Ведь мне терять уже нечего

      Прошло несколько дней. Тишина в доме стала густой, как смола. Они почти не разговаривали,лишь редкие, обрывистые фразы, брошенные через порог. Алдуин не покидала свою комнату, часами сидя у окна, уставившись в небо. Ее красные глаза, обычно полные огня, теперь казались тусклыми, словно затянутыми дымкой. Она тосковала. Тосковала по чему-то, что не могла назвать, но что оставило в ее душе пустоту, которую не заполнить ни книгами, ни злостью.       И книги... Она читала. Читала яростно, с упорством, достойным ее былого величия. Тома по истории Тамриэля, трактаты о магии, хроники войн. Все, что он смог найти в своем скромном доме и купить у торговцев, несмотря на их косые взгляды. Юноша не знал, была ли она от природы такой умной, или это была особенность драконьего разума, но пока он осиливал одну книгу, она уже проглатывала третью. Иногда он ловил себя на мысли, что подумывает спросить ее о прочитанном, но вовремя останавливался. Она не любила вопросы.       А он сам восстановился. Его тело, благодаря отдыху и алхимическим снадобьям, почти зажило. Но движения все еще оставались скованными, словно невидимые цепи сковывали его. Но он не жаловался. Не любил жаловаться. А после снова вышел на работу.       Расходы выросли. Алдуин ела за троих солдат, а торговцы завышали цены. Если они действительно считают его порождением зла то разве не должны бояться, что такие действия лишь навлекут на них беду?       Но страх редко бывает рациональным.       Вариантов было немного. Вынос навоза, прополка огородов, рубка дров. Работа грязная, тяжелая и оплачиваемая грошами. Каждый вечер он шел на реку пропитанный запахами труда: то едким аммиаком скотного двора, то горьким потом, смешанным с древесной смолой. И все равно каждый раз Алдуин, не отрываясь от книги, морщила нос и бросала через плечо:       — Опять ты воняешь, как подстилка тролля.       Он уже привык.       Но в тот день на доске объявлений, среди пожелтевших листков с предложениями "ищу подмастерье кузнеца" и "требуется пастух", висели несколько новых пергаментов. Чернила еще не успели выцвести:       "Арьта, дочь Орнаба, прятала в доме солдата Братья Бури. Солдата повесили, а Арьта заплатит штраф золотом."       Подобных объявлений о чьих-то преступлениях было предостаточно.       "Требуется выносливый дурак для контакта с опасными реликвиями. Без семьи. Выжившие приветствуются. Оплата золотом."       Подпись — клякса, похожая на расплющенного паука.       Это был идеальный вариант.       Но перед этим было одно важное дело. Его лучшие "друзья", те самые, что недавно избили его в подворотне. Благодаря Борри и его товарищам юноша узнал много интересного. Например, что коротышка Торульд и Далия, дочь старосты, уже давно встречаются, но сейчас у них не самый лучший период. А здоровяк Бьерн… Просто хороший друг. Слишком хороший, чтобы это было правдой.       Юноша улыбнулся. Всё складывалось идеально.       Два приятеля Борри выследили Торульда, когда тот шёл по своим делам. Они знали, что делать.       — Эй, Торульд! — крикнул первый, широко ухмыляясь. — Твой отец тоже был таким же вонючим предателем, или это только ты так удачно вырос?       Торульд замер. Глаза сузились, кулаки сжались.       — Что ты сказал?..       — А то, что твоя мамаша…       Этого хватило.       Торульд рванулся за ними с рыком, забыв обо всём на свете. Приятели Борри, как и договаривались, побежали к колодцу, туда, где Хельга, рыжая служанка из таверны, как раз набирала воду.       