то и дело поднимал тосты, Колин сиял, словно только что поймал снитч, и даже Джимми Пикс умудрился вылить тыквенный сок на Рона в порыве радости. — Не стоит расслабляться! — резко сказала Джинни, стукнув ложкой по столу. — Завтра матч Слизерина и Когтеврана. А потом — снова мы. И уже с сильнейшими. Не забывайте! За столом тут же повисла лёгкая тишина, в которой Ричи Кут только хмыкнул и продолжил жевать, а Гарри с серьёзным видом кивнул. Джинни, невысказанным взглядом капитана, пробежалась по лицам своих игроков и только после этого позволила себе улыбнуться. Один раунд выигран, но война ещё впереди. В этот момент на трибуну преподавателей неспешно взошёл профессор Дамблдор. Зал мгновенно стих. Он улыбался своей обычной тёплой, почти озорной улыбкой, глаза мерцали за полумесяцами очков. — Прекрасная игра, прекрасная погода и, смею сказать, прекрасное настроение! — начал он, разводя руками. — Примите мои поздравления, команда Гриффиндора. И конечно же — команда Пуффендуя, вы были достойным соперником. Аплодисменты прокатились по залу. — А теперь к новостям, — продолжил директор. — Сегодня вечером состоится Хэллоуинский пир, организованный по инициативе одного из наших старейших обитателей — сэра Николаса де Мимси-Порпингтона, более известного как Почти Безголовый Ник. На это имя в зале послышался лёгкий смешок и восхищённый свист — Ник гордо выпрямился у гриффиндорского стола, поправив шейный платок, которым обычно прикрывал зияющий разрез на шее. — Пир состоится в Большом Зале. Тематика бала — белое. Настоятельно прошу всех учеников подойти к выбору костюма с фантазией. Магия приветствуется, маггловские методы — тоже. И да, — глаза Дамблдора озорно блеснули, — в честь праздника и победы одной из сборной… понедельник будет выходным днём. Секунда тишины — и зал взорвался аплодисментами и восторженными криками. — Что это он опять? — буркнул Рон, наклоняясь к Гарри и Гермионе. — То танцы, то песни, теперь призрачные балы… Нельзя было просто по-человечески поесть? — Это и есть "по-человечески", Рон, — усмехнулась Гермиона, отложив ложку. — Только с волшебством. — Ага… Слишком много волшебства. Особенно в костюмах, — проворчал он, косясь на Джини, которая уже оживлённо обсуждала с Демельзой, как бы наколдовать себе настоящие крылья. В комнате мальчиков стояло ощущение осадного положения. Гарри, в одном носке и с перекошенным воротом рубашки, пыхтел, тыкая в старый костюм палочкой. — Albus candor... rectificatum… — пробормотал он. — Или всё-таки Reparifors? — Гарри, — Рон с отчаянием оглядел себя. — Я больше не чувствую своих коленей. Я уменьшил штаны до размеров… перчаток! Он держал белёсый обрубок ткани с таким видом, будто собирался читать над ним панихиду. — Прекрати дергать их, — буркнул Гарри. — Ты только хуже делаешь. — Это всё ты виноват! — взвился Рон. — Надо было просто одолжить у Фреда и Джорджа их магические мантию-для-всего! — И пойти на призрачный бал с надписью «Жми, чтобы взорваться» на спине? Нет уж, спасибо. В этот момент в дверях появилась Гермиона. Она стояла, скрестив руки и прищурив глаза, уже который раз наблюдая за этим представлением с порога. — Знаете, — сказала она наконец, — я пыталась не вмешиваться. Думала: пусть поучатся, пусть попрактикуются… — Мы практикуемся! — угрюмо воскликнул Рон, всё ещё пытаясь вернуть брюки в их изначальное состояние. — Ты пытаешься превратить их в салфетку, — поправила его Гермиона, подходя ближе. — Отойдите. Она взмахнула своей палочкой, и штаны Рона тут же расправились, вернув себе прежний вид, но теперь сияя ровным, мягким светом, словно были сотканы из утреннего тумана. С тем же изяществом она коснулась пиджака, и он стал перламутрово-белым, со скромными серебряными отворотами. — Вот. А теперь ты, Гарри. Ещё одно движение — и костюм Гарри преобразился: белоснежный, безупречный, немного ослепительный. Он выглядел так, будто сам Дамблдор мог бы надеть