The Brighter That we Shine, There is a Bigger Shadow in our Way| Чем ярче мы сияем, тем больше тень на нашем пути

Изуку проснулся весь в поту и запутался в одеяле, было темно, и он все еще был на диване. Однако теперь он лежал, а не прислонялся к плечу Хитоши, как это было до того, как он заснул. Он слышал, как некоторые из его одноклассников тихо храпят (некоторые не так тихо). А телевизор уже давно был выключен. В темноте он мог видеть мягкий свет телефона. «Должно быть, это Хитоши или Токоями», — подумал он про себя. Оба страдали хронической бессонницей, это был самый логичный ответ. Он все еще был смертельно уставшим, но каждый раз, закрывая глаза, он мог видеть гнев в глазах Всемогущего, сжигающий и пожирающий его сознание, как пламя, расгорающееся в лесу после нескольких месяцев без дождя, пожирающее деревья. Это напугало его до бесконечности. Почти дикий и ужасно отчаянный взгляд в глазах Всемогущего. Часть его чувствовала себя обязанной помочь. Если бы он этого не сделал, тысячи людей могли бы быть убиты. Так сказал Всемогущий. И, несмотря на то, что сделал этот человек, Изуку поверил ему. Раньше Изуку злился на этого человека, но теперь этот гнев превратился в испуг. Изуку действительно боялся Всемогущего. Не поймите его неправильно, он все еще злился на Всемогущего, но страх пересилил этот гнев. — Мидория? — из раздумий его отвлекло то, что кто-то тихо позвал его по имени. — Хм? — Ты в порядке? — Со мной все в порядке, а почему ты спрашиваешь? Его глаза, наконец, снова сфокусировались, Хитоши смотрел на него с мягким выражением беспокойства на лице. Как и Айзава-сенсей, когда Изуку делал или говорил что-то, что его беспокоило. — Просто… ты плачешь… — тихо сказал Хитоши. — Я что? — Изуку поднял руку и приложил пальцы к щекам. Конечно же, они были мокрыми. Он вытер влагу тыльной стороной ладони. — Я в порядке, — он попытался улыбнуться, но это больше походило на гримасу. Хитоши промычал что-то в ответ, не веря Изуку, но и не давя. Это было то, что Изуку любил в подростке с бледно-лиловыми волосами: он не станет любопытствовать. Даже если он так сильно хотел знать, что происходит в голове Изуку, даже если зелёный не до конца понимал ураган мыслей, постоянно крутившийся в его собственной голове. Не то чтобы это была единственная хорошая вещь в Хитоши. Он был хорошим другом и действительно слушал. И он любил кошек. Когда они впервые стали хорошими друзьями, Хитоши постоянно показывал ему видео с кошками, фотографии спящего кота или что-то, связанное с кошками. С Хитоши было легко разговаривать. Он не был ужасно осуждающим, и с ним было легко ладить, как только ты преодолевал его пофигистическую сторону. Но Изуку знал, что это было просто для того, чтобы защитить себя. — Я знаю, что в последнее время тебе пришлось нелегко, — начал Хитоши, — так что, если ты когда-нибудь просто захочешь прийти и поговорить со мной о чем-нибудь, я выслушаю. Было почти странно слышать такую ​​озабоченность в тоне Хитоши. Изуку предположил, что он уже должен к этому привыкнуть. Это было постоянным явлением: о нем действительно заботились другие люди, кроме его мамы. Но это потому, что у него была причуда. Было ли это так сейчас? Он не был уверен. Даже если они, похоже, не относились к нему по-другому, за исключением Минеты, конечно. Но была небольшая нерешительность, от которой он не мог избавиться. Что, если они тоже поймут, насколько он бесполезен? Потому что он бесполезен как беспричудный. В средней школе над ним издевались именно за это. Человек, деку, без причуды. Почему они должны быть другими? Все ненавидели беспричудных людей. Ну... не все. Изуку знал, что есть люди, которые являются исключением. Он и Хитоши разговаривали несколько часов, прежде чем все начали просыпаться и требовать, чтобы они вместе позавтракали. … Шота с тяжелым вздохом провел рукой по лицу. Ему очень хотелось найти способ помочь Мидории. Этот ребенок собирался подарить ему седые волосы. Шота не знал, что делать с матерью зеленки. Женщина, казалось, очень заботилась о нем и поддерживала, но Шота волновался. Похоже, она очень хотела вытащить его из ЮЭЙ. В этот момент Шота беспокоился, что Изуку сломается и не будет подлежать восстановлению, если она вытащит его. По сути, она растопчет его мечты. Задача Шоты заключалась в том, чтобы сделать все возможное для Изуку. Он научит ребенка быть удивительным героем, независимо от того, был Изуку беспричудным или нет. Никто не мог отрицать тот факт, что у него