Она несла два тяжёлых ведра, отчего шла медленно, покачиваясь.       — Бежим! — фальшиво завопил один из парней, резко нырнув в сторону.       Торульд, ослеплённый яростью, не заметил подставную ногу. Кто-то ловко высунул её из толпы.       Женщина спотыкнулась. Ведра грохнулись на землю, вода хлынула на мостовую. Хельга вскрикнула и полетела вперёд, прямо в руки Торульду.       Он инстинктивно схватил её за талию, чтобы та не рухнула в грязь вместе с ним. Их лица оказались в сантиметрах друг от друга.       И тут…       — О-о-о! — раздался свист из толпы. — Это уже третья за неделю, Торульд! Да ты огонь!       Хельга вспыхнула, попыталась оттолкнуться, говоря, что она еще не готова, но Торульд ещё не отпустил её, слишком неожиданно всё было.       А потом он увидел Далию.       Она стояла в нескольких метрах, только только вышедшая из-за угла. Именно в этот момент       Парень довольно выдохнул, направляясь к таверне. Первый шаг выполнен.       Из распахнутых дверей таверны «У Вишни» лились громкие голоса, звон кружек и похабные песни. Юноша уже собирался входить внутрь, не замедлив шага. Что ему было до пьяных дебошей? Он здесь по делу. Но вдруг...       Смех.       Громкий, раскатистый, пьяный. И в нем прозвучала нота, от которой по спине пробежали мурашки отвращения. Обычно он бы не обратил на это внимания, идя дальше, но что-то словно щелкнуло в сознании, будто старый замок вдруг отперся. Он остановился, не понимая, почему, и развернулся.       В подворотне, заваленной пустыми бочками, стояли трое. Два норды в потрёпанных одеждах, и имперец с хитрым лицом. Они окружили кого-то, громко хохоча, перебивая друг друга:       — Да ладно, красотка, выпей с нами! Мы тебя не укусим!       — Ну хоть глоточек! Или ты пьёшь только благородные напитки только с благородными господами?       И тогда юноша увидел ее. Девушка. Нет, приведение. Белоснежные волосы, ниспадающие до пояса, будто сотканные из лунного света. Кожа бледная, почти прозрачная. А глаза... Зелёные. Не просто зелёные, а глубокие, как лесные озёра в самый разгар лета.       Если Алдуин была темным ночным небом, то эта девушка — яркой белой луной.       — Господа, что же вы такие настойчивые? — её голос звенел, как колокольчик, но в нём слышалась сталь. — Мне приятна ваша компания, но я должна идти. Меня ожидают.       Один из нордов протянул руку, чтобы схватить её за запястье.       — А ты какого хера здесь делаешь? — буркнул имперец, повернув голову назад.       Юноша уже стоял перед ними, тяжёлым взглядом осматривая каждого пьяницу.       — А ну пошел отсюда, щенок, пока тебе глаза не выкололи! — сказал норд, убирая руку от девушки.       — Че смотришь? — чуть ли не крикнул второй норд, подходя к нему вплотную. Однако из-за разницы в росте он только и мог, что смотреть вверх.       Удар последовал быстрее, чем мужчины успели что-то осознать. Кулак прилетел ровно в челюсть, и норд тут же упал в лужу без сознания.       Остальные уже были готовы взреветь и кинуться для мести за своего павшего товарища, как вдруг:       — Вам пора уходить, — голос девушки резко стал холоден, словно лед.       Мужчины тут же остановились и, словно загипнотизированные, подняли норда с земли и быстрым шагом покинули переулок.       Юноша же, бросив вопросительный взгляд на девушку, последовал их примеру. Он понимал, что что-то не так, но не хотел в это ввязываться.       — Подождите, молодой господин! — раздалось сзади. — Позвольте отблагодарить вас за помощь!       Но парень не сбавил шага. У него есть работа.

