Хроники стальных сердец

2525 год. Пункт назначения: Колониальное поселение «Новая жизнь». Режим: Автопилот Экипаж: 298 человек. Пассажиры: 5000 человек. Космос был безмолвным океаном, чернильное полотно которого расчерчивали серебряные нити звёзд. В этом безграничном мраке, на расстоянии многих световых лет от Земли, двигался «Альтаир» – межзвездный колосс, несущий в своих недрах надежду человечества со скоростью, недоступной предыдущим поколениям. Ему предстоял путь длиной в 120 лет. Издалека его форма напоминала геометрически вывернутую стрелу: вытянутый корпус, к которому под прямым углом прикреплены три гигантских полукольца. Эти массивные структуры медленно вращались вокруг оси, создавая притяжение там, где его не было – имитация жизни среди безжизненного вакуума. Внутри колец – палубы, где когда-то, за несколько месяцев до прибытия на планету, должны будут проснуться тысячи душ: будущие колонисты. Носовая часть корабля скрывала навигационные системы и щит, который принимал на себя удары метеоритов. В хвосте – ядерное сердце корабля: реактор, ресурсно питающий его ход, свет, тепло и искусственный интеллект, управляющий всем этим. В кольцевой зоне команды корабля находились отсеки гибернации экипажа. Внутри было тихо. Тишина была почти физически ощутимой – густой, будто обволакивала модули с гибернационными капсулами, блестящие металлические коридоры, зеркальные залы и пустой ресторан с идеально расставленной посудой. Альтаир был не просто кораблем. Он был городом-призраком, запечатанным в сталь и стекло. Машина, которой суждено находиться в пути, но не жить. Спустя 30 лет. Корабль давно покинул Солнечную систему, миновал холодные орбиты Плутона и Эриды, унося в своём лоне пять тысяч спящих пассажиров и почти три сотни членов экипажа – каждый в своей капсуле гибернации, каждый как отдельная нить в ткани будущего мира. Но космос не терпит иллюзий безопасности. Поток метеоритов, рой древнего камня и металла, пересёк путь Альтаира. Корабль автоматически активировал защитное поле. Часть обломков была сожжена в атмосфере щита, другие – отклонены. Однако один фрагмент, слишком огромный, чтобы полностью сгореть в щите, проскользнул, пробив обшивку второго техсектора и попав в корпус ядерного реактора. Свет потух на всём корабле. Функции неисправного пробитого модуля попытались взять на себя другие системы. Работа ядерного реактора была восстановлена. Все программы перезагружены. Свет включился. Но осталась неисправность капсулы номер 1526. Импульс, ничтожный на фоне всей корабельной электросети вызвал цепную реакцию сбоя в биомедицинской системе поддержки жизнеобеспечения. Капсула распознала нештатную ситуацию и, согласно автономному протоколу, начала процедуру пробуждения.

