The Brighter That we Shine, There is a Bigger Shadow in our Way| Чем ярче мы сияем, тем больше тень на нашем пути

Он вспомнил свой разговор с Мирио. Почему Всемогущий солгал? Ему ведь было уже особо нечего терять. Может быть, отсутствие преемника для Один за всех — это даже к лучшему. Казалось, эта причуда приносила всем одни проблемы. Он решил, что Мирио не стал бы принимать причуду, если бы Всемогущий сразу рассказал правду о том, как Изуку пришлось её отдать. Иногда он жалел, что тогда просто сдался. Нужно было чтобы он сохранил Один за всех. Тогда он мог бы доказать свою состоятельность. Тогда он не оказался бы в этой ситуации. Тогда жил бы нормальной жизнью героя и не чувствовал бы, что кто-то постоянно дышит ему в спину, проверяя, всё ли с ним в порядке. Хотя на самом деле — не всё. Это было слишком. Он знал, что он не лучший преемник, что, возможно, у него был хоть крошечный шанс попытаться сильнее, тренироваться усерднее. — Мидория? Его вырвал из мыслей звук собственного имени. — Простите, — его голос дрогнул, он прочистил горло, — простите. — Тебе не за что извиняться. Если не хочешь сейчас говорить, мы можем заняться чем-то другим, — сказал Гончий пёс. Изуку пожал плечами. Он не был уверен. Когда он вообще был уверен? Всегда полагался на взрослых вокруг, чтобы они принимали решения за него. Он слишком зависел от окружающих и понимал, что должен начать делать что-то сам. Всё то, что он думал, что сумел глубоко подавить, возвращалось разом. Обуза. Бесполезный. Бессперичудный. Раздражающий. Слишком зависимый. Надоедливый. Ничтожный. «Это неправда. Это неправда.» — слова повторялись в его голове, как мантра. Снова и снова они отскакивали от стенок сознания. Но самообвинение, самоненависть уже брали верх, выжимая из него все хорошие мысли, как выжимают последние капли сиропа из бутылки на вафли. Только это было далеко не сладкий завтрак с одноклассниками в холодный выходной день, полный смеха и радости, когда они кидались сиропом друг в друга и всё это заканчивалось настоящей битвой едой — а потом, конечно, в дверь входил Айзава с суровым выражением лица и ругал их. Из горла Изуку вырвался тихий смешок, наполовину похожий на всхлип, и глаза защипало от слёз. Почему всё не могло вернуться обратно? Почему он не мог вернуться в то время, когда он ещё не всё испортил и не отдал Один за всех? Когда мама по-настоящему его любила. Когда всё было правильно, и ничего не шло наперекосяк. Слова сорвались с его губ, прежде чем он успел их осознать: — Я хочу, чтобы всё вернулось на свои места, — сказал он горько. Гончий пёс не перебивал его, пока он продолжал: — Вернулось туда, как было до всего этого, — он неопределённо махнул рукой вокруг себя, — случившегося. Я хочу, чтобы моя жизнь была нормальной хотя бы раз. Чтобы у меня не было столько ответственности. Чтобы моя собственная мать не отвернулась от меня. Чтобы… — он оборвал себя, прежде чем вырвалась следующая мысль. Чтобы я мог просто умереть. Он не понимал, откуда брались эти внезапные мысли о смерти, пару дней назад он такого не чувствовал. Он в порядке. Он пытался всё время это внушить себе. «Знаешь, Айзава и Ямада говорят, что они всегда рядом. Но ведь и твоя мама когда-то так говорила. Такая поддерживающая, такая любящая женщина. А ты это разрушил. Ты заставил её уйти. Это твоя вина. Сколько времени пройдёт, пока все остальные поймут, какая ты обуза, и уйдут, как ушла она? Если твоя собственная мать смогла уйти, не задумываясь, что заставляет тебя думать, что остальные не смогут?» Изуку вырвал из мыслей мягкий, но твёрдый жест — чья-то ладонь легла ему на плечо. Он поднял глаза и встретился взглядом с классным руководителем. На лице у него было почти скучающее выражение, но Изуку знал, в глубине глаз учителя таилось беспокойство. — Почему бы тебе не выйти и не посидеть с Ямадой, пока я поговорю с Гончим псом, ладно? Изуку моргнул по-совиному, просто кивнул и поднялся, чтобы выйти к обеспокоенному Ямаде. ————————— Гончий пёс обычно не звонил Айзаве, поэтому звонок консультанта посреди запланированной сессии с Изуку, чтобы забрать ученика с зелёными волосами, сильно его обеспокоил. — Что-то случилось, Шо? — спросил Ямада, заходя в комнату. — Мне нужно забрать Изуку. Гончий пёс говорит, что сегодня на сессии он почти не реагировал, и считает, что будет лучше, если Изуку будет с кем-то, с кем ему комфортнее. Я должен был догадаться, что что-то такое произойдёт, он весь день вел себя немного странно, и я должен был заметить признаки. — Я пойду с тобой. ————————— Через несколько минут Айзава вышел из комнаты, и все трое в тишине направились к общежитию преподавателей. Добравшись до общежития, они аккуратно проводили Изуку к дивану в общей зоне, где он без особого сопротивления сел. — Мы рядом с тобой, Слушатель, — сказал Ямада, присаживаясь рядом с зелёноволосым на диван. Изуку выдохнул прерывисто: — Я… я знаю, — его голос был едва слышен, но в нём было столько эмоций, что у обоих взрослых сжались сердца. Ученику с зелёными волосами пришлось прикусить губу. — Просто… — он оборвал себя, не желая произносить это вслух. — Ты можешь рассказать нам всё, что угодно. Он долго молчал, а потом тихим шёпотом произнёс: — Если даже моя собственная мама ушла от меня, потому что я был слишком сложным… я просто… я постоянно думаю, сколько времени пройдёт, прежде чем все остальные поймут, что от меня больше проблем, чем пользы. — Ох, малыш… — Шота на этот раз не смог скрыть своих чувств. «Ками, этот ребёнок столько пережил», — подумал он. — Ты не проблемный и не обуза, и ты гораздо ценнее, чем ты сам думаешь. — Но я… — Никаких «но», Слушатель. Шо прав. Мы заботимся о тебе, и абсолютно ничего этого не изменит. И с этими словами Изуку позволил слезам течь. Вскоре зелёноволосый заснул от слёз. Шота и Хизаши обменялись одинаковым взглядом, полным беспокойства, и оставили Изуку спать. ————————— Инко Мидория сидела на диване, держась за руки с мужем. — Ты поступаешь правильно, Инко, несмотря на то, как всё выглядит сейчас. Он достаточно взрослый, чтобы понимать, что принимает неверные решения, и если он не может слушать людей вокруг, которые пытаются помочь ему сделать правильный выбор, ну… это его потеря. — Мне просто кажется, что это не лучшее решение, Хисаши. Я люблю его… я просто… — Не сомневайся в себе, дорогая. Я обещаю, ты приняла правильное решение. Инко посмотрела в глаза Хисаши, ища хоть какой-то намёк на ложь, но не нашла его. — Я верю тебе, милый, — сказала она. Он осторожно поцеловал её в губы. — Хорошо.