Не по плану

      Кладя на свежую могилу букет из белых лилий, Катерина думала о том, как нелепо выглядят эти цветы — слишком правильные, слишком чистые, чтобы покрыть беспорядок, который оставила жизнь. Всё казалось неправильным. Она не должна была этого делать. Солнце светило по‑детски беспечно, как будто у него не было понятия о происходящем. Оно грело лоб и плечи, и от этого наглого света все маски на лицах вокруг казались ещё ярче — выжженные скорби, выученные позы траура.       Родители Анастасии стояли прямо, как солдаты на параде чужой боли. Отец сжимал кулаки, словно пытаясь удержать в них слова, мать держала шёлковый платок и время от времени мочила его губами; их горе казалось театральным, наглым и ненужным для Пак. Катя знала этих взрослых — чужих для её подруги людей. Она была уверена: Настя не стала бы смотреть на них даже на собственных похоронах.       Поиски длились чуть больше месяца — ночные патрули, фонарики, голосистые объявления, плакаты, вечные допросы. Пак лично участвовала в поисках, срывая голос от криков и скрипя ботинками по грунтовым тропам. Родители лишь изображали переживание о единственной дочери. В тот осенний день, когда нашли тело Анастасии, Катя потеряла сознание. Надежда рухнула в пропасть. В берлоге медведя обнаружили останки: рост, вес и личные вещи подтвердили — это Макарова.       Следователи выдвинули версию: машина заглохла, она вышла за помощью и нарвалась на медведя. Для многих этого было достаточно — страшная, быстрая смерть, природное объяснение, и можно возвращаться к делам. Для Катерины это не стало объяснением. Что‑то внутри упорно твердило, что не всё сходится. Настя никогда бы не покинула машину, тем более ночью. Катя помнила вырванную дверь автомобиля — такое животное не могло сделать.       Теперь у неё не осталось ничего, кроме воспоминаний — они тянулись, как нитки, переплетаясь в клубок. Катя вспоминала каждую привычку подруги, каждую крошечную странность. Настя всегда завязывала неряшливую гульку, едва появлялась работа; когда думала, записывала мелькающие мысли на любой поверхности. Она пила кофе из одной и той же кружки с трещиной, которая стала её печатью: когда‑то наклеила на неё маленькую бумажную наклейку с надписью «прокляну», но всё равно брала кружку снова и снова. Настя прятала запах сигарет — из‑за аллергии Катя — какими‑то странными духами с распродаж.       Она прятала в книгах записки: маленькие квадратики с каракулями и напоминаниями: «Не забудь съездить к маме», «Кать, возьми зонт». Иногда Катя находила их в своих ботинках, в кармане пальто, иногда — в коробке с печеньем. Макарова бормотала по дороге в аудиторию мелодию, которую Катя потом напевала всё утро. Она умудрялась засыпать на самой неудобной скамейке в библиотеке, уткнувшись лицом в учебник.       Катерина опустилась на колени. Земля под руками была мягкая, ещё не успевшая уплотниться. Слёз не было, хотя боль острыми шипами протыкала сердце. В глубине упрямо светила табличка: это не Анастасия. Главная деталь не сходилась ни с чем — и её так и не нашли.       Вернувшись после похорон, Пак первым делом полезла искать информацию о пропавших в тех местах. Местные много говорили о странных исчезновениях — и студентка предпочла поверить в местные байки или в какую‑то нечисть, чем в удобную версию с медведем. И главная деталь не сходилась с той версией. Найденное оружие пропало. Просто исчезло. Катерина сначала думала на людей ведущих расследование, но это оказалось ошибкой.       — Я найду и приведу тебя домой, засранка.       