***

Сон отступал. Он не исчезал, а постепенно растворялся, будто пленка, наложенная на реальность. Эван Бакли по прозвищу Бак с трудом открыл глаза и попытался понять, где он. Тело не слушалось, голова разрывалась от боли, разум с трудом собирался в картину. Купол капсулы раскрылся, и перед ним возникла голограмма женщины в форме экипажа. Она выглядела спокойно, её голос был ровным, безэмоциональным. – С пробуждением, Эван Бакли, пассажир второго класса. Вы завершили стодвадцатилетний период гибернации. До планеты назначения осталось четыре месяца. Пожалуйста, пройдите в вашу каюту, восстановите водный баланс и отдохните. Медскан будет доступен по завершении адаптационного периода. Он едва воспринимал слова. Сто двадцать лет? Четыре месяца? Они звучали нереально. Но он повиновался: с трудом выбравшись из капсулы, пошатываясь на ватных ногах, прошёл по коридору, направляясь в каюту. Стенки коридора мягко подсвечивались, сопровождая его путь. Сканер на двери считал его браслет, и створки плавно разошлись. Внутри всё было так, как он помнил по инструктажу: функционально, стерильно, спокойно. Тесная комнатушка включала односпальную кровать, стол со стулом, шкаф для личных вещей и отдельную ванную комнату с душем и туалетом. Когда он вошёл, голограмма девушки появилась вновь, теперь уже во весь рост. – Вам необходимо отдохнуть. Пейте воду. Организм восстанавливается после гибернации. При необходимости вызовите медсистему. Багаж вы сможете получить, отсканировав свой браслет. Бак молча кивнул, выпил стакан воды с обезболивающим и, не раздеваясь, упал на кровать. Следующее пробуждение было намного легче. Головная боль отступила, и сознание было ясным. Он привёл себя в порядок, принял душ и, наконец, почувствовал себя человеком. Радостно предвкушая скорое прибытие на ярко разрекламированную красочную планету, где его ждет новая жизнь, он вошёл в главный корпус, где как ожидалось, должны были собраться проснувшиеся будущие колонисты. Но радость оказалась недолгой. Почему-то кроме него никого не было. Может, они собрались в другом корпусе? Или просто опаздывают? Все разом? Бред. Он обошёл все отсеки. Они были пусты. Ни одного человека. Лишь свет и ровный гул вентиляции. Бак рванул в главный вестибюль и нашел терминал помощи пассажирам. – Альтаир, где все? – Мы все здесь, на этом корабле, – ровным голосом отвечал ИИ. – Я имею в виду, почему я здесь один? Где все члены экипажа? – Все пассажиры и члены экипажа находятся в состоянии гибернации на пути к пункту назначения. – Тогда почему я проснулся? – Вы проснулись согласно штатному расписанию. Так, стоп. Если он проснулся согласно штатному расписанию, и до прибытия осталось четыре месяца, то почему проснулся он один? Почему не проснулись все остальные? Что с ними произошло? – Кто ведёт корабль? – спросил Бак у него. – Корабль ведет автопилот. – Я хочу поговорить с кем-нибудь… из начальства. С капитаном. – Капитан находится в состоянии гибернации в кольцевой зоне экипажа. Доступ осуществляется по специальному разрешению. – Разрешите мне доступ! Внештатная ситуация! – Сожалею, у вас нет доступа. Бак сжал кулаки. Пульс участился. Всё это какая-то бессмыслица или страшный сон. Но он не спал. В надежде получить хоть какие-то ответы, он помчался в обсерваторию. Обсерватория была одной из самых впечатляющих частей Альтаира. Высокий купол с проекцией миллиардов звёзд и туманностей, пульсаров и комет, созвездий и галактик. Можно было вызвать любую проекцию любого небесного тела, и любые астрономические данные. – Что вам показать? – спросил ИИ. – Покажи мне пункт назначения. Пространство посреди обсерватории вспыхнуло, материализуя трехмерную модель: голубоватая сфера, окруженная кольцами орбиты, парила в воздухе. – Конечная точка — звёздная система Эпсилон Лиры. Планета Эпсилон A3V. – Сколько нам еще до нее лететь? Рядом возникли проекции Земли и самого Альтаира, движущегося по протяженной дуге между ними. – Оставшееся время пути – девяносто лет, два месяца и три дня. –Что? Сколько мы пролетели? – Мы пролетели около тридцати лет. Бак застыл. Осознание обрушилось на него ледяным потоком. Сбой в капсуле гибернации. Говорили, что это невозможно. Но вот он здесь. В отчаянии он снова вернулся к терминалу помощи пассажирам. – Почему в моей капсуле гибернации произошел сбой? – решил попытаться добиться хоть чего-то Бак. – Капсулы надёжны, сбой невозможен, – бесстрастно отвечал ИИ. – Но я же здесь? Как я мог оказаться здесь, если сбой невозможен? – Вы проснулись согласно штатному расписанию. – Но лететь еще девяносто лет! – Поправка: лететь девяносто лет, два месяца и три дня! Да что за тупой механизм!? Эта сраная машина не запрограммирована на внештатные ситуации и не знает, что делать! Бак стоял посреди обсерватории, окружённый звёздами и машинной логикой, которая отказывалась признавать очевидное. Всё внутри него требовало объяснений, но корабль молчал, завёрнутый в слепую уверенность своей безупречности. Бак прошёл обратно в главный корпус. Он опустился на одну из скамеек у обзорного стекла и долго смотрел на звездное поле. Космос был спокоен. Альтаир продолжал свой путь. А он – один из тысяч спящих, пробуждённый без причины и без ответа. Что ж, если корабль не может дать ему объяснений, то придётся самому расследовать это дело. А для этого для начала придется изучить инструкции к капсулам гибернации, находящиеся в техническом отсеке. Хорошо, что он хотя бы кое-что понимал в технике. В свое время в поисках себя Бак учился на инженера-механика, работал на заводах, на стройках, потом служил в ВВС, но по-настоящему он обрёл счастье, став пожарным. Тогда он не только нашёл себя, но и обрёл настоящую семью в лице своей команды.