Не по плану

      Тихо барабаня пальцами по рулю, Настя проклинала всё сущее, под песни Пирожкова. Предпоследний день экспедиции с оглушительным треском рухнул в тартарары. Утро встретило её предательским похмельем — случай, доселе неведомый в анналах жизни студентки Макаровой. Что и говорить, училась она на факультете столь специфическом, что порой без бутылки в лабиринтах древних хитросплетениях суждено не разобраться. Девушка была устойчива к алкоголю, как тараканы к ядерному взрыву, а тут какие-то жалкие банки пива — и на тебе. Головная боль пульсировала набатом, а в памяти зияла бездонная прореха. Что было после пускания венков из полевых цветов по реке, студентка не помнила, но очнулась чёрт знает где, и… с меткой на безымянном пальце. Аккуратный, бледный шрам, словно кто-то, когда-то нежно, но настойчиво пытался откусить ей безымянный палец. Безуспешно. Девушка помнила — раньше этого знака не существовало и в помине.       Вчерашнее утро началось с унизительного разноса от преподавательского состава, и в качестве кары её сослали в одиночестве трудиться в дальний угол раскопа. На мгновение Настя почувствовала себя римским легионером, сосланным в забытое захолустье. Закапывать отработанный квадраты Макарова люто ненавидела. Чего интересного просто перекидывать землю туда-сюда?. Хоть наушники с телефоном не конфисковали, и сапёркой не приложили, хотя эта живописная перспектива в глазах преподавателя по первобытной истории читалась более чем отчётливо.       Макарова не питала любви к солнцу раньше, а сегодня особенно. Глаза словно наждаком драли, так что пришлось экспроприировать солнечные очки у преподавателя. До лагеря за собственными она просто бы не доползла. Скорее, запнувшись, рухнула бы в какой-нибудь овраг. И впрямь, проклятое местечко. Сделав больше половины работы, студентка ретировалась на перерыв.       — Кать, ты помнишь, что вчера было?       — Мы отправили венки по реке, я ушла в палатку, а ты застряла на берегу. Какого лешего тебя понесло к старому кладбищу, убей, не понимаю.       Беседу прервал оглушительный вопль. Кто-то из первокурсников, кричал так, будто наступил на мину. Сорвавшись с места, подруги первыми оказались у неглубокой ямы. Мальчишка благоговейно таращился на клинок, лежащий у его ног.       — Катя, живо за нивелир. Ручку и листок, бегом! Нужно зафиксировать координаты находки!       Преподаватели с плохо скрываемым изумлением созерцали артефакт. Японский меч в этой глуши! Само по себе невероятное везение — найти его, но сохранность… просто отличная! Будто сейчас выковали и подкинули.Настя лишь тихо чертыхалась, скрупулёзно занося координаты в нужный квадрат. Теперь ей придётся перелопатить горы литературы. Ведь именно она взялась за изучение этого древнего могильника. Пусть костей после кремации почти не осталось, но украшения и прочая утварь уже поведали немало о жизни здешнего народца.       С трепетом извлекая катану, археологи лишь диву давались. Однако вытащить клинок из ножен не представлялось возможным. Сколько взрослые умы ни бились, сталь оставалась неприступной.       — Нужно увезти его отсюда. Мало ли кто прознает. Макарова, это же тема твоей научной работы? Собирайся, повезёшь находки в университет. Там сразу передашь Нине Михайловне, пусть попытается открыть. И сама там не ленись. Работы непочатый край.       Настя кивнула, ощущая неприятное покалывание под кожей. Интуиция била тревогу, предвещая недоброе, но спорить с профессором — занятие гиблое. Да и кому расскажешь о своих предчувствиях? Спишут на усталость. Вечер обещал быть бесконечным. Нужно собрать вещи, упаковать артефакты, и, главное — надёжно зафиксировать этот чёртов меч. Почему-то от него веяло ледяным холодом, вопреки знойному летнему дню.       В палатке царил хаос. Учебники, тетради, полупустые банки из-под кофе — всё слилось в единый ком. Катя, как всегда, растворилась в пространстве. Настя вздохнула и принялась за дело. Бережно заворачивая хрупкие черепки керамики в мягкую ткань, она старалась не думать о странном оцепенении, охватившем её при виде катаны. Что-то в этом клинке было не так.       Закончив с упаковкой, Настя выбралась из палатки. Солнце уже целовало горизонт, раскрашивая небеса в багряные тона. Не обнаружив подругу, Макарова оставила короткую записку и отбыла восвояси. Студентка намеренно выбрала ночное время для поездки: машин на трассе меньше, да и солнце не слепит глаза.       Едва покинув пределы деревни на пару километров, старенькая синяя «Нива» предательски заглохла.       — Да чтоб тебя! — громко хлопнув крышкой капота, девушка с досадой пнула колесо. Внутри всё выглядело исправным. Почему машина вздумала бастовать, оставалось загадкой. Бензин в наличии, аккумулятору ещё рано в мир иной.       Макарова извлекла смартфон из кармана хлопковых брюк и попыталась поймать сеть. Тщетно. Полный штиль. Оставалось два варианта: дождаться рассвета и автобуса группы, или толкать машину, надеясь на встречу с добрым самаритянином. Терять силы Настя не хотела. Да и далеко толкать машину она попросту не сможет. Помянув всех и вся недобрым словом, студентка нырнула обратно в салон, заблокировав двери и включила радио. Как назло играл Пирожков.       