его на ужин с министром магии. — Вау, — только и выдохнул Гарри, глядя на рукава. Рон осторожно коснулся ткани на коленях и поморщился: — А чего они так блестят? — Потому что, Рон, — сдержанно пояснила Гермиона, — это призрачный бал. Светящееся, лёгкое, немного ирреальное — в этом весь смысл. Не волнуйся, когда применишь к ним чары чистоты, всё вернётся на круги своя. — Спасибо, Гермиона, — мягко сказал Гарри. — Без тебя мы бы, наверное, оделись в простыни и спустились, как настоящие призраки. — Ну, некоторые и в этом могли бы быть неплохими, — усмехнулась Гермиона, бросив взгляд на Рона. Она развернулась и вышла, оставив парней в тишине. — Видел? — пробормотал Рон, когда шаги Гермионы стихли. — Она даже в магии моды лучшая в классе. Гарри только рассмеялся, начиная расправлять воротник. Оставив мальчиков за попытками разгладить воротники и укротить свои вихры, Гермиона поднялась в спальню. В комнате было оживлённо. Лаванда Браун и Парвати Патил крутились перед зеркалом, подбирая оттенки заколдованных белых роз, которые медленно распускались вдоль их юбок и подолов. — О, посмотри, как красиво подчёркивает талию! — восторженно воскликнула Парвати, подправляя одну из роз. Гермиона молча открыла сундук и вытащила красное платье, с которым у неё было немало воспоминаний. Она разложила его на кровати, задумчиво прикусила губу, потом легко взмахнула палочкой. Волшебная ткань замерцала, словно по ней пробежал лунный свет, и начала медленно осветляться, как если бы её смывали дождём из звёздного света. Платье стало перламутрово-белым, без рукавов, чуть выше колена, с мягкими, прозрачными слоями, словно лёгкий туман опустился на ткань. Оно переливалось нежным свечением, как будто соткано было из самого облака. — Омг…. — одновременно выдохнули Лаванда и Парвати. — Гермиона! Ты… ты это сделала сама? — Ну да, — небрежно ответила она, поворачиваясь перед зеркалом. — Немного трансфигурации и чутья. — Сделай нам так же! Пожалуйста! — Ага, а то у нас сейчас эффект свадебного букета на ногах, — добавила Лаванда. — Хорошо, только не дрыгайтесь, — улыбнулась Гермиона. Заклятия вспорхнули с её палочки, и вскоре белые платья девушек преобразились: от прикосновения Гермионы они стали лёгкими, почти воздушными, с полупрозрачными цветочными вставками и мягким мерцанием, будто их коснулась сама Луна. Когда девушки закончили, в комнате царила тишина и восхищение. — Если это только подготовка, — сказала Парвати, — то сам бал будет чем-то… фееричным. Гермиона лишь тихо улыбнулась своему отражению, подумав, что бал может и не стать сказкой. Но сегодня, по крайней мере, она выглядела как та, кто может быть героиней своей собственной. Гермиона вышла из спальни чуть позже остальных. Волосы, несмотря на её упрямство, требовали внимания: она аккуратно заколола одну сторону серебристой заколкой в форме листья магнолии. Платье, мягко переливающееся в свечении факелов, подчеркивало её фигуру — элегантно, но без показной нарядности. В руку она взяла светлый клатч, и, поколебавшись, опустила в него маленькую серебристую шкатулку. Просто… на всякий случай. В гостиной её уже ждали Гарри, Джини и Рон. Когда Гермиона спустилась, все взгляды, которые ещё секунду назад были прикованы к Лаванде и Парвати, мгновенно сменили направление. — Гермиона, ты как всегда… просто потрясающая! — выдохнула Джини с восхищением. — Спасибо, Джини, — Гермиона улыбнулась, слегка смущённо поправляя прядь у виска. Рон, стоявший чуть в стороне, открыл было рот, но вместо слов быстро отвёл взгляд, глядя куда-то в сторону камина. — Ну что, пойдём? — сказал Гарри, сдержанно, но искренне улыбаясь Гермионе. Они направились к лестнице, и вскоре вошли в Большой зал, уже наполненный студентами и атмосферой магического торжества. Потолок сиял серебристым светом, отражая тусклое пасмурное небо, будто заволокшееся лёгким туманом. Сотни мерцающих свечей плавали под сводами, а