***

      — Твою мать… — прошептала она, пятясь от мерзкого зрелища. Слюна, тягучая и грязная, мерзко шлепалась на деревянный пол. Существо, словно порожденное кошмарным союзом обезьяны и осьминога, ощерилось клыками. В безумном взгляде плескалась лишь жажда крови.       Уверенность Макаровой в том, что все эти демонические отродья беспрекословно повинуются воле ее предка, испарилась в одно мгновение, как бензин из пролитой канистры на солнцепеке. А ведь всего пару часов назад она решила выйти из душной комнаты, размять затёкшие ноги, а на самом деле вынашивала коварный план: стащить у шестиглазика, потом и кровью откопанную, катану. И почему она вечно попадает в неприятности?       Археолог сорвалась с места, не разбирая дороги. Адреналин обжигал кровь, подгоняя ее вперед, позволяя бежать на пределе возможностей. Бесконечные повороты коридоров, и утробное рычание, преследующее по пятам. В очередном вираже студентка вылетела к краю пропасти. Внизу разверзлась бездонная тьма. Что же делать? Отчаянно соображая, девушка рискнула прыгнуть, надеясь дотянуться до противоположной стороны. Промах. Пальцы побелели, судорожно вцепившись в край обрыва. Анастасия повисла над зияющей бездной.       В романах обычно появлялся герой и спасал девушку из беды. И где же её демонический спаситель? Где хоть кто-то на белом коне, с мечом на перевес? Макарова тряхнула головой, подтягиваясь из последних сил. Лёжа на холодном дереве, девушка пыталась отдышаться и успокоить сердцебиение. Нет, в прошлый раз «помощь» явилась в виде невинного лунного света, и привела ее прямиком в эту ловушку. В этот раз мог явиться и кое-кто гораздо, гораздо хуже.       Успокоившись, студентка, ударила себя по лбу. И как теперь ей вернуться назад? Что если она вновь встретить какое-то чудовище? Всё равно лучше двигаться, чем ждать у моря погоды. Отряхнув лосины, Макарова уверенным шагом пошла в неизвестность.       «Там безумие ночи. В беспокойном этом сне. Он меня коснуться хочет, тоже тянется ко мне.»       Напевая что-то из запыленного плейлиста, она шла вперед, стараясь не смотреть в темные проемы комнат. Дверь своей комнаты Анастасия пометила белой лентой, когда-то сдерживавшей непокорные локоны. Если повезет, найдет, а нет — поднимет крик, разорвет тишину отчаянным зовом о помощи. Очередной поворот. Удушающий запах крови ударил в нос, заставив зажать его и бежать, не оглядываясь. Кто-то вновь стал пищей для голодного демона. Пройдя еще несколько шагов, Макарова почувствовала, неожиданную пустоту под ногами.       «Только не снова!»       Удар спиной о землю выбил остатки воздуха из легких. Анастасия закашлялась, пытаясь отдышаться. В нос ударил запах сырой земли и прелой листвы. Поднявшись, она огляделась. Вокруг простирался лес, освещенный тусклым светом луны, пробивавшимся сквозь кроны деревьев. Высокие сосны, словно часовые, окружали ее со всех сторон. Где она? Есть ли шанс, что кто-то решил вернуть её назад?       На бледном лице возникла слабая улыбка. Она на улице! Наконец-то свежий воздух, маленькая свобода. Даже если её выкинули специально, благодарности и радости девушки не было конца и края. Шанс сбежать от безумцев выпал именно сейчас. Макаровой нужно найти тех самых охотников и попросить помощи. Только как это сделать?       «Хэй, привет. Меня перенесло во времени и именно из-за меня погибли ваши товарищи, помогите мне. Пожалуйста.»        Бред. Мудзан явно следил за ней и не позволит сделать этого. Раз в ней течёт его кровь, то может ли он управлять ей, как другими демонами?       — Боже, когда я смогу вернутся к 2д мальчикам и спокойной жизни? — посмотрев на ночное небо, Настя раздосадованно выдохнула и пошла вперед. Сначала выйдет хоть куда-то, а потом спокойно подумает.       