Дабы скоротать томительные часы ожидания, девушка потянулась на заднее сиденье, где покоилась упакованная находка. Освободив меч от пелён, студентка коснулась рукояти. Одним резким движением она извлекла клинок из ножен. Глаза её расширились от удивления и ужаса.       — Вашу дивизию. Что мы такое откопали? — рассматривая движущиеся зрачки на лезвии катаны, девушка присвистнула. Да, именно в такие моменты в книгах и кино появляется либо ангел, либо антихрист. Становиться главной героиней какой-нибудь авантюры Макаровой не улыбалось ни разу. Однако справа кто-то вырвал дверь.       Тварь, учинившая разбой, не смахивала ни на ангела, ни на антихриста. Скорее, на нечто среднее между волком и человеком, с пылающими в темноте глазами и оскалом, полным острых зубов. Настя отшатнулась, инстинктивно выставив перед собой катану. Клинок странно завибрировал в руке, словно оживая.       Монстр издал утробный рык и бросился в атаку. Настя успела увернуться, проскользнув у него под ногами. Выбежав на дорогу, студентка изучала мутанта. Да, чтобы она ещё раз не поверила россказням местных. Чудовище снова прыгнуло, успев зацепить её плечо. Острая боль пронзила тело, вырвав крик из груди. Рука бессильно повисла вдоль тела.       — Да что за чертовщина? Где тут мой рыцарь в сияющих доспехах? — едва увернувшись от очередного удара, девушка нахмурилась. Спасения ждать неоткуда, она все-таки не в подростковой книге. Тут либо она убьет, либо её пустят на фарш. Настя взмахнула катаной, целясь в шею твари. Почему именно туда? Студентка не знала, просто доверилась ощущениям. Клинок рассек воздух, и с глухим стуком отделил голову от туловища. Монстр рухнул на землю, сотрясаясь в предсмертной конвульсии.       Не веря своим глазам, студентка осела на колени, едва сдерживая рвотный рефлекс. Как? Как она смогла это сделать? Теперь она убийца? Ей прямая дорога в тюрьму или в психушку? Дрожь прошибла тело. Макарова отродясь не держала в руках оружие, если не считать кухонного ножа, но это совсем другое.       Настя, с трудом переводя дыхание, доковыляла и рухнула на сиденье. Рука дрожала, а плечо горело адским пламенем. Кровь просачивалась сквозь разорванную ткань свитшота. Вырвав кусок какой-то тряпки, Макарова соорудила некое подобие перевязки. Девушка перевела взгляд на катану. Зрачки на лезвии словно ухмылялись, прищуриваясь, а потом и вовсе закрылись.       — Э? Ты что, заснул? А ну-ка, живо открывай свои глазёнки! Это же всё из-за тебя, да?! — только девушка занесла руку, чтобы стукнуть его оземь, как спиной ощутила чей-то пристальный взгляд.       — Не советую этого делать. Иначе умрёшь, — голос, пропитанный лютым холодом, эхом отдавался в голове. С трудом подняв глаза, она увидела мужчину. Знакомого. Три пары глаз и фиолетовое кимоно. Мозг смутно воскресил в памяти события минувшей ночи. Так это был не плод её пьяного бреда? Лучше бы он. Да почему именно она-то?       — Тебе клинок нужен? Возьми, только меня не трогай, — выдохнула девушка, пытаясь унять дрожь. Если отдаст оружие добровольно, её не превратят в шашлык, ведь так? Настя долго смотрела в лицо нежданного визитёра, протягивая ему оружие, убранное в ножны. Ему оно явно к лицу больше, чем человеку. А какую-нибудь сказку о пропаже клинка, Макарова сочинить сумеет, тем более рана в наличии имеется.       Неожиданно мужчина оказался слишком близко. Настя ощущала его дыхание. Тело сковал леденящий ужас, а кончики непослушных волос щекотали щеку девушки. Нечисть жадно втягивала аромат её крови. Настя судорожно сглотнула, зажмурившись. Видать, это её судьба — быть сожранной маньяком-пауком.       — Твоя кровь пахнет им. Ты пойдёшь со мной, — девушка не успела и глазом моргнуть, как оказалась закинута на плечо незнакомца. Плечо снова пронзила острая боль, но бранные слова пришлось сдержать. Девушка тщетно пыталась вырваться. «Им? Кем 'им'? И почему я должна идти с ним?» — вопросы роились в голове, но ни один не находил ответа. Страх парализовал волю, лишив сил для сопротивления. Единственное, что ей оставалось — наблюдать за удаляющимся пейзажем, чувствуя, как её уносят всё дальше и дальше от привычного мира.       — А вот вчера говорил, что я так воняю, что и есть совсем не хочется. А сегодня уже на руках носишь.       Мужчина не обращал ни малейшего внимания на её попытки вырваться и колкости. Его шаги были твёрдыми и уверенными. Давящее молчание заставляло девушку чувствовать себя ещё более уязвимой и беспомощной. Она гадала, что ждёт её впереди, какие испытания ей придётся вынести.       Вскоре они оказались в густом мрачном лесу. Лунный свет едва пробивался сквозь плотную листву, создавая атмосферу таинственности и опасности. Мужчина остановился у небольшой хижины, скрытой от посторонних глаз. Он сбросил девушку на землю, словно мешок с мусором. Скорее всего, она и была для него мусором, интересным лишь из-за странного запаха.       — Заходи, — отрывисто бросил он, не глядя на неё. — И не вздумай бежать.       Девушка поднялась, отряхиваясь от грязи. Страх никуда не делся, но на смену ему пришла злость. Кто он такой, чтобы так с ней обращаться? Она ещё покажет ему, где раки зимуют. В ногах у неё ползать будет и землю горстями жрать его заставит. Сглотнув обиду, она переступила порог хижины, готовясь к тому, что ждёт её впереди. В конце концов, хуже уже не будет, ведь так?