И напоследок я смотрю в эти зеленые глаза

Встретить Кевина спустя столько лет было, как ни странно, обескураживающе — будто кто-то выдернул из-под ног Нила табуретку, позволяя веревке крепче затянуться на его шее. В памяти Нила Кевин сохранился выцветшей фотографией мальчика, который отчаянно сжимал его руку, пока Мясник кромсал покрытыми кровью лезвиями неугодных жертв, да мелькающей картинкой в сводках новостей, черно-белых газетах и глянцевых, пахнущих топографической краской, журналах, но Кевин — настоящий Кевин Дэй — оказался другим. Хромовой блеск зеленых глаз, темные волосы, заметная на коже татуировка римской цифры «два», — увидев Кевина, Нил должен был отказать тренеру Ваймаку и сбежать из Милпорта с бешено барабанящим в висках пульсом еще до наступления темноты. — Не нужно было вам приезжать, — он покачал головой, пятясь назад. — Я не буду играть за «Лисов», — произнес Нил, рванув вверх по трибунам к раздевалке. — Я не буду играть с Кевином, — упрямо заартачился он, хватаясь руками за ребра, которые чуть не треснули от удара клюшкой. Наглухо ебнутый Миньярд смотрел на него немигающим взглядом и улыбался. — Будешь, — отмахнулся от его слов Кевин. И Нил подписал контракт.

***

Это было настоящим чудом, что Кевин его не помнил. Он смотрел на Нила и не видел ни высоких до потолка окон с тонированными стеклами, ни ковров, покрытых сверху впитывающим кровь брезентом, ни мальчика с медными волосами и леденисто-синими глазами. Холодные пауки бежали по спине Нила всякий раз, когда Кевин поворачивался к нему — но Дэй замечал только бродячего мальчишку, который сходил с ума по экси и почему-то недолюбливал самого Кевина. — Ну да, — протянул Ники, когда Нил впервые попал на стадион и с восторгом осматривался по сторонам. — Неудивительно, что Кевин выбрал именно тебя. Нил, привыкший за годы погони и пряток не привлекать к себе внимание, молчал, но ему хотелось спросить — не у Ники, а у судьбы, клокочущей огнем в венах, — почему среди всех поданных заявок Кевин обратил внимание именно на него? Было ли это злым роком или неизбежностью? Нил бы спросил Кевина, чтобы вымести подозрения об узнавании за границы своей паранойи, но он не хотел давать почву для новых вопросов. И Кевин не расщедрился бы на ответы — он хотел не говорить, а слепить своими израненными руками настоящего игрока в экси. Нил по привычке вяло и не всерьез сопротивлялся. — Не хочешь играть со мной, так будешь играть для меня, — процедил Кевин, крепко схватив Нила за плечо и потянув к себе. — Сам по себе наверх ты ни в жизнь не пробьешься, поэтому слушай, что я говорю. — На какой еще верх? — Если сам не понимаешь, остается только тебе показать. Нил молча уставился на Кевина, так нагло и безразлично вторгшегося в его личное пространство. Ни у кого прежде он не видел такого насыщенного зеленого цвета глаз и таких густых ресниц — будто Нил попал в разгар лета на полное распустившихся цветов поле. — Забудь про стадион, — потребовал Кевин, накрывая глаза Нила теплой ладонью. — Про «Лисов», про свою бездарную школьную команду и про семью. Не думай ни о чем, кроме экси и того, куда оно может тебя привести. Что ты видишь? Ладонь окутала глаза Нила бархатным мраком — в нем требование Кевина перестало казаться нелепым. Он мог притвориться, что он действительно Нил Джостен, мальчишка с проблемами в семье и постоянными ночевками на неудобной скамейке в раздевалке, которого по счастливой случайности выделил знаменитый-и-сиятельный-Кевин-Дэй. — Сосредоточься. Нил попытался. Экси был единственным лучом света в его загубленной отцом жизни, воспоминаниями, в которых мама улыбалась на трибунах, а не нервничала, злилась и бежала-бежала-бежала, жертвуя собой ради безопасности сына. Экси был связан с Кевином и папкой, которая согревала пальцы Нила, пока он путешествовал из страны в страну. — Тебя, — наконец выдавил он. Кевин убрал ладонь, и Нил быстро заморгал, давая глазам привыкнуть к яркому освещению стадиона. Размытые блики плясали по его зрению, а только что сорвавшаяся с губ искренность жгла смятые края искусно сотворенной маски притворной личности. — Нил все понял, — сказал подошедшему Эндрю Кевин. Как будто тут надо было что-то понимать. Что с закрытыми, то и с открытыми глазами — бело-оранжевые стены, отпечаток лисьей лапы на полу — Нил видел только Кевина.