Хруст веток под ногами сначала заглушал все остальное — затем в воздухе зазвенел тонкий, почти невидимый звук: как будто кто-то провёл по натянутым струнам. Настя замерла. Сердце начало колотиться в груди так, будто хотело выпрыгнуть наружу. Огонёк в домике, который она заметила не так давно, стал ближе, но теперь она видела не только свет — меж деревьев блестели тонкие белые нити, ловко переплетённые в правильные узоры. Они дрожали от каждого шевеления деревьев.       «Сначала демоны, сейчас пауки, а что дальше? Магия и драконы?»       Она остановилась на краю поляны. В воздухе вновь витал аромат крови с примесью ещё чего-то— странным, болезненно-сладким запахом, который вызывал в памяти одновременно детство и опасность. Под ногами шуршали какие-то маленькие белые создания — пауки, почти прозрачные, с быстрыми ногами. Они сновали по стволам, тянули паутину к земле, оставляя за собой тонкий серебристый след.       Из тени перед домом вышел он. На первый взгляд — мальчик, лет на десять, с тонкими чертами лица и глазами, которые смотрели слишком остро. Его кожа бледная, как у кого-то, кто почти не видел солнца, а в уголках рта засыхали мелкие капли крови. Похоже она прервала трапезу.       — Ты…тоже демон?       Мальчик склонил голову набок, смотря на Настю, как на самую последнюю дуру. В его взгляде не было ни детской наивности, ни страха. Кто еще может обитать здесь?       — Так, ты тот человек, которого приказали не трогать? От тебя слабый запах господина.       «Сколько еще раз мне скажут, что от меня воняет непонятно чем?!»       Он сделал шаг вперед, и паутина под его ногами задрожала, словно струна. Настя заметила, что он не касается земли, а парит над ней, окутанный мерцающим серебристым светом паутины. Запах крови стал сильнее, почти осязаемым.       — Да, да тот самый. — Макарова небрежно махнуло рукой, пытаясь скрыть раздражение. Хотела сбежать к людям, но опять наткнулась на людоедов. Ну и судьба у неё. — Слушай, я могу переночевать у тебя? Утром свалю, обещаю.       Мальчик-демон окинул ее оценивающим взглядом, будто прикидывая, сколько хлопот от нее будет. В его глазах мелькнула искра не то презрения, не то скуки. Настя чувствовала, как напрягаются мышцы в ее плечах, готовые в любой момент сорваться в бегство. Но куда бежать? В лес, полный пауков и запаха смерти? Или довериться этому странному созданию, излучающему одновременно детскую невинность и древнюю угрозу?       — Хорошо, — процедил он, слегка поморщившись от ее запаха. — Но помни: никаких глупостей. И не трогай паутину. Она меня кормит.       Он повернулся спиной и скользнул в дом, оставляя за собой шлейф болезненно-сладкого аромата. Настя помедлила, а затем, собравшись с духом, последовала за ним. Внутри оказалось еще хуже, чем она представляла. Полумрак, затхлый воздух и повсюду — паутина. Она перекрывала окна, свисала с потолка, образуя мерцающие коконы в углах. И всюду сновали маленькие белые пауки, неустанно плетущие свои серебристые нити. Мальчик стоял посреди комнаты, сложив руки на груди.       — Здесь спи. — Он указал на подобие ложа, сплетенного из паутины и покрытого сухими листьями. Настя поморщилась, но промолчала. Спорить с демоном, пусть и выглядящим как ребенок, было явно не лучшей идеей.              — А ты? — спросила она, стараясь держаться от него подальше.       — Я не сплю, — ответил он, не отрывая от нее взгляда.       — А если сказку расскажу? — девушка прикусила себе язык. Ну вот опять, сначала говорит, потом думает. Но для неё действительно будет лучше, если демон не будет остаток ночи пялиться в упор. И вновь взгляд, как на идиотку, но сменился едва мелькнувшими интересом и чем-то ещё.       — Я посчитаю это благодарностью за то, что не дал съесть тебя другим.       Скажи студентке пару месяцев назад, что в ночной тишине, она будет рассказывать сказки ребенку-людоеду, Макарова без раздумий утопила бы того шутника в студенческом туалете. А сейчас тихо пересказывала пауку Алладина, по инерции едва приобняв. Похоже рациональность покинула её окончательно, раз она осмеливается на такие вещи.