***

      Таверна "У Вишни", несмотря на рабочее время, кипело жизнью.       Бард с лицом, иссеченным шрамами, выводил похабные куплеты, искусно перебирая лютню с трещиной вдоль грифа. Официантки скользили между столами, ловко уворачиваясь от хватающих рук. В углу двое забулдыг спорили о названии:       — Где, спрашивается, вишни? Ни дерева, ни косточки!       — Заткнись! — другой шёпотом, озираясь на Изорда — хозяина с шрамом через левый глаз. — Говорят, последний, кто спрашивал, сдох как собака. Даже Изорд не знает... Пытался узнать и шрам получил..       — Чтоб хозяин и не знал историю своей таверны. Что ж творится с миром?       Юноша шагнул в таверну, пробираясь между столиками, где сидели подвыпившие посетители. Воздух был густым от запаха перебродившего эля и жареного мяса. За стойкой стоял пожилой норд, лицо которого пересекал грубый шрам, будто оставленный когтем какого-то чудовища.       — Где заказчик?       Норд, даже не взглянув на него, хрипло ответил:       — Второй этаж. Последняя комната справа.       Сзади донесся шепот:       — Опять даэдрот...       — Где магические штучки, там и он.       Добравшись до нужной комнаты, он распахнул дверь без стука.       Помещение было пропитано тяжелым ароматом дорогих духов, смешанным с чем-то металлическим, словно здесь хранили раскаленные клинки. У окна, развалившись в высоком кресле с резными подлокотниками, сидел редгард. Его одежда, шёлковый камзол с золотой вышивкой, кричала о богатстве, но его глаза говорили о чем-то другом.       Его пальцы, унизанные перстнями с рубинами, лениво перебирали клинок странной формы. Нечто среднее между кинжалом и хирургическим инструментом.       Рядом с кроватью лежал массивный мешок, из которого выглядывали угловатые очертания артефактов:       Деревянный посох с треснувшим набалдашником. Металлическая маска, покрытая паутиной тонких трещин. Стеклянный шар, внутри которого клубился дым.       — Наконец-то, — редгард поднялся, откинув кинжал на стол. — Ты почему так долго?       Он осмотрел парня с ног до головы, будто оценивая товар.       — Что у тебя по иммунитету к магии? А по здоровью? — он махнул рукой, не дожидаясь ответа. — Ай, неважно, разберёмся.       Редгард достал из складок камзола пергамент и протянул его.       — Подпиши здесь. Отказ от претензий в случае чего.       Парень взял документ, пробежался глазами по тексту. Обычная формальность — если умрёшь, никто не виноват.       Он поставил подпись.       Редгард ухмыльнулся, забирая пергамент.       — Отлично. Начнём.       — А всё ли здесь… безопасно?       — Ха! — хмыкнул Редгард, швырнув документ в ту же кучу, куда ранее бросил кинжал. — Тебе ведь терять нечего, раз уж подписал эту бумагу. Но да, абсолютно. — Он лениво ткнул пальцем в сторону полки. — Вот, к примеру, Сапоги вечной сырости — внутри мокрые, как болото в рассветный час, зато позволяют ходить по потолку… пока не чихнёшь. Попробуешь — узнаешь, как это весело, когда внезапно падаешь в чужой суп.       Парень невольно фыркнул, но промолчал, когда Редгард достал следующий предмет — гребень.       — А это гребень для бороды. Один взмах — и твоя щетина отрастает до колен. Каджиты платят за него мешками золота, особенно старые, у которых усы уже не те… — Он усмехнулся. — Ну или вот — справедливый плащ. Делает тебя невидимым, но если попытаешься стянуть монеты со стола, он орет: «Эй, все сюда! Подозрительный тип крадёт добро честных граждан!»       Парень приподнял бровь.       — Кто это вообще создаёт?       — Без понятия, — Редгард поднял и плюхнул сумку на скрипучую кровать, отчего та жалобно застонала. — Какие-то чокнутые зачарователи, которым делать нечего. Одним артефактам века, другим и недели нет.       Парень тем временем выудил из сумки перстень с синим рубином. Как только взгляд скользнул по камню, в голове вспыхнули всевозможные знания об улитках. Как они спят, едят, даже как ухаживают друг за другом. Он моргнул, отводя глаза.       — Почему ты пришёл сюда, а не в Вайтран? Или не в Коллегию магов?       Редгард скрестил руки на груди и покачал головой. — В больших городах слишком много глаз и ушей. Один неверный шаг и кто-то уже выносит твои вещи через чёрный ход. А Коллегия? — Он фыркнул. — Доверять им — всё равно что дать лисе ключ от курятника. Увидят что-то стоящее и либо зачаруют тебя, либо «изымут для исследований». Нет уж.       Он потянулся к верхней полке и снял маленькую деревянную шкатулку, покрытую узорами.       — Вообще-то я искал простого дурака без лишних вопросов. Если б хотел поболтать, то достал бы вот это.       — И… что это?       — Интересная вещица, — Редгард покачал шкатулку в руке, и дерево глухо постучало о внутренние стенки. — Если откроешь — узнаешь многое. Один минус: шкатулка сама решает, что говорить. Ей плевать на твои вопросы.       Он щёлкнул пальцем по крышке, и та слегка приоткрылась, будто жадно принюхиваясь к воздуху.       — Например, может ляпнуть, кто к твоей жене по ночам ходит. Или как Талос на самом деле стал богом. Или… — его губы растянулись в ухмылке, — как зовут твою рогатую подружку, которую ты так стараешься скрыть.       Парень замер. В глазах вспышка неверия.       Он рванул вперёд, выхватил шкатулку и что есть силы швырнул её в стену. Дерево треснуло, изломанные дощечки разлетелись по полу. Но прежде чем умолкнуть навсегда, шкатулка прохрипела обрывки фраз:       "...Ты не должен ...Пожиратель...Убей... Иномирец ...Акатош ...Драконорожденный..."       И тишина.       Редгард даже рта не успел открыть, как парень уже впился в него, пригвоздив к стене. Локоть давил на горло, дыхание стало хриплым.       — Что ты ещё знаешь?! — голос сорвался на шёпот, но от этого звучал только опаснее.       Редгард медленно поднял ладони в знак мира.       — Спокойно, парень. Больше я ничего не знаю, — его голос был нарочито ровным. — Шкатулка ляпнула про твою девушку прямо перед твоим приходом. И всё. — Он намеренно сделал паузу, давясь под локтём, но всё же продолжил: — Я, наоборот, рад, что ты её сломал. Эта дрянь мне по ночам мерзкие стихи нашептывала, хоть и была закрыта, — Он попытался усмехнуться, но получилось скорее болезненное подёргивание губ. — У каждого свои тайны. Я вот как-то невинного человека убил и закопал в лесу.       Парень напрягся.       — Угроза? — и надавил сильнее.       — Конечно нет! — Редгард скривился. — И оружия я никогда не держал. Просто… пошутить хотел над тобой. Извини. — Он медленно выдохнул. — Давай уже к работе приступим и забудем эту неудачную шутку.       Но он не отпускал. Продолжал держать у стены, всматриваясь в глаза так, словно пытаясь добраться до настоящей правды.       Наконец парень отстранился, разжал хватку. Но в его взгляде осталась тень — недоверие и что-то ещё…       — Хорошо...       Хорошо.. Сегодня он проверит весь этот мусор.

      ***

      Воздух густой от запаха смолы и сырости, доски под ногами скрипят, будто предостерегая о чём-то. Через щели в стенах пробивается лунный свет, разрезая темноту бледными полосами. Тени от собравшихся людей колышутся, будто живые.       Скьерд стоит у грубо сколоченного стола, его пальцы впиваются в края карты Хэлгена, будто он хочет раздавить сам город. Его взгляд тяжёлый, как камень на могиле, медленно скользит по лицам мужчин и женщин.       — Империя сдаёт нас Талмору по кускам, — его голос глух, словно доносится из-под земли. — А наш староста? Лижет задницы и тем, и другим. Что они уже сделали сегодня? — он проводит пальцами по щеке, чувствуя глубокий шрам. Подарок от "имперцев".       Лунный свет скользит по лезвию его секиры, оставляя на стали холодный, почти зловещий отблеск. Будто само небо намекает: "Пора действовать".       