***

Нил догадывался развитым с детства чутьем, что мерещащиеся призрачным миражом ярко-зеленые глаза Кевина ему еще аукнутся. Нельзя было за ним так внимательно наблюдать — а вдруг он вспомнит, а вдруг узнает, вдруг-вдруг-вдруг — нужно было сжечь распухшую от фотографий Кевина и вырезок из газет и журналом с ним же папку. — Перестань на него пялиться, — посоветовал Ники, заметивший задумчивый взгляд Нила и интерпретировавший его по-своему. — Мне стремно за твою жизнь. Нил собирал в голове каждую мелочь о Кевине, систематизировал, будто готовился приклеить на свободные страницы папки новые фотографии и статьи о своей любимой спортивной звезде. Не прощает промахов. Требователен к себе. Терпеть не может Нила, но почему-то считает, что он может стать чемпионом. Сбежал из Гнезда. Боится Рико. Связан с кланом Морияма. Безоговорочно полагается на Эндрю и его защиту. И именно Эндрю ударил своим рыцарским мечом по выдуманному образу Нила Джостена, выворачивая наружу все фальшивые бумажные внутренности. — Не нравится мне, как ты на него смотришь. «Воронов» переводят в наш округ, и в моей команде тут же появляешься ты. Ты — фальшивка с головы до пят, с полной сумкой бабла, дрочащий на Кевина и Рико. Будучи под действием наркотиков, Нил не смог ему ответить, но по спине словно прошел ливень из ледяных капель. Было опасно привлекать к себе внимание, но Нил неизменно его привлекал — внимание Лисов, Эндрю и, в первую очередь, самого Кевина, который пристально следил за ним, часто хмурясь или осуждающе качая головой. Будто он хотел вытесать из него совершенную статую. Огранить до бриллианта. Распустить все узелки и завязать заново. Будто Кевин лично пообещал тренеру, что Нил будет одним из лучших игроков, и в доказательство своих слов лично прилетел в Милпорт. Нельзя было об этом думать — ведь если Нил позволит своим мыслям течь в таком бурном русле, то он задумается и о своем месте в мире. А у Нила не было места — только вечное бегство, бурлящая от страха за свою жизнь кровь и матовые стекла придуманных личностей. Поэтому Нил попросил официанта его вырубить — лишь бы не позволить своему одурманенному рту сказать то, что говорить не следовало.

***

Он столкнулся с Эндрю на следующий день в квартире тренера после путешествия автостопом. Внешне Нил выглядел спокойным, но внутри его потряхивало от пережитого — слишком легко он попался в ловушку. Мать бы оттаскала его за волосы за такую беспечность. В такие моменты — когда Нил чувствовал себя лисой, угодившей лапой в капкан, — ему хотелось закинуть свою сумку на плечо и бежать вон из Пальметто, пока чужие взгляды не перестанут прожигать затылок. — Ну как, хорошо прогулялся? — спросил Эндрю, первый заметивший прибытие Нила. Его холодный взгляд привел в бешенство — в голове еще был свеж и допрос, и чувство помутнения, и липкий, как тонкая пленка пота, страх. — На хуй пошел, — процедил сквозь стиснутые зубы Нил. Ваймак пощелкал пальцами перед носом Эндрю, чтобы вернуть его внимание — тренер выглядел по-настоящему разозлившимся. — Не знаю, что у вас за терки, но закончатся они здесь и сейчас. Эндрю, кажется, мы с Эбби ясно дали понять, что повторения прошлого года мы не потерпим. — Это не повторение, мы просто угостили его крекерами. — Ты задолбал уже своими «просто»! О чем ты вообще думал? — А вы о чем думали, когда брали его в команду? Нил решил вмешаться прежде, чем Эндрю ляпнет о содержимом сумки. Незачем Ваймаку было об этом знать. — Да что с тобой не так? — Нил перешел на немецкий, и злость клокотала в нем взъерошенной, готовой защищать свое гнездо секретов, птицей. — Почему ты не оставишь меня в покое? Досада стекла с лица Эндрю, как дождевая вода. Как раздражающе легко он — точно взявший след охотничий пес — выпытывал секреты Нила! — Все не так, — ответил на немецком Эндрю спустя некоторое время. Он уже говорил похожие слова раньше. «Что-то тут не сходится», — о взаимном раздражении Нила и Кевина. О сумке секретов, о каждом разе, когда Нил ощетинивался и защищался, вместо того, чтобы выдать крупицы правды. Жизнь — и мама — научили Нила держать свои тайны под надежным замком. Но сейчас пришлось кинуть жадному до чужих секретов Миньярду горстки полуправды. Придуманная заранее история танцевала в воздухе теплым сигаретным дымом, пока Эндрю добровольно ее вдыхал. Связанный с кланом Морияма отец, убийство родителей, бегство. Ничего про пляж и горящую машину, про впитавший кровь брезент и сдавленные мольбы о помощи. — Несмотря на потери, Кевин по-прежнему имеет все, — закончил свой рассказ на горькой ноте Нил. — А я никто. И навсегда останусь никем. Пусть Кевин с Нилом и были похожи — реальная жизнь Кевина постепенно обрастала мрачными деталями, как будто насыщенную картинку беспорядочно закрашивали слоями черной краски — их разделяла целая пропасть. За спиной Кевина стояли тренер и Эндрю, тогда как Нил носил с собой призрака матери и вечный страх заметить тень отца. И Нил знал — пока его собственная жизнь раскачивалась на тонкой алой ниточке, грозясь в любую секунду оборваться — из них двоих выживет Кевин.

