Сила любви

Прошел год с момента победы над Волдемортом, но Драко так и не смог закончить Хогвартс. Несмотря на домашний арест, ему выдали разрешение на посещение занятий, но он не хотел им пользоваться. Во-первых, уроки были чисто теоретическими, ибо Драко лишили магии на время срока заключения. Во-вторых, находиться в аудитории рядом с аврором, которого приставили для надзора, Драко посчитал унизительным. Впрочем, Тед и Гойл не постеснялись подобного и учились сейчас на восьмом дополнительном курсе, организованном специально для старшеклассников, чье обучение прервала война. Малфой периодически получал письма от друзей, в том числе и от Панси, которая тоже обучалась на дополнительном курсе, только в свободном режиме, — ее на суде оправдали. Но Драко считал эти письма невероятно скучными. Ему сейчас всё казалось скучным. На восьмом курсе не было Поттера. Без него Хогвартс померк, и Малфой даже не ожидал, что его это настолько заденет. Драко всегда хотел дружбы с Поттером, с самого первого момента их встречи. Точнее, когда осознал, что тот щуплый зеленоглазый мальчик из магазина мантий и Золотой ребенок — одно лицо. Драко тогда показалось, что он выглядит гораздо выигрышней, чем будущие друзья Поттера, и решил отмести их, смело протянув Герою руку для знакомства. Но был отвергнут. Это оставило глубокий след в сердце. Драко решил, что возненавидел с тех пор Золотого мальчишку, но не тут-то было. Когда Поттер вытащил его из адского пламени, когда Драко летел на метле, прижимаясь к нему всем телом, он понял, что мечтал о подобном все семь лет обучения: чтобы Поттер защищал его и спасал. Вот как сейчас. Драко вцепился в него не только от страха, но и от нахлынувших чувств — внезапных и нежных. И пусть это был всего лишь момент, несколько мгновений, пока они вместе летели, но Драко использовал его на полную катушку, сжимая тело героя так сильно и так горячо, что даже заплакал. А то, что он был спасен, лишь усилило эти чувства. Когда они с Поттером свалились на пол, вылетев из злосчастной Тайной комнаты, Драко быстро вытер слезы и взял себя в руки, как всегда делал перед отцом, чтобы не получить за слабость. Но Поттер взглянул так взволнованно, что Малфой понял: зареви он сейчас, Герой прижмет его к сердцу и начнет утешать. Но он не стал этого делать, чтобы не разочароваться. А вдруг не прижмет? В этом вихре смешанных чувств Драко просто сбежал, куда глаза глядят, стараясь не думать о том, что в адском огне сгорел Крэбб. Он слышал, что Гойл бежит следом, тоже в шоке и ужасе. Они отдышались лишь в пустой аудитории — в классе младших, — и там Драко позволил себе тихонько повыть, к чему друг Грег давно уже привык и лишь участливо повздыхал. Гойл пришел в себя почти сразу. Но он не влюбился, как Малфой! Его сердце не разрывалось на части от внезапного взрыва чувств! Для него ушел только страх, ибо опасность пока миновала. А вот чувства Драко поселились в его душе навсегда. И теперь мучили сердце, втыкая в него булавки или поджаривая в том самом огне, который, казалось, ему больше не угрожает. Поэтому Драко потерял дар речи, когда увидел мертвого Поттера на руках у Хагрида. Сердце вдруг стало камнем, пропустило удар, а потом рассыпалось в дребезги. У него подкосились ноги, но его позвали родители. В толпу Пожирателей смерти. Измученный несчастный отец и взволнованная, но стойкая мать. Драко тоже решил быть стойким, поэтому поборол себя, откинул мысли о смерти только что приобретенной любви и вышел из толпы учеников, ибо его там больше ничего не держало. Его обнял Темный лорд, и Малфой даже поплакал у него на плече. Злодей погладил его по спине, и это ощутилось, как утешение. Драко был рад и такому. Но потом Поттер очнулся. Драко осознал, что случилось, лишь когда родители выволокли его из толпы и оттащили подальше от места сражения. Которое тут же и началось, как только Хогвартс обрел своего героя. А Малфой обрел новые муки. Чувства