Хищник. Книга 0. "Прах и Кости"

      Огни костра плясали в ночи, и их ритм напоминал дыхание клана. Молодые охотники ушли на испытание, а Ка’тахур вместе с Йо-Шаатом остался хранить пламя — древний обычай, доверие для тех, кому не позволено идти за зверем. В его груди жгло привычное чувство — он снова «в стороне». Но в этот раз оно было тише. Йо-Шаат сидел рядом, и в тишине его присутствие значило больше, чем чужие взгляды.       И вдруг — тишину разорвал гул. Сначала низкий, будто само небо грохотало, затем резкий, металлический, полный чужой силы. Ка’тахур вскинул голову и увидел, как звёзды заслонил тёмный силуэт. Корабль. Чужой. И всё внутри него сжалось, когда Йо-Шаат шёпотом произнёс: — Бесчестные…       С глухим ударом раскрылся люк, и чёрные фигуры, обвешанные трофеями, выпрыгнули прямо в сердце лагеря. Их рев сливался с треском плазменных клинков, с криками женщин, с рыком воинов. Старейшины бросались на них, но каждый, кто смел сопротивляться, падал в пыль — быстро, яростно, без почёта.       Ка’тахур вскочил и схватил лежащее на земле копьё погибшего соклановца. Оружие в руке дрожало, но не от страха — от решимости. Он ринулся вперёд, ударил. Лезвие прошло по броне врага, оставив лишь царапину. Следующий миг — удар. Сила, словно каменная гора, сбила его на землю.       Он поднял взгляд. Над ним возвышался Вожак Бесчестных — огромный, весь в шрамах, с маской, чьи глаза горели красным. Его лапа придавила грудь Ка’тахура так, что дыхание сбилось. И вдруг Вожак замер. Он склонился ближе, всматриваясь. — Белый?.. — прорычал он низко — Ха… Редкий трофей.       Вместо смертельного удара последовал смех. Вожак убрал ногу с груди альбиноса и к нему тут же подбежали его прихвостни. Ка’тахур почувствовал, как его руки начали связывать за спиной, словно добычу, которую решили пока не убивать.       Когда тишина вернулась, кострище было залито кровью. В живых остались лишь несколько молодых — едва вернувшихся с первой охоты, и Йо-Шаат, тяжело раненный, но всё ещё стоящий. Их схватили, заковали, повели к люку корабля.       Ка’тахур оглянулся. Там, где недавно горел его мир, теперь лежали тела. Среди них — и отец. И мать. Клан, к которому он так отчаянно пытался принадлежать, исчез за одну ночь.       Он понял: та тишина, что всегда жила в нём, теперь стала вокруг него. И с того мига его жизнь, пусть и не простая раньше, но привычная, спокойная в своей боли, оборвалась. Началось другая. Жизнь пленника…