***

После Райских Сумерек он сторонился Монстров — внутри все клокотало только от одной мысли о беспечности и глупости Нила — но даже это не помогло против Кевина и его желаний. Это была аксиома, известная всему миру — если Кевин Дэй хотел что-то, он это получал. В первый раз он постучался в дверь ночью, но Мэтт и Сет не открыли. На следующий день Кевин подошел к Нилу после утренней тренировки, пока его влажные после быстрого душа волосы прилипли ко лбу. — В следующий раз, когда я за тобой приду, пойдешь за мной, — заявил он. — Зачем? Нил забеспокоился, что Эндрю, несмотря на свои слова, решил рассказать выдуманную историю жизни Нила Джостена Кевину. Это бы все усложнило — Кевин не смог бы не провести параллели и не понять, как на самом деле звали мальчишку, за которым он полетел в Милпорт. — Пора мне получить свое, — загадочно ответил Кевин, смахнув со лба прилипшие пряди. — Эндрю больше не будет мешать. Под «получить свое» подразумевалось экстравагантное приглашение на ночные тренировки. Нил не смог скрыть своего волнения, когда ступил подошвами бутс на корт и когда тренировал с Кевином упражнения из арсенала «Воронов». Единственным, кто продолжал щекотать его любопытство, оставался Эндрю и его странная, искусственно созданная связь с Кевином — нить, у которой невозможно было найти начало и конец. — И часто вы приезжаете сюда вдвоем? — спросил Нил, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Кевин хмуро посмотрел на него, недовольный тем, что они разговаривали, а не занимались делом. Нил был уверен, что Кевин на его месте не позволил бы себе ни секунды отдыха, доставая мячи из ведра и методично посылая их в стену. Кевин задирал планку так высоко, что сам едва мог вскарабкаться на вершину своих требований. — Каждый вечер. Нил оглянулся на трибуны, но в темноте не было видно ни Эндрю, ни тонкой струйки дыма от зажженной сигареты. — И ему не надоело? Если он не тренируется, зачем тогда приходит сюда? — Нил не удержался и задал волнующий его вопрос. — Что ты такое пообещал ему? — Не твое дело, — раздраженно ответил Кевин. Нил фыркнул. Он настолько привык к такому отношению Кевина, что и сейчас оно отскочило от него и рассыпалось у ног каменной крошкой. — Ты знал, что Эндрю собирается накачать меня в Райских Сумерках, но ничего не сделал, чтобы это предотвратить. На самом деле Нилу было плевать. Эндрю защищал своих близких, и не в интересах Нила было критиковать его методы, когда он сам ради самосохранения был готов сжечь любые мосты, но было заметно, что не один Ники мучается от чувства вины — хотя для того, чтобы увидеть тень вины у Кевина, нужно было очень внимательно за ним наблюдать — и на это можно было надавить. — Можешь в качестве извинений ответить на мой вопрос, — предложил Нил. — На твои бесконечные вопросы, — поправил его продолжающий хмуриться Кевин. Он окинул Нила задумчивым взглядом, будто пытался что-то вспомнить, и поэтому не сразу ответил. — Я пообещал дать ему смысл жизни. Однажды Эндрю снимут с таблеток, и тогда ему придется искать, чем заняться. Я могу помочь. — И ты предложишь ему экси? — спросил скептически настроенный Нил. Что еще было у Кевина, чей мир начинался и заканчивался ежедневными тренировками, ракеткой в руке и летящим в ворота мячом? И что еще мог с такой легкостью и отвращением отвергнуть Эндрю? — Да, — кивнул Кевин. Спустя пару секунд он произнес тише: — С тобой сработало. Нил захотел возразить из принципа, но не смог произнести ни слова. Кевин своим решением действительно дал ему возможность надышаться перед побегом, играть так долго, как Нил только сможет — он тоже сделал экси своим смыслом жизни, своим сердцем, своим дыханием. Кевин дал ему эту возможность без сделок и обещаний, лишь с мыслью, что в будущем Нил сможет стать чемпионом. — Рано или поздно ему тоже станет интересно, — Кевин посмотрел в сторону трибун, где в темноте сидел Эндрю. Нил почувствовал кислый привкус на языке. У Кевина — даже у такого разбитого и собранного заново самим собой Кевина — был кто-то. Было будущее. Вера, что прошлое однажды отпустит своими ледяными щупальцами его израненное тело. — Хватит прохлажд… — Почему ты веришь, что Эндрю спасет тебя от японского клана? — резко спросил Нил, не дав ему договорить. Он все еще не понимал твердой веры Кевина в низкорослого Эндрю и его способность защитить Дэя от мафии. — Не твое дело, — повторил ранее сказанные слова Кевин таким резким тоном, что Нил понял, что нащупал больную тему. Это разожгло в нем интерес с удвоенной силой, но Нил не стал настаивать. Он знал, когда нужно было остановиться, чтобы избежать чужой злости, а когда, наоборот, набрать скорость, лавируя между препятствиями из недомолвок. Кевин отвернулся и принялся расставлять конусы для интервального бега, показывая всем своим видом, что разговор окончен.

