Господь неправильно держит оружие

Человеческая боль не сравнима с ангельской. Агония, прожигающая несуществующее сердце, не имеет ничего общего с насильственной смертью. Подгибающиеся части физической оболочки — сломанные и обессиленные — не приносят боли, но делают больней ангельской душе, которая отчаялась найти спасение. Уриил все еще любит людей. Он спустился на землю, чтобы спасти их — это был приказ Господа, которому нельзя перечить — и если страдать значит принести людям счастье, то он будет это делать. Ангелы никогда не станут людьми, и Уриил ни за что не сможет прочувствовать человеческую культуру, мысли и услышать свое — или чужое — сердцебиение — и у него не может даже возникнуть желания испытать человеческий быт, потому что он — ангел, и ему суждено отдавать всего себя во имя людей. Но почему тогда в области людского сердца, к которому сейчас присоединена шумная трубка, так жжет? *** Джона правда пытался что-то сделать. Он разговаривал с Адамом, чаще писал Саре, подводил к одному — что происходит, но никто ничего ему не сказал. Пожалуй, он и не ожидал услышать чего-то внятного и конкретного от Адама — но он доверял Саре, и рассчитывал на то, что Сара доверяет ему в ответ. На недолгих прогулках он слышал лишь томные вздохи в ответ на его подозрительно долгие вступления в диалог, а на сообщения Хитклифф отвечала, чуть погодя. Джону это расстраивало, но он не знал, что именно происходит у подруги и Адама, поэтому не мог настаивать. Не сказать, что он не считал Мюррея другом — просто это чувство не было взаимно. Адам использовал его как бесконечный блок энергии — примерно как сейчас все человечество использует Уриила — чтобы найти свою мать, несмотря на десятки разногласий из-за того, что Маршалл считал его мать давно погибшей, а Адам, неизвестно из-за чего, уцепился за мысль о том, что Линн Мюррей — жива. Не то что бы Джоне хотелось вступать в долгие дискуссии и ругаться с Адамом, а тем более — ему бы точно не хотелось, чтобы у его друга была мертвая мать, но в моменты полного оцепенения Адама он казался абсолютно сумасшедшим — говорил непонятные вещи, нервно оглядывался и повторял одно и то же. После разговора с Сарой Джона стал внимательней прислушиваться к нему, но ничего внятного у него разобрать так и не удавалось, поэтому он быстро сдавался, лишь создавая видимость того, что он слушает и понимает. Он не считал Адама плохим парнем, он ведь практически его не знал. Но совершенно не понимал — как можно не доверять человеку и рассказывать так много о своей матери? — За ней что-то было. Это M.A.D, но я не понимаю, почему я устоял… — Адам нарезал круги по полупустой комнате Джоны, а сам Маршалл затягивался травкой, чтобы бесконечный поток мыслей Мюррея можно было не просто переварить, а хотя бы пережить, но как только услышал, что это может быть что-то болезное, отложил косяк. — Почему ты считаешь, что это было M.A.D? Что это такое? — Адам должен был удивиться тому, что Джона решил развить диалог, но он, казалось, быть совершенно этим не потрясен. Более того, Джоне показалось, что он настолько глубоко в своих мыслях, что даже не слышит друга. — Альтернатив не может убить, он может только свести с ума, может только заставить… Они все умерли, а я выжил, почему я выжил… — спустя какое-то время молчания ответил Адам. У Джоны сердце пропустило несколько ударов, а дыхание сбилось. Мюррей никогда не рассказывал о том, что встречался с альтернативом — или рассказывал, но Маршалл не слушал — и сейчас парень активно пытался вглядываться в кривые, импульсивные движения Адама, словно в каждом его вздохе таился секрет, невесомый код, который можно разгадать, если посмотреть повнимательней, но, сколько бы вопросов Джона не задавал после этого, он не получил ответа. *** — Алло? — механический голос Эвелин послышался через колонку около компьютера. — Привет. Писал Джона, сказал, что Адам говорил об альтернативах — о том, что все умерли, а он нет, и он не понимает, почему на него не действует M.A.D. — Сара перешла сразу к делу. На секунду Миллер замялась, неразборчиво шурша чем-то по ту сторону экрана, но, через какое-то время, вернулась в диалог. — Я бы сказала, что Адам просто несет чушь, но если брать в расчет то, что мы нашли, то я боюсь признавать, но это звучит логично. Хочешь сказать, он встречался с альтернативом? Его мать сошла с ума из-за него? — Да, я думаю так. Это мог быть Злоумышленник. Получается, он охотится либо на родителей, либо на детей? — заерзала Сара. — Злоумышленник — не единственный вид альтернативов. Может, это был кто-то другой. Давай я гляну на том форуме, сталкивались ли люди с чем-то подобным. Альтернативы и дети? Сара глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе самообладание и контроль. Она и Марк уже не дети, но мама… Если она будет долго думать об этом, то и без помощи альтернатива сойдет с ума. — Да. И проверь случаи самоубийства среди родителей. Какое-то время они с Эвелин сидели в полной тишине, нарушаемой лишь щелканьем клавиатуры и ее прерывистыми, разочарованными вздохами, которые свидетельствовали о том, что она ничего не нашла. В какой-то момент Сара резко выпрямилась, перебирая в голове слова лейтенанта Тэтчера. — Эвелин. Посмотри случаи исчезновения детей. — ее голос звучал непривычно холодно, только из-за того, что внутри она слезно молилась, чтобы ее догадка не оказалось правдой. — О, Боже. Сотни таких случаев по всему округу… Дети пропадают пачками из-за альтернатива, который появляется в телевизоре и притворяется другом. — Эвелин говорила быстро и встревоженно. Сара сползла вниз по стулу, едва царапая спинку. Она убедилась в том, что альтернатив, которого видел Адам, был Злоумышленником. — Теперь нам нужно выйти на контакт с Адамом, но что нам ему сказать?… — разочарованно простонала Сара. — Я разберусь, не волнуйся. — сказала Эвелин и сбросила трубку. Сара испытала облегчение от того, что ей не придется разговаривать с Адамом лично, но неприятный укол пронзил ее сердце от мысли о том, что с ним будет разговаривать Эвелин.