над столами парили призраки — в белых балахонах, словно специально подобранных под дресс-код. Где-то сквозь смех и разговоры доносился призрачный вальс, лёгкий, как паутина. Гостиные столы были украшены тыквами, призрачными гирляндами и сверкающими туманными лентами. Даже преподаватели — в пышных и, на удивление, не белых одеяниях — выглядели более расслабленными, чем обычно. Профессор Стебль рассыпала блестящие конфетные желудки, профессор Флитвик кружил миниатюрным бокалом тыквенного пунша, а мадам Пинс пыталась сдержать одобрительное хмыканье, глядя на аккуратные цветочные инсталляции. Двери Большого зала распахнулись шире, и группа гриффиндорцев вошла. Все зашептались, когда Гермиона переступила порог. Её наряд, её свет — всё притягивало взгляды. У стола слизеринцев Тео, в безупречно белом смокинге, с улыбкой кивнул Гермионе и показал ей поднятый вверх большой палец. Волосы его были уложены идеально — лёгкая волна уходила назад, открывая высокий лоб. Он выглядел уверенно, легко и чуть иронично. Чуть дальше, молча, сидел Драко Малфой. Его белый костюм был не ослепляющим, а словно окутан лёгким серым дымом — будто туман стелился по ткани. Метко подобранная трансфигурация. Свет факелов придавал его коже ещё большую бледность, а волосы — почти платиновое сияние. Он не отрывал от Гермионы взгляда. В отличие от других вечеров, на этот раз он не отвёл глаз — наоборот, едва заметно улыбнулся и кивнул. Гермиона тоже кивнула ему в ответ. Почти незаметно. Почти мимолётно. Но внутри всё сжалось, как от неожиданного порыва ветра. Мгновение — и они уже шли дальше к своему столу. Джини слегка коснулась её локтя. — Видела? — прошептала она. — Малфой. Улыбнулся тебе. — Это ничего не значит, — тихо ответила Гермиона, садясь. — Просто вежливость. Или… магия призрачного бала. Но сама в это не очень-то верила. Как только последние крошки исчезли с тарелок и в зале воцарился лёгкий гул сытости и ожидания, сквозь воздух будто бы проплыл серебристый звон колокольчиков. В самом центре зала, чуть выше пола, появился сэр Николас де Мимси-Порпингтон — Почти Безголовый Ник — в своей торжественной белой мантии с кружевами и парой декоративных перьев, плавающих рядом, как будто ветром сдувшихся с головы. — Дорогие живые и не очень! — разнёсся его хрипловатый голос, наполненный неподдельным энтузиазмом. — Позвольте торжественно объявить открытие нашего первого Призрачного Хэллоуинского бала! Столы — вон! С щелчком — или, может быть, сдохом — длинные обеденные столы исчезли, словно их никогда и не было. Вместо них у стен появились небольшие изогнутые диванчики, столики, уставленные закусками — воздушными пирожками, леденцами в виде летучих мышей и тыкв, а также шипящими напитками в фонтанах: от сливочного пунша до пузырящегося мятного зелья. Пол в центре зала мгновенно прояснился и засиял, как поверхность замёрзшего озера. Музыка вспыхнула из ниоткуда — волшебные струнные начали перебирать лёгкие ноты, и первый призрачный дуэт закружился под сводами. Танцы были не просто красивыми — они были завораживающими. Призраки скользили в воздухе с такой грацией, будто двигались в невесомости, оставляя за собой легкое серебристое мерцание, как хвост кометы. Некоторые студенты, особенно первокурсники, наблюдали с открытыми ртами, а кто-то пытался повторить движения — безуспешно, но с весельем. — Я бы удивился, если бы увидел Снегга в белом, — пробурчал Рон, прислонившись к ближайшей колонне и поглядывая на преподавательский стол. — Тшш, — шикнула на него Гермиона, не отрывая глаз от скользящих в танце призраков. / — Он может быть рядом, ты знаешь, как он появляется внезапно. — Ну вот, теперь я точно боюсь, — усмехнулся Рон, озираясь. Но Гермиона уже не слушала. Её внимание было приковано к танцу — лёгкому, переливчатому, нереальному. Казалось, что с каждым движением воздух вокруг становился холоднее, но вместе с тем — прекраснее. Где-то сбоку