***

Кевин Дэй. Звезда экси, человек, переучившийся играть другой рукой, мальчишка, наблюдающий со страхом в глазах, как Натан Веснински разрезает человека на кусочки и как кровь впитывается в постеленный поверх ковров брезент. Ворон, который растерял все свои смольные крылья и оброс рыжей шерстью. Лис, требующий от других и от себя невозможного. Нападающий, совершающий невозможное. Мальчик, встретивший свой личный кошмар. — Тебя ждем сюрприз! — радостно кричала телеведущая, предвкушая высокие рейтинги. — Ты будто усох с нашей последней встречи, — разрывал с Кевином объятия его кошмар. Все раздражение Нила к Кевину рассыпалось в труху. Кевин прижимался к его бедру и сжимал побелевшие от напряжения пальцы. В его расширенных глазах плескалась паника. Нил удивился, как внешне Кевин умудрялся сохранять подобие спокойствия — будто бумажная фигурка, рисковавшая в любую секунду смяться под действием безжалостных рук Рико. Еще чуть-чуть, и Кевин, загнанный врасплох своими демонами, начал бы задыхаться. Нил не мог это выдержать — он не мог остаться в стороне, когда агнца перед рукоплескавшей толпой вели к палачу. — Мне казалось, друзья должны быть друг для друга опорой, — вклинился в разговор Нил. — Прекрати вести себя, как эгоист, — фыркнул на закипающего гневом Рико он. — А я все-таки выскажусь, — продолжал говорить Нил. Нил все говорил и говорил, наблюдая, как меняется выражение лица Рико — пелена ярости застилала его темные глаза, расширялись крылья носа и играли желваки на линии челюсти. Инстинкт самосохранения вопил замолчать, сбежать и раствориться в кроваво-алой линии заката, но Нил безрассудно его не слушал. Рико нагнал его за кулисами, схватил за плечи и швырнул к стене. Из груди выбило воздух, но Нил не поморщился, оставаясь настороже. Уродливая злоба расцвела на бледном лице Рико болезнью, когда он выплюнул: — Он мне не нравится, Кевин. Избавься от него. — Ты видел вчерашний матч, — тихо отозвался Кевин. — У него есть способности. Рико начал ругаться на незнакомом языке — японском — и Кевин сникал с каждым звуком, вырывающимся из его рта, выцветал, густея тенями в полумраке. Окончательно попрощавшись с остатками своего инстинкта самосохранения — которые уже гнили опавшими листьями, — Нил сгреб Рико за ворот рубашки и оттащил в сторону: — Оставь его в покое! Рико замахнулся на Нила, но Кевин перехватил его руку. Локоть Рико врезался точно ему в лицо. Нил рефлекторно попятился и понял, что сейчас снова окажется на съемочной площадке. Носки его старых, поношенных кед уже запутались в проводах… И тут как из-под земли вырос Эндрю, привлекая внимание Рико. Нил быстро увел не сопротивляющегося Кевина.

