Господь неправильно держит оружие

Кнопочный телефон на столе Адама разразился громом. С такой непритворной ненавистью звонила либо Сара, либо Эвелин — различать абонента по вымышленной ауре рингтона это, конечно, странно, но не невозможно. Адам притворно вздохнул, игнорируя сдержанный смешок Джоны, и поднял трубку. — Кому ты успел насолить? Из-за тебя меня взяли в плен, а невинную девушку убили. Что нужно было сделать для того, чтобы люди пошли на такие меры ради информации о твоем местонахождении? — голос Сары больно бил по ушам. Она не кричала, но тембр был наполнен сталью, а нотки срывались на едва уловимый рык. — Что, прости? О чем ты, какой плен, какая девушка? — насколько бы резкими ни были собственные действия Мюррея, от такого заявления он сам отложил свои дела, состоящие из перебора старых бумаг об исчезновении Линн Мюррей, и поставил телефон на громкую связь. В комнате царил беспорядок, а на кровати, вишенкой на торте, Джона Маршалл обкуривался марихуаной. По всей квартире медленно расползался сладкий запах, от пассивного поглощения которого Адам и сам пьянел. Его носоглотку уже раздражало, но Джона, кажется, совсем не был обеспокоен тем, что он выкурил слишком много. Его глаза заплыли алым, а нервные смешки стали слишком дерганными, резкими и неуместными. Но даже он внимательно прислушивался к словам Сары, хотя казалось, что он не разбирает ни слова. Девушка на другом конце провода томно вздохнула, пытаясь разложить все в своей голове по полочкам перед тем, как начать говорить. — Меня взяли в плен. Держали в какой-то заброшенной больнице, каждый день допрашивали о том, где ты и чем сейчас занимаешься. Звонили в полицию, предлагая меня в обмен на твое личное дело. Когда я отказалась говорить, невинную девушку прирезали на моих глазах. — на последнем предложении Джона неприятно поморщился, а у Сары на секунду сорвался голос, но холодная сталь ее непоколебимой уверенности все же взяла верх и она быстро пришла в себя. Адама, казалось, это совершенно не заботило, но его глаза, тем не менее, нервно забегали. — Ты же им ничего не сказала? Как они выглядели? — он сглотнул, перебирая пальцы. Волосы неприятно лезли в лицо, но он не стремился их убрать. Джона с интересом наблюдал за ним, учитывая, что Адам — не из тех людей, которых беспокоит чужая смерть. Он заботится о собственной шкуре. — Нет, конечно нет! Уф, они носили маски и капюшоны, но они были крепкого телосложения, в черной одежде… Лицо одного из них казалось достаточно уродливым. Ну, то, что мне удалось увидеть. — Сара едва слышно поерзала. Адам закусил нижнюю губу, быстро бросив Хитклифф то, что он скоро ей перезвонит, и отключил звонок. Телефон глухим стуком упал на стол, и Джона от неожиданности подпрыгнул — Мюррей, казалось, совсем забыл о его присутствии. — Что происходит? Тебя вообще волнует что-то, кроме твоей шкуры? — Маршалл был слишком обкурен, чтобы упрекать, но Адам знал — будь он трезв, не обошлось бы бе пафосных речей. — Почему меня должно беспокоить что-то, кроме меня самого? — рявкнул Мюррей, но быстро сжал-разжал кулаки, пытаясь циркулировать дыхание и сосредоточиться на спокойствии, которое осталось разве что в самой глубине его подсознания. — Почему?! Твою подругу взяли в плен, она неизвестно сколько проторчала там. Почему нас даже не допросили, или типа того? Разве это не так работает? — Джона достаточно быстро переключился на свои личные размышления, а Адам — на свои мысли. Уродливый человек в маске… Мог бы им оказаться его «приемный отец», Злоумышленник, или любой другой альтернатив — но для чего? Несомненно, его голова является ценным артефактом — но что он мог сделать, чтобы ради его «поимки» в плен взяли невиновную и никак не причастную к его… деятельности? Возможно, с «поимкой» он копает слишком глубоко. Может, им нужны были провокации, угрозы, что угодно. Может, одному альтернативу на своей «миссии» он серьезно насолил, а они существа мстительные. — Эй, чувак? Ты меня вообще слушаешь? — Джона резко выдернул его из размышлений. — Нет, не слушаю. Уходи отсюда. — рявкнул Адам, сбивчиво дыша. Кровь прилила к его лицу, руки тряслись. Ему впервые за долгое время было по-настоящему страшно. Маршалл реагировал заторможенно, слишком медленно — оно и неудивительно, учитывая, сколько марихуаны он выкурил за один вечер. Адам посмотрел на него так, словно именно он был виноват во всех его проблемах, и Джона нахмурился, но из комнаты все же вышел. Дверь за собой не закрыл. Это заставило Мюррея раздраженно потереть переносицу, но в следующую секунду он безмолвно его поблагодарил — его безумно затошнило. Сердце билось где-то в горле, тошнота подкатывала туда же. Адам рванул к унитазу, даже не пытаясь найти в себе силы на то, чтобы придержать волосы. Он почувствовал себя грязно и униженно — его прострелила боль относительно его самого, а не Сары и Джоны. Он захлебывался в своих слезах, придерживаясь ободка унитаза как священного алтаря. Телефон снова раздался грохотом — таким же гневным и неприятным, как десятком минут ранее. Наверняка это была Эвелин. Адам собрался с силами, поднявшись на своих ватных и непослушных ногах, но ему не удалось дойти до комнаты — он остановился на середине коридора и упал на колени. Прозрачная пленка заслонила обзор, и все остальное медленно покатилось к черту. Адам закрыл лицо руками и дал волю чувствам.