Гарри рассматривал один из столов с напитками, Джини тихо переговаривалась с Демельзой, а Палумна… Палумна уже парила в собственных танцевальных движениях, подражая призракам, с совершенно счастливым выражением лица. Гермиона на мгновение отвлеклась и оглянулась. Где-то в стороне стояли слизеринцы. Тео уже что-то шептал Блейзу, хохоча над собственной шуткой. А вот Драко… стоял чуть поодаль. В полутьме. Его взгляд снова был направлен на неё. У дальней стены Большого зала, где освещение было мягче, а мрак уютнее, стояли Симус и Дин, угрюмо жевали печенье с тыквой и злобно поглядывали на преподавательский стол. — Вот клянусь, это был качественный ром, — бормотал Симус, понижая голос, но сохраняя обиженный тон. — С настоями из зуба шипохвоста. Полный магический эффект. — И аромат! — добавил Дин с тоской. — Тёплый, с нотками сливочного пива... И всё в унитаз, потому что кто-то из слизеринцев донёс Снеггу! — Снегг... — Симус процедил имя так, будто пробовал на вкус неудачное зелье. — Стоял там, как привидение из фильтра, уже ждал нас с перекошенной ухмылкой. Дин вздохнул и покосился на танцующих. — Даже Колин танцует. Колин! — Всё... — с обречением вздохнул Симус. — Мы социальные банкроты. Тем временем сэр Николас завершил представление, плавно прокружившись в фееричном пируэте, и провозгласил: — А теперь, прошу всех живых — двигайтесь ко мне! Вперёд, юные танцоры! Хэллоуин — не повод сидеть! Весёлая, пусть и немного мрачная, музыка с лёгким аккордом органа разлилась по залу. Студенты начали стекаться в центр. Джинни моментально втащила Рона и Гарри на площадку, несмотря на его протесты. Палумна, как будто давно только этого и ждала, закружилась вокруг Невилла, держа его за обе руки, словно марионетку. Колин, сияя от счастья, уже вовсю отплясывал с пятикурсницей по имени Амелия. Гермиона, поколебавшись, встала и осторожно присоединилась к общей суете. Чуть позже к ней присоединились Парвати, Падма и Лаванда, вся в ослепительных блёстках, напоминавшая снежинку в свете заклятий. С другой стороны зала слизеринцы танцевали в отдалении, соблюдая форму, манеры и грацию — будто не на балу, а на дипломатическом приёме. Но Драко, Креб и Гойл сидели, не двигаясь, как три надгробия. Лишь Пэнси кружилась с Дафной и Асторией, словно им принадлежал зал. Платье Пэнси было почти неприлично коротким, а выражение лица — вызывающе довольным. Казалось, она заранее решила, что эта ночь принадлежит ей. На фоне смены ритма заиграла более медленная, чарующая музыка. Большинство студентов расселись у столов, отдышаться и сменить прокладку в туфлях, но те, у кого внутри кипели чувства или гормоны, остались. Рон и Гермиона сидели у одного из столиков. Рон украдкой на неё посмотрел, но язык прилип к нёбу. А Гермиона, не глядя в его сторону, делала вид, что рассматривает плавающих над фонтаном с тыквенным пуншем привидений. Сквозь зал, неспешно, с ленивой улыбкой, шагал Тео Нотт. Он подошёл к Драко, который продолжал сидеть, будто заколдованный. — Ну что, ты собираешься её пригласить на танец, Сэр Драко? — тихо произнёс Тео с театральной вежливостью. Драко даже не удостоил его ответом, лишь бросил на него выразительный взгляд, в котором смешались скука, раздражение и что-то ещё… возможно, боль. — Ну и зря, — пожал плечами Тео. — Тогда это сделаю я. Пока ты сидишь тут как декорация, кто-то другой не прочь воспользоваться моментом. — Нотт, ты желаешь, чтобы потом весь Слизерин ржал, что ты танцуешь с маглорожденной? — процедил Драко, лёжа на стуле как мрачный призрак. Тео усмехнулся так, как будто это была лучшая шутка за вечер. — О, мне плевать, кто что подумает. А вот ты, братец, продолжай сидеть и думай. Только не забудь: кто слишком долго думает, тот рискует остаться без танца. И без девушки. Он хлопнул Драко по плечу и отправился через зал, оставив того в ледяном молчании. Подойдя к Гермионе, Тео изящно поклонился и протянул руку. — Мисс