были задатки и упорство великого героя, и при правильной подготовке он был бы потрясающим. Все его дети были такими, но в Изуку было что-то особенное. Огонь внутри него, который заставлял его всегда стараться изо всех сил. Это было немного тревожно, потому что Шота знал, что однажды ребенок может зайти слишком далеко, но Изуку справлялся с этим изо дня в день. Ребенок никогда не сдавался. Как бы сильно его не толкали вниз, он всегда поднимался обратно. … Инко Мидория села в их с Изуку квартире за маленьким столом на кухне и потерла виски, тяжело вздохнув. Она только что разговаривала по телефону с Хисаши. Как она скажет Изуку, что он возвращается в Японию? Учитывая всё, что произошло, она боялась рассказать ему. Боялась, что это его как-то расстроит. Изуку никогда не был слишком близок с Хисаши. Она не винила его, он ушел, когда Изуку был очень маленьким. Она взяла телефон, ее большой палец завис над контактом Изуку. Она не знала, что делать. Позвонить ему и рассказать? Отправить ему сообщение и попросить его приехать домой на выходные, и тогда она смогла бы ему рассказать? Сделать то же самое, но вместо этого позвонить? Она нажала на его контакт большим пальцем, ожидая, пока его имя появится на экране, прежде чем поднести телефон к уху. — Утречка, мама. Как дела? — Изуку, детка, мне нужно, чтобы ты вернулся домой, мне нужно кое-что тебе сообщить. — Э… ладно? Его голос звучал обеспокоенно. — Ничего особенно важного, но я хотела бы сказать тебе лично. — Сначала мне придется поговорить с Айзавой-сенсеем, ты уверена, что не можешь просто сказать мне? — Хорошо, дорогой. И да, я бы предпочла сказать тебе об этом лично. На этом разговор закончился. Попрощавшись, Изуку повесил трубку. Инко не могла не думать, что она его беспокоит. Кроме того, он должен быть рад тому, что его отец вернется в его жизнь. Бог видит, что так и будет. … Изуку был обеспокоен. Он старался внешне этого не показывать, но он всё же был. Его желудок мутило, а в голове царил беспорядок. Что хотела сообщить его мама? Она сказала, что это не важно, но что, если она просто сказала это чтобы успокоить его? Что-то случилось? Она звучала очень взволнованно. Вопросы, которые возникали в его голове, были бесконечными, когда он вытащил телефон, чтобы написать Айзаве-сенсею. Ему не хотелось идти до учительского общежития, если тот еще спит, это редкое событие в жизни Айзавы. Но, конечно, он был героем подполья, невозможно было сказать, выспался он на самом деле или нет. Поэтому Изуку терпеливо ждал. У него не было особых сомнений в том, что Айзава-сенсей отпустит его домой. В худшем случае его мама всегда сама звонила Айзаве-сенсею. Через десять минут его телефон завибрировал. «Разрешаю». Текст был простым и по существу. И вскоре Изуку отправился домой, по крайней мере, на остаток дня. Как только Изуку добрался до дома, он открыл дверь. Его мама сидела на диване с зеленоволосым мужчиной. Тот, которого Изуку едва узнал. — Мама? — О, Изуку, милый! Именно это я и собиралась тебе сказать, я просто не думала, что он появится здесь так скоро! Увидев растерянное лицо Изуку, она продолжила. — Изуку, это Хисаши, твой отец. Когда мужчина обернулся, Изуку не знал, что и думать. Что-то в этом человеке встревожило его, однако он не был уверен, что именно. — Я… э… привет? — Привет, Изуку! Как сказала твоя мать, я твой отец. Я слышал, что у тебя наконец-то появилась причуда! Вот оно. — Где ты это услышал? — Изуку почти хотелось плакать. Конечно, он вернулся только потому, что прошел слух, что у Изуку есть причуда. — О, эта новость была повсюду! Я помню, как был потрясён, когда увидел тебя на спортивном фестивале! Хорошо. Изуку определенно собирался броситься с ближайшей крыши или выкопать себе яму и закопаться. — Я... эээ, — он не был уверен, что сказать, — мама, могу я поговорить с тобой... наедине? Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами. — Конечно, милый! Мы будем прямо снаружи, чувствуй себя как дома, Хисаши, дорогой. Как только они вышли на улицу, Изуку повернулся к матери. — Во-первых, почему ты не сказала мне раньше? — Я понятия не имела, что он придет так скоро! Я хотела сказать тебе лично… Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом таким образом! — Мама. Он… он оставил нас. На годы. Без какой-либо связи! Зачем тебе просто… — Изуку, детка. Ты должен быть рад, что он вернулся. Изуку был ошеломлен. — Рад? Я должен просто принять это? Что он оставил нас на долгие годы? Оставил тебя? Что он вдруг захотел вернуться в нашу жизнь, потому что у меня внезапно появилась причуда? У меня ее больше нет, или эта информация вылетела из его головы? — в панике спросил Изуку. — Я думаю что имею полное право расстроиться! — Но мы снова можем стать счастливой семьей. Я, ты и твой отец! — Я не могу просто притворяться, что мы счастливая семья? Ты меня вообще слушаешь? Изуку теперь был взвинчен. Между проблемами со Всемогущим, прочими проблемами теперь появилось ещё и это? Он терял себя. По крупицам, по частям. — Да, конечно, я тебя слушаю! — закричала она, — я слушала тебя всю твою жизнь. Я старалась поддержать тебя с твоей опасной мечтой, сколько бы раз ты ни был ранен или чуть не убит! Я сделала все, что могла, как мать-одиночка, и именно это я и делаю. Изуку вздрогнул, когда она стала громче. Она никогда так на него не кричала. Да, возможно, он был немного эгоистичен, но... он не мог просто смириться с тем, что его отец внезапно захотел присутствовать в их жизни, потому что у него появилась причуда, которой к тому же больше нет. — Я- — Пришло время тебе начать меня слушать. Ты вернешься внутрь и извинишься за грубость. Ты понял? Изуку стиснул челюсти. — Нет. Это было странно. Он никогда так не разговаривал со своей матерью. Казалось последняя нить, которая связывала их вместе, оборвалась. — Он даже не знает, что у меня больше нет причуды. Именно поэтому он и вернулся. Он буквально сам сказал это. — Ой, прекрати. Он такого не говорил. Что на тебя нашло? Могу поспорить, что это твоя чертова школа. — Нет, но он определенно это подразумевал. И я такой не из-за ЮЭЙ, ты вообще себя слышишь? Изуку повернулся, чтобы уйти и сесть на поезд обратно в ЮЭЙ. — Изуку! Вернись немедленно! Он остановился. — И зачем? — Я вытащу тебя из ЮЭЙ. Именно из-за них всех ты так себя ведешь. Ты должен быть моим послушным маленьким мальчиком. А не каким-то избалованным подростком. Изуку отчаянно боролся, пытаясь сдержать слезы разочарования. — Ты не сможешь меня забрать. — О, поверь мне, я смогу. Ты еще не достиг совершеннолетия. У тебя нет права голоса. — Если ты заберёшь меня я больше никогда с тобой не заговорю. Ой, подожди. Не то чтобы это имело значение. Теперь у тебя есть Хисаши, — и с этими словами Изуку ушел, оставив мать в коридоре. Изуку почувствовал себя онемевшим. Ему казалось, что весь его мир рушится. Он был разозлённым и оцепеневшим одновременно. Он никогда не думал, что сможет так разговаривать со своей матерью. Но ему было слишком больно возвращаться. Он не стал бы жить в доме с этим человеком. Он даже не хотел сидеть в одном доме с ним. Хисаши принял решение, и он, очевидно, не хотел, чтобы в его жизни был беспричудный ребенок, разрушающий его репутацию. Он очень ясно дал понять, что он чувствует к Изуку. Изуку боялся, что мама действительно его заберёт. Он не был уверен, откуда всё это взялось. Она вела себя так, будто сожалела о том, что поддержала его. И это ранило больше всего на свете, потому что поддержка, которую он получал от нее, была самым теплым чувством. И кто она такая, чтобы говорить, что он должен быть уступчивым? Что ему должно быть наплевать на то, кого она привносит в их жизнь? Если бы она хотела, чтобы Хисаши был в ее жизни, Изуку мог бы с этим справиться. Не то чтобы он собирался мешать своей маме быть счастливой. Но ему не понравилось, как она пыталась навязать ему отношения с отцом. Как она пыталась заставить Изуку простить Хисаши за то, что он оставил их на произвол судьбы, потому что Изуку был беспричудным. Изуку очень любил свою маму, правда. Но он не потерпит принудительной жизни с человеком, который должен был быть его отцом. Ему было все равно. Айзава-сенсей был для Изуку больше отцом, чем Хисаши. Было такое чувство, будто Изуку переживал все как в замедленной сьёмке. Как будто его на самом деле там не было, но он контролировал свое тело. Как будто он каким-то образом попал под причуду Хитоши. Вскоре он оказался в общежитии. Не слыша, как кто-то назвал его имя или даже звонок телефона в кармане, он медленно зашёл в свою комнату и, заперев дверь, сразу же упал лицом на кровать, игнорируя непрекращающийся звонок телефона и тихое «Мидория?» исходящее из-за двери. Не обращая внимания на нерешительные стуки в дверь и на более сильные после. Желая, чтобы Хисаши никогда не возвращался домой. Желая, чтобы мама и он никогда не ссорились. Очень сильно желая, чтобы он просто исчез из существования, чтобы все забыли его, и он наконец смог обрести покой и уснуть.