Господь неправильно держит оружие

Для Марка внешний мир всегда был прямым нарушением его зоны комфорта, и нахождение на свежем воздухе для него ограничивалось походом в церковь и в школу, когда он был ребенком. Никто не мог точно сказать, с чем связано такое отшельническое поведение, ведь в детстве он ничем не отличался от своих сверстников — всегда был рад проводить время с друзьями и за пределами дома, с трепетом ждал, когда они поедут на отдых или в парк развлечений. Кажется, будто всего за один день в период пубертата он отстранился от всего, что когда-то радовало и приносило удовольствие, и теперь он живет свою отстраненную жизнь в своем отстраненном внутреннем мире. Конечно, целая вселенная за пределами его небольшой комнаты и без войны вызывала страх, но после осознания ужасов, которые творятся там, где-то далеко от его рассудка, но одновременно так сумасшедше близко, даже смотреть в окно стало непосильной задачей. Но, к его глубокому сожалению, в доме продолжали заканчиваться продукты и прочие бытовые вещи, так что им с Сезаром пришлось отправиться в магазин. А так как Эвелин и Сара всегда были смелее их, и они однозначно больше соскучились по невесомой свободе, которую по неведомой Марку причине дарил людям свежий воздух, они пошли с ними. Погода была не самой приятной — едва-едва желтеющие листья и пронзающе холодный ветер напоминали о скором приближении осени. Пожалуй, в этой неприятной атмосфере внешнего мира был свой шарм, но уловить его казалось непосильно тяжело. Марк затягивал худи, чтобы хоть как-то спастись от холода и отсутствия шапки, но отстраненное поведение Сезара пронзало не кожу, а попадало в самое сердце. Эвелин и Сара рядом щебетали о чем-то, во что Марк особенно не вникал, но все равно замечал, какие тревожные взгляды кидает на них с Торресом Сара и как напряженно смеется Эвелин. Сезар не то притворялся, что он идет не рядом с ними, не то просто находился слишком глубоко в своих мыслях, чтобы обращать внимание на окружающих. Хитклиффа это неприятно кольнуло, но ему было нечего предъявить — да и зачем? Он засунул трясущиеся от мороза руки в карманы и протеснился вперед, пускай даже не знал, куда они идут. Он проигнорировал то, как сзади притихли девушки, и надменно поднял голову вверх, когда услышал раздосадованный вздох Сезара. Марк тоже был недоволен, вот только это, почему-то, никто не замечал. А за его спиной, тем временем, Сара и Эвелин беспокойно переглянулись и безмолвно кивнули друг другу. — Сара, смотри, парфюмерная! Давай зайдем туда? — воодушевленно, но с актерской натянутость ахнула Эвелин, дергая подругу за руку. — Конечно, немного поразвлечься лишним не будет, — усмехнулась Сара, — подождете нас здесь? Марк даже не обернулся, а Сезар молча кивнул. Подруги сразу шмыгнули в парфюмерную, а Марк и Сезар остались стоять по разным сторонам улицы, воротя друг от друга головы. — Господи, ты будешь обижаться непонятно на что и вести себя как заносчивый ребенок еще долго? — взорвался Сезар. — Это я заносчивый ребенок? — резко обернулся на него Марк. От его громкого тона несколько прохожих обернулись, а Сара и Эвелин наверняка услышали все из парфюмерного магазина, — Это ты относишься ко мне так, будто я кто угодно, но не взрослый человек, способный самостоятельно принимать решения! Я не твоя собачка на поводке! Сезар нервно рассмеялся, потерев переносицу пальцами. В ушах звенело, а кровь в жилах закипала. Торрес, как по природе своей неконфликтный человек, боролся со злостью, которая норовила вырваться из него вулканом. — Так теперь я виноват? Ты ведь не понимаешь, что делаешь, ты ведом сплошными чувствами! — У меня они хотя-бы есть! — рявкнул на него Марк. Сезар опустил руки и расслабил лицо, не то раздраженный, не то глубоко пораженный, как взрыв в здании на улице напротив сбил их обоих с ног. Осколки окон и самого здания разлетались повсюду, люди — неимоверно кричали, плакали и стонали, а Марк ничего не слышал. Он лежал на земле, прижав уши руками, и читая про себя молитву, едва-едва двигая ртом. Он бы не удивился, если бы он кричал молитву на весь округ, а сам — просто оглох. Его взгляд беспорядочно метался по улице, от парфюмерной, которая тоже неслабо пострадала, до обломков напротив. В горле пересохло, а в глазах мертвой пеленой стояли слезы. Марк шептал, пытаясь выкрикивать сквозь молитву, имена Сезара, Сары и Эвелин, но либо у него плохо получалось, либо его никто не слышал. Он приподнялся на локтях, чувствуя холодные раны по всему телу и осколки, впивающиеся в кожу. Хитклифф обернулся на взорванное здание — из него клубьями валил дым и в агонии выползали люди. Вся жизнь пронеслась перед его глазами, пока он кричал и раскапывал обломки, рыдал и искал глазами Сару и Эвелин в выживших, которых выводили из парфюмерного и всех остальных магазинов поблизости. — Марк! — раздался голос над ним. Он облегченно выдохнул, оборачиваясь и узнавая в девушке Эвелин, и Сару сразу позади нее. Не невредимые, но живые. Слава тебе, Господи. — Сезар, — одними губами прошептал он, и Эвелин потребовалось минимум времени, чтобы тоже кинуться к обломкам. Сара, продолжая пребывать в состоянии шока и не улавливая ход времени, стояла, покачиваясь. *** Полицейские мигалки снова гудели, как в тот день, просверливая в голове дыру невообразимого размера. Крики, окровавленные тела и бесконечное мельтешение вокруг давили на мозг, на слух и на глаза. В каждом трупе Сара видела один определенный, в каждом завывании агонии — слезы молодых жертв. Сара, обнимая себя руками, искалеченная и замерзшая, стояла, вне пространства и времени, оглядывая все вокруг, возвращаясь в такой же промозглый подвал. *** — Господи, — склонился над телом, которое показалось из-под обломков, Марк. Это тело было Сезаром. Глаза Эвелин беспокойно бегали, она тряслась, крича «на помощь» и размахивая руками, чтобы привлечь внимание. Соленые, горячие слезы Марка, которые мешались с кровью, капали на бледное лицо друга, которое он держал в своих окровавленных руках. — Прости меня. Прости... — навзрыд раскачивался он. Хитклифф умолял Сезара о прощении, даже когда его увозили на скорой и вырывали из его рук. Хитклифф умолял Сезара о прощении, пока ехал с Эвелин на такси в ближайшую больницу, в которую увезли Сезара. Хитклифф умолял Сезара о прощении, когда вытаскивал стекло из ладоней и промывал открытые раны. Но никто ему так и не ответил.