усилились и так стремительно нарастали, что Драко периодически задыхался и выл от безответности. К счастью, родители принимали эти припадки за послестрессовую депрессию. Драко не хотел никого видеть, перед судом слег, потому что подсознательно не желал там присутствовать. Потом всю ночь прорыдал, когда узнал, что наказание смягчили — и ему, и отцу, — а мать и вовсе простили. Оказывается, она спасла Герою жизнь в самый напряженный момент противостояния, и Поттер, конечно, не преминул отблагодарить ее, учитывая последующее освобождение от зла всего волшебного мира. Год домашнего ареста и лишение магии всего лишь на тот же срок — разве это наказание за грехи? Да просто смешно. Малфою даже разрешили учиться — пусть и под надзором. Но он не хотел. Всё, что он жаждал, это дождаться последнего дня заключения и в тот же день помчаться к Поттеру, чтобы лично выразить благодарность за спасение и защиту (действие вполне в рамках приличий). Но на самом деле Драко до боли во всех фибрах души хотел увидеть его. Написать он не решился. За всех Малфоев Поттеру написал отец — длинное письмо с благодарностью и даже (Мерлин, серьезно?) с извинениями. Впрочем, достаточно было взглянуть на осунувшееся лицо родителя, его поникшие плечи и тусклость в глазах, чтобы понять, почему он стал таким смирным. Присутствие Волдеморта в их доме и все связанные с этим события сломили его психику. Он даже начал называть Драко «сынок», постоянно обнимал его, шмыгая носом, на что, впрочем, Малфой-младший всегда отвечал взаимностью. А еще Драко много времени проводил в библиотеке. Наводил там порядок, раскладывал разбросанные книги и фолианты, затаскивал их на верхние полки, карабкаясь по длинным деревянным стремянкам. Мама, оставшаяся при свободе и магии, сначала хотела помочь, но Драко сказал, что не стоит — физические нагрузки помогают ему приводить мысли в порядок. За ним присматривал только эльф, один из немногих выживших слуг, и пару раз ловил Драко при помощи левитации, когда тот терял равновесие и едва не падал с лестницы. В период заключения Драко много читал, в том числе учебники по восьмому курсу. По сути, он получал образование в домашних условиях, поэтому все же надеялся сдать ЖАБА, если получит возможность хотя бы месяц попрактиковаться в полученных знаниях. Ведь ему вернут магию, когда освободят, а это должно случиться где-то в июле. Но в августе в Хогвартсе всегда назначаются пересдачи. Драко отвлекался в учебе, заставлял свой мозг мыслить и соображать, а не плясать под дудку сердца какие-то неимоверные танцы. Отец тоже читал, — сначала молча, потом обсуждая с сыном. Мать вечерами всегда была рядом с ними, заканчивая свои благотворительно-исправительные работы на свободе, а еще приносила газеты. Сначала там много писали о победе и Поттере. Потом о том, что Герой не выдержал такого внимания и закрылся в особняке на Гриммо, чтобы спокойно и без вмешательства лишних глаз пережить там смерть близких: дяди, одного из Уизли — Фрэда, кажется, — других погибших друзей, а так же профессора Снейпа, который на самом деле оказался героем. Кстати, в статьях беспрестанно и нагло обсуждалась любовь легендарного зельевара к матери Поттера, но лишь до тех пор, пока Герой не явился в одну из редакций и не набил морду директору с помощью обычных магловских кулаков. Говорили, что он был пьян и не соображал, что творил. Но Драко казалось, что вполне соображал. Бестактное перемывание костей семье, особенно умершим ее членам, — это мерзко. Малфоям тоже поначалу досталось, но Поттер и это пресек. Он слишком расположился к матери Драко, поэтому защищал ее, как свою, а заодно и ее семью. Малфоя это тоже глубоко потрясло. Он вообще весь год выглядел потрясенным. Своей внезапной любовью, ее немыслимой силой, депрессией Поттера, ибо тот явно в нее впал, потому что в итоге закрыл свой особняк ото всех, за исключением одной только Грейнджер. Но что особенно