Грейнджер, если вы ещё не заняты... Позвольте? Гермиона, едва заметно удивившись, но уже привыкшая к его беззастенчивым вторжениям, ответила улыбкой и положила ладонь в его. — С удовольствием, — тихо сказала она. Рон опустил плечи. Лаванда, воспользовавшись моментом, взяла его за руку. — Идём. Или мне тебе дать зелье храбрости выпить? Рон не стал спорить. А Драко Малфой продолжал сидеть. Он не мог отвести глаз от Гермионы, кружившейся в танце с Тео. Гнев подступал к горлу, но внутри, под всей этой злостью, скреблась правда: он сам отдал ему этот танец. Тео был в приподнятом настроении — весёлый, живой, с тем самым озорным блеском в глазах, за который его одни любили, а другие — едва терпели. Он, как и положено слизеринцу, двигался с грацией, слегка надменной, но не без шарма. Белый смокинг сидел на нём безупречно, подчёркивая высокий рост и прямую спину. А Гермиона, невольно прижавшись ближе в танце, ощутила, как от него пахнет. Лёгкий аромат цедры, тёплой корицы и свежей мяты будто окутал её облаком уюта — совершенно неожиданный контраст к его привычному сарказму. Он был чуть выше Драко, а Гермиона казалась рядом с ним особенно хрупкой. Танцуя, она чувствовала, как почти упирается лицом ему в грудь, и потому её голос прозвучал немного глуше, чем обычно: — Опять про нас слухи пустят... — пробормотала она, глядя куда-то на лацкан его пиджака. Тео, не сбившись с ритма, усмехнулся, мягко ведя её в такт музыке: — Да и пускай. Ты же сама Гермиона Грейнджер, тебе ли не всё равно должно быть? Она невольно улыбнулась. Было в этом ответе что-то обезоруживающе честное. На миг ей даже показалось, что он действительно ни капли не лукавит. И, возможно, это было правдой. Они продолжали танец, двигаясь плавно, словно весь остальной зал исчез. Музыка окутывала их медленным водоворотом, и Гермиона вдруг ощутила, что впервые за весь вечер ей действительно спокойно. Где-то в стороне Драко всё ещё сидел, словно статуя, но в глазах его пылало нечто, куда опаснее ревности. Когда медленный танец завершился и заиграла весёлая, почти деревенская мелодия с подвыванием скрипки и призрачными хлопками в такт, ученики вновь ринулись на импровизированный танцпол. Гермиона, смеясь, оказалась в кругу Джинни, Парвати и Дина, где все хлопали в ладоши, крутились и пускались в озорной хоровод. Тео пробыл с ними ещё пару минут, затем легко откланялся, отбросив непослушную прядь со лба, и направился обратно к столу Слизерина. Там царило лёгкое напряжение. Блейз, полулёжа на спинке стула, скептически приподнял бровь. Кребб и Гойл переглянулись, как будто вот-вот начнут хмыкать вслух. Драко, сидевший немного в стороне, с каменным лицом и крепко сжатыми пальцами, не сводил взгляда с Тео, будто собирался его испепелить на месте. Тео плюхнулся рядом и с довольной ухмылкой положил руку на плечо Драко: — Ну и тёплый приём, — пробормотал он, — почти как объятие мандрагоры. — Убери руку, Нотт, — холодно бросил Драко, не глядя на него. Тео театрально отдёрнул руку и, обняв себя, сделал вид, будто его продуло: — Ой, чувствуете? Холодно стало… мороз сквозь пронёсся, прям до костей… Блейз криво усмехнулся: — Ты смотрю, совсем с катушек слетел, Нотт. Кребб глянул на него с искренним недоумением: — Танцевать с грязнокровкой... Я думал, это всё шутки про тебя. Тео, не моргнув, медленно повернулся к нему и улыбнулся в полгубы: — А если и нет? Что тогда, Кребб? Сожжёшь меня в своём мозгу, пока будешь пытаться это осмыслить? Блейз фыркнул, прикрыв рот рукой, чтобы не рассмеяться. — Будь осторожен, — заметил он, лениво вращая в пальцах бокал тыквенного пунша, — а то совсем потеряешь репутацию. А без неё у нас тут — считай, ты никто. — Ах, репутация, — театрально вздохнул Тео, закинув ногу на ногу. — Больше волнуетесь о своей, чем я о своей. А между прочим, с Гермионой приятно танцевать. И пахнет она лучше, чем все ваши слизеринские подружки вместе взятые. Драко