***

Нил вспоминал об этом позже. Анализировал. Ругал самого себя, борясь с панической атакой — страх прижимал к груди тяжелой могильной плитой. Казалось, сердце билось в горле. В ушах шумело. Эндрю смеялся над устроенным Нилом безумием. Кевин молчал, обхватив голову руками и уставившись пустым взглядом на свои колени. И даже после этого Нил — мама бы убила его за такие решения — согласился поехать с ними в Райские Сумерки. Что ему теперь было терять? В клубе — нос дразнила смесь из пота, алкоголя и спертого воздуха — было ужасно душно. Разноцветные блики плясали на скулах Кевина, танцевали на его подбородке и кружились на переносице. Нил заметил, как капельки пота блестели на его висках. Несмотря на громкую музыку, между ними повисло неловкое молчание. Нил посматривал на Кевина и медленно пил холодную газировку, наслаждаясь лопающимися пузырьками во рту. — Ты дурак, — наклонился к его уху Кевин. Он еще отходил от встречи с Рико, но больше не выглядел испуганным мальчиком с двойкой-насмешкой на скуле. Кевин становился похож на самого себя, и от этого Нилу было иррационально спокойнее. И рационально он на такого Кевина раздражался. — Можно было просто поблагодарить, — ответил Нил, позволяя Кевину находиться в своем личном пространстве. Так не приходилось перекрикивать музыку, чтобы услышать друг друга. Нила страх не отпустил — вился внутри струйкой дыма, оставался в костях и напряженных мышцах, как напоминание. Что нужно бежать. И срочно. Бежать-бежать-бежать. — Я велел тебе запомниться, но не так, — не обратил внимание на его слова Кевин. — Такое поведение навредит твоей репутации. И тебе. Нил сделал еще глоток газировки, и прохладная сладость разлилась по его горлу. Ему хотелось расспросить Кевина о Гнезде, о Рико — Нил помнил его с их последней встречи совершенно другим — но он видел нестабильное состояние Кевина. Его тревога — вот уж точно не скрытая — просачивалась наружу, как гной из никак не заживающей раны. — Навредит поведение или Рико? Кевин отвел взгляд. Под мерцающим освещением его глаза то темнели, то ярко вспыхивали — будто они сами еще не определились, какой оттенок зеленого будут демонстрировать миру. — Он может сделать с тобой что-то очень плохое, — признался Кевин. В его голосе хрустело разбитое на сотни осколков доверие. — Как сделал тебе? — спросил Нил, едва сдержав желание скосить взгляд на левую руку Кевина. Он замечал, как Кевин иногда морщился от боли на ночных тренировках или в машине, пока они ехали на стадион, растирал ладонь со сосредоточенным выражением лица, следуя пальцами по путям белесых шрамов, тряс, будто надеясь так стряхнуть с себя игольчатую боль. — Да, — признался Кевин таким тоном, будто осознавать собственные слова ему все еще было больно. — Как мне. Его боль сворачивалась в клубок ядовитой змеей, кусала протянутую руку помощи, держа в памяти, как легко она может обернуться жаждущим мучений кулаком — впивалась клыками в центр ладони. Яд обжигал линию жизни. Менял ее траекторию. Не исцелял. Нил не хотел врать и обещать, что все будет хорошо и что никто и никогда больше не причинит Кевину вред. Все считали Нила лжецом, и он действительно умел ткать паутину из вранья и недомолвок, но это был не тот случай. Нил не хотел сейчас притворяться — не с Кевином, который одним своим видом вытаскивал его из спирали вечного бегства. — Тогда я тоже сделаю с ним что-то плохое, — он мог бы, переборов рвотные позывы и ненависть к себе, вернуть из недр памяти Натаниэля. До того, как Нил с матерью исчез, отец пытался учить его своей кровавой науке. Кевин покачал головой и залпом выпил один из стоящих на подносе шотов. Убрав со лба темные пряди, он повторил уже таким знакомым раздраженным тоном: — Ты полный идиот. Нил мысленно с ним согласился — нужно было бежать-бежать-бежать, — но вслух решил ничего не говорить, только внимательно наблюдал, как Кевин пьет следующий шот и как двигается его кадык.