поразило, поместье Блэков было открыто и для матери Драко. Она даже ходила туда пару раз и рассказывала, что Гарри все хуже, он сильно пьет и похож на привидение. При нем находился только стрый слуга, верная подруга и… всё. Младшая Уизли в особняке тоже не появлялась, и это Драко очень даже порадовало. Хотя, какой смысл ликовать? Что Малфой задумал? Заполучить любовь Поттера? Ха! Он даже дружбу его не смог получить. Но Драко год сидел дома — и стал утопать в мечтах. Пусть и в совершенно несбыточных. Он сам был ужасно подавлен. Маяком, к которому стремилась душа, не давая телу сдать окончательно, была надежда выйти наконец-то на волю и увидеть Героя. Драко найдет способ прорваться сквозь защиту особняка, да хотя бы с помощью мамы. Ее он пока в эти планы не посвящал, но мечту постоянно лелеял. Она рухнула за день до долгожданного срока: Драко прочел в очередной газете, что Поттер исчез, а особняк на Гриммо окутан волнами магии, пугающе сильной и неясного происхождения.

***

Авроры сделали всё, что могли. Гарри не покидал стены дома, ибо последний след вел в подземелья — старинные подвалы особняка. Там мрак сгущался, но пройти через него оказалось никак невозможно. Аврорат срочно искал решение этой проблемы, но волшебный мир уже обуял страх. Что могло означать это исчезновение? Поттер дважды уже умирал и столько же раз воскрешал. Он собрал все дары Смерти и приручил бузинную палочку. Ах, да! Самое главное! Палочка исчезла из гроба профессора Дамблдора, где мирно покоилась вот уже год, и след ее тоже обнаружился в том злосчастном подвале особняка на Гриммо. «Сила магии, окружающей возможное нахождение тела Героя…» Малфой нервно сглотнул. «Тела»?.. Его вывернуло прямо на стол, где лежала газета, которую он читал. Хорошо, что никто не видел (кроме слуги, конечно, который тут же прибрался). Драко встал раньше родителей, — ему не спалось, — а новости принесла утренняя сова. Малфоя всего затрясло, когда он прочел слова о «теле Героя». Авроры уверяли, что именно оно лежит в защитном черном облаке, которое они обнаружили в одном из полуразрушенных помещений древнего подземелья Блэков. Малфой бы усомнился, но к статье прилагалось неразборчивое колдофото ступни. Она едва виднелась в темном дыму, но ее принадлежность своему обладателю точно установили. Дым не давал пройти никому, сквозь него было невозможно даже просунуть багор, чтобы извлечь тело обычным магловским способом. Заклинания растворялись, пара палочек авроров, кто все же пытался преодолеть магическую преграду, просто сгорели до тла. Драко обуял ужас. Всё, чего он хотел, это помчаться к особняку и прорваться сквозь дым, пусть даже это будет стоить ему жизни. Лучше уж умереть, чем жить без Поттера. Малфой не на шутку взрастил свои чувства, пока жил в четырех стенах. Но о чем он мечтал? Он даже аврорский барьер, который окружал его собственный особняк, не мог преодолеть. Особенно не имея магии. Что уж говорить о загадочном темном дыме неизвестного происхождения, при этом обладающем силой самого Мерлина. А то и десяти сразу. Что Драко мог?! Чтобы не тревожить родителей, он кинулся в свою спальню и притворился больным. Стараться особо не приходилось. Слуге он запретил говорить, что читал утреннюю газету. Малфой знал, что родители не станут беспокоить его, особенно пугающими новостями, пока он недомогает. А этого только и требовалось. Ни мать, ни отец не знают, каким ударом стало для Драко сообщение о Герое. Они не представляют, как он отчаянно вцепился в надежду, что в дыму вовсе не Поттер или что он ещё жив. Почему сразу умер-то? Сердце не бьется — вот в чем проблема! В крови странное вещество, — это определили на расстоянии, — неведомое доселе проклятие. «Скверна» какая-то — так ее окрестили авроры. Но Драко не хотел верить и, лежа в постели, как сумасшедший, отмахивался руками от навязчивых страшных мыслей. В итоге Магия погрузила его в спасительный сон. Но лучше бы не погружала.