резко встал. На секунду показалось, что он сейчас ударит Нотта. Но он лишь сжал зубы, поправил лацкан пиджака и вышел с холодным величием из зала. — Вот теперь точно похолодало, — тихо пробормотал Тео и налил себе тыквенного пунша. Блейз только покачал головой, всё ещё усмехаясь. Гермиона танцевала вместе с остальными, но её мысли давно унеслись далеко от зала, от музыки, от блестящих платьев и фонтанов с тыквенным соком. Она вдруг почувствовала: что-то изменилось. Обернувшись, она заметила, как Драко встал из-за стола. Он не обернулся, не попрощался, просто… исчез. Как тень. Как ветер, ускользающий сквозь пальцы. Он ушёл. Гермиона не колебалась. Словно тянутая невидимой нитью, она нырнула сквозь танцующую толпу, скользнула к дверям зала. На секунду встретилась взглядом с Тео — он всё понял без слов. Он кивнул и подмигнул, с той самой лёгкой полуулыбкой, которой всегда провожал её туда, где знал — она должна быть. Она улыбнулась ему в ответ. Больше — для храбрости. Коридоры были пусты и тихи. Только её шаги — отзвуки по каменным плитам. За углом, в полумраке у лестницы, она заметила движение. Рон. И Лаванда. Он держал её лицо в ладонях, целовал. Гермиона замерла. Сердце стукнуло… и не от боли. Не от ревности. А от осознания — всё кончилось. Всё старое. Всё, что она когда-то думала, чувствовала. Оно осталось там — наверху, на лестнице. А она теперь шла дальше. Он стоял в холле. Белая мантия, всё ещё свернутая в руках. Склонив голову, будто прислушивался к себе. Он выглядел отстранённым. Одиноким. — Драко… — тихо окликнула она. Он медленно повернулся. Словно не поверил. И, увидев её, замер. Он не сделал ни шага навстречу — но глаза… его глаза сказали больше, чем любые слова. — Ты уходишь? — спросила она, делая шаг ближе. — Здесь слишком шумно, — выдохнул он. — Сегодня… слишком много всего. — А можно я пойду с тобой? — её голос был почти детским. Неуверенным. Открытым. Он смотрел на неё долго. Почти болезненно. Потом мягко произнёс: — Простудишься. Гермиона слабо улыбнулась, достала из зачарованного клатча сложенную белую мантию и накинула на плечи. Материя мягко легла на её платье, как снег. — Теперь нет, — тихо сказала она. Он кивнул, почти незаметно. Они вышли. Без слов. Как будто это был не выбор, а зов, которому не нужно было объяснение. Земля была холодной, дыхание — белым облачком. Они шли молча, бок о бок. Словно шагали по тонкому льду, под которым жили их чувства, сдержанные и пугающие. Драко остановился первым. Он обернулся. Она тоже. И вот они — напротив друг друга. Как в первый раз. Как в тысячу первый. — Гермиона… — прошептал он. — Что ты со мной сделала? Она едва успела вздохнуть. А потом — он приблизился. Его ладони коснулись её лица, как если бы он боялся, что она исчезнет. И поцеловал. Нежно. Осторожно. Трепетно. Он целовал её, будто просил прощения, будто признавался в боли, в страхе, в любви, которую прятал. Гермиона замерла. Внутри всё перевернулось. Сердце билось в горле. Она закрыла глаза и шагнула в этот поцелуй — не как в ошибку, не как в тайну, а как в освобождение. Она обняла его за шею, прижалась ближе, и всё исчезло. Больше не было войны, крови, страха, общественного мнения, родословной. Были только двое. Были руки, что дрожали. Были губы, что наконец нашли мужество. Были чувства, что проросли сквозь пепел прошлого. И в этот момент — пошёл снег. Тихий. Белый. Как прощение. Он падал на плечи, на волосы, на мантии, скользил по щекам, таял между поцелуями. Словно сам мир благословил их. Они отстранились чуть-чуть, и Драко посмотрел на неё, почти испуганно. Впервые он не скрывал свою уязвимость. Гермиона взяла его за руку. — Первый снег, — прошептала она. Он кивнул. — Первый… — повторил он, с трудом находя голос. И они стояли так. Под снегом. Под тишиной, где не нужно было слов. Где всё наконец стало на свои места. Их место — было здесь. Рядом. В этой тишине. В этом признании.