***

А потом умер Сет — звонок тренера, передоз, тишина автомобильного салона — Эндрю пообещал ему свою защиту, дал ключ и пригласил к себе в дом. Дом. Нил крепко сжимал в руке ключ, не находя в себе сил поверить, что вот он — дом, который так буднично преподнес ему Эндрю. Происходящее казалось несбыточными мечтами, ползущими прозрачными змейками по его сознанию. Задумавшись, Нил не сразу услышал тихие шаги и скрипнувшую половицу. Неосмотрительная небрежность с его стороны. К чести Нила, он даже не вздрогнул, когда Кевин сел на ступеньку крыльца рядом с ним, только скользнул по нему взглядом — глубокие лиственные тени на лице и карамельно-яблочный сок, растекшийся по покрасневшим от усталости белкам глаз. — Эндрю сделал это? — Кевин указал подбородком на ключ в руке Нила. — Да, — тихо ответил Нил, бережно спрятав ключ в заднем кармане штанов. Кевин не выглядел удивленным — только положил руки на свои колени в безразлично-расслабленном жесте. После разговора в Райских Сумерках он вел себя по-другому, но Нил был уверен — когда алкоголь выветрится из крови, Кевин станет прежним. Язвительным и требовательным. Невыносимым. Как яркое солнце, на которое невозможно долго смотреть из-за его ослепительности. — Все к этому шло, — Кевин вытянул ноги и вдохнул утреннюю свежесть полной грудью. Нил не хотел нарушать тишину между ними, пока рассветное солнце робко обжигало жаром кожу. Он жадно впитывал такого Кевина, будто хаотично заполнял новую страницу в папке фотографиями и вырезками из газет, стремясь выделить самое важное: расслабленную полуулыбку на искусанных в кровь губах, дрожащие густые ресницы, лезущие в лицо темные пряди. — Теперь многое изменится, — Кевин посмотрел на него. Зеленые глаза блеснули весенней, только набухшей зеленью. «Сделай так, чтобы Кевин остался в Лисах», — сказал Эндрю. Что мог предложить Нил Дэю, кроме своей любви к экси? Как Нил вообще мог на него повлиять? — И что ты посоветуешь мне теперь? В персиковых рассветных лучах Кевин казался трогательным — по всем острым чертам лица будто прошелся ластик — его кожа порозовела, глаза подернулись утренним туманом и оттого выглядели неестественно мягкими. От Кевина пахло духами — что-то кисло-шипящее, ассоциирующееся с пенящимся шампанским — из-за близости теплый запах защекотал ноздри Нила, прежде чем он привык к нему и перестал ощущать. — Прекрати строить планы на побег, — несмотря на свое состояние, посоветовал неожиданно четко Кевин. — Бежать можно, когда ты знаешь, в какой момент стоит остановиться. А не быть белкой в колесе. — Белкой в колесе? — Бежать, пока у тебя есть силы, а потом упасть замертво, — пояснил Кевин таким тоном, будто отлично знал, о чем он говорил и какой смысл вкладывал в свои слова. Нил сглотнул ком слюны пересохшим от пережитого за этот утомительный день горлом. На него навалилась усталость, тяжелым мехом обернула плечи и защекотала шею. — Я не смогу, — прошептал он. Все котловины и впадины памяти Нила знали только вечное бегство от смерти. — Сможешь, — непреклонно отверг его слова Кевин. Он наклонился к Нилу, но так и не коснулся, позволив признанию между ними растянуться золотыми нитями рассветного солнца. — Я верю, что ты сможешь. Кевин верил, что он будет играть в национальной сборной, что Нил станет чемпионом и будет покорять каждую площадку экси. Кевин верил, что он сможет остановиться и перестать бежать. — Я попробую, — произнес онемевшими губами Нил. Твердая вера Кевина в него обескураживала, ключ, жёгший карман штанов, заземлял. Удивительно, как мало — и как одновременно много — Нилу было нужно, чтобы захотеть остаться.