***

Драко приснился кошмар. Его мечта сбылась так явно, что он решил, будто всё происходит в реальности. Он обнаружил себя на дорожке к особняку на Гриммо, который почему-то парил в воздухе. Всё пространство вокруг было погружено в странный сероватый туман. Парила земля, раздробленная на части. Чтобы достичь двери, Драко пришлось прыгать по небольшим каменным островкам, которые, как и дом Поттера, плавали в воздухе. Внизу земли тоже не наблюдалось. Под камнями виднелась беспроглядная бесконечная пустота. Оступись — и полетишь туда, а падение будет вечным. Поэтому Драко очень осторожно перепрыгивал с одного островка на другой, сосредоточившись и рассчитывая силы. Только однажды едва не соскользнул в бездонное нечто, и сердце обдало липким колючим холодом. Но все же он добрался до двери — и постучал в нее. Стук отдался эхом по всему окружающему пространству. Безжизненному и пугающему. Где-то послышался тихий зловещий смех, мимо что-то промчалось, внизу и вверху промелькнули какие-то тени. Становилось всё больше не по себе, и Драко затарабанил в дверь, потому что хотел видеть Поттера и обрести в нем опору. Вдвоем не так страшно. Дверь открылась. Поттер показался в проеме — пьяный, с устало-горестным взглядом. Он глядел исподлобья, был немыт, непричесан, от него дурно пахло. И все равно Малфой был рад его видеть. Даже таким. — Поттер… — прошептал он. — М? — безучастно спросил Герой. — Как ты тут? — Да ничего… — Это ведь не твоя ступня в дыму? — Драко задал идиотский вопрос, не очень-то контролируя свои действия в этом сне. — Ты же не мертвый? Гарри вздохнул, невесело усмехнулся и, прислонившись плечом к косяку, отпил из бутылки. — Драко, — назвал он по имени. — Я не мертвый, но умираю. Ступня, к сожалению, моя. — Он поднял ногу, показывая ее Малфою, и тот с ужасом обнаружил, что часть голени Поттера отсечена. Тело пробил озноб, Малфоя замутило. С обрубка ноги капала черная кровь. Драко, дрожа всем телом, оторвался от кошмарного зрелища и перевел взгляд на лицо Героя, непонятным образом сохраняющее спокойствие в такой ситуации. Ведь ступню ему отрубили только что! Гарри слегка усмехнулся и кивнул Драко за спину. — Не переживай, Малфой. Здесь ничего зря не пропадает. Драко обернулся, проследив его взгляд, и потрясенно замер. Он увидел у себя за спиной двух жутких существ. Один напоминал лысого гоблина, только с огромной пастью во всю голову, полной острых зубов. Второй имел вид обгоревшего человека, умершего от ожогов, подгнившего и после восставшего. Его жуткий рот тоже наполняли гнилые черные зубы. Малфой в жизни не видел такого уродства. Что за кошмарный вымысел? Мало того, оба вурдалака — иначе их никак не назвать — были облачены в броню и имели оружие. Это были воины! Какого-то кошмарного легиона! Но не сражения их сейчас волновали. Они с рыком и визгом дрались за кусок пропитания. Царапая когтями друг друга, они делили добычу, а разорвав ее на две части, начали жадно жрать, чавкая и злобно поглядывая по сторонам белесыми гнилыми глазами. Драко присмотрелся к их трапезе. Это была нога Поттера! Мелкому существу досталась стопа, высокому — половина голени. Голова пошла кругом, Малфоя снова вырвало, он стал задыхаться, а проснулся от кашля, на руках у слуги, который избавлял его от остатков блевоты. Драко едва не захлебнулся во сне.