Хрогир, худой лучник с впалыми щеками, сжимает кулаки так, что кости трещат. — Мою Хольду… Мою дорогую Хольду утащили в кандалах! И за что? — его голос дрожит от ярости. — За то, что она накормила одного лишь солдата Братьев Бури! Он же… Он же тоже чей-то сын!       Ильди, седовласая женщина с потухшим взглядом, лишь тяжело вздыхает.       — Мой мальчик и правда думал, что сможет что-то изменить. — Её пальцы бессознательно сжимают край платья. — Теперь его тело гниёт где-то в болотах Морфала.       — Мы должны действовать, — Скьерд разбивает молчание, как топор лёд. — Мы не псины, чтобы молча терпеть их выходки. Мы захватим город, вырежем всех неверных, а после…       — Мы не можем просто так браться за оружие и нестись на солдат с криками! — резко обрывает его Хрогвир, младший из рода Островолков. — Нам нужен точный план. Нужен точный момент.       — Для этого мы здесь и собрались, — раздаётся спокойный голос. Из темноты выходит Изорд, его лицо освещает луна. На рукаве тёмное пятно. Слишком тёмное, чтобы быть просто грязью. — Несколько имперцев, что больше всех любили выпить, спят в моём сарае. — Его губы растягиваются в улыбке, но глаза остаются холодными. — Больше не проснутся.       — Отлично.. — выдохнул Скьерд. — Просто отлично.. И очень вовремя, — он сжал кулаки, словно готовясь сказать что-то очень серьёзное. — Мне нужна будет ваша помощь. Один из вас должен надеть Имперские доспехи и в определённое время стоять у задних ворот. Когда я подойду с той сволочью, вы должны подтвердить мои слова.

***

      Лунный свет, бледный и холодный, с трудом пробивается сквозь переплетение хвойных ветвей, рисуя на земле тревожные узоры из света и тьмы. Воздух густ от запаха смолы и чего-то ещё: острого, металлического, словно перед грозой.       Дозорные Стендарра скользят между деревьями, словно тени, броня не звенит, шаги не оставляют следов. Они — те, кто стоит между людьми и тем, что шевелится во мраке. И сейчас их кожу щекочет тревога.. Здесь что-то было. Что-то, чего не должно быть.       Рорик, следопыт с лицом, изборождённым шрамами, опускается на колено. Его пальцы скользят по странному символу, выжженному в центре поляны. Трава вокруг почернела и рассыпалась в пыль, камни раскрошились, будто их вековая твердь внезапно стала пеплом.       — Здесь, — его голос тих, но в нём сталь. — Не вампир. Не пахнет гнилью и проклятием. И не Даэдра… — Он медленно поднимает голову, глаза сужены. — Но что-то было. Что-то невероятно сильное. И злое.       Один из дозорных, Каэль, сжимает рукоять меча. Его взгляд скользит к тёмному просвету между деревьями, туда, где лес расступается к дороге в Хэлген.       — След ведёт к городу.       Тишина. Даже ветер затихает, будто прислушиваясь.       Рорик встаёт, сбрасывая с перчатки чёрный пепел.       — Мы должны проверить.       Его слова не требуют ответа. Дозор идёт только вперёд.       А тем временем...       Тёплый свет камина дрожал на стенах, отражаясь в чешуе Алдуин, которая устроилась в кресле, погружённая в чтение. Её хвост лениво свисал на пол, изредка подрагивая, будто живой, то ли от удовольствия, то ли просто от скуки.       Парень, который всё ещё не оправился от артефактов, шкатулок и прочей чертовщины, мыл посуду. И в очередной раз слышал:       Треск. Оторвалась половица. Хруст. Раскололся кувшин. Звон. Тарелка, которую он только что поставил на полку, упала на пол от удара за стеной.       Он замер, а после медленно направился в соседнюю комнату. Алдуин даже не шелохнулась. Только страница перевернулась сама собой.       — Слушай… — он осторожно подошёл ближе, глядя на её хвост, который теперь извивался, будто змея, греющаяся на солнце. — А сколько в тебе, вообще, весит один хвост?       Алдуин приподняла бровь, не отрываясь от книги.       — Что?       — Ну… — он развёл руками, указывая на свежие разрушения. — Я хочу знать, что ты разобьёшь следующим, чтобы прибить это гвоздями. За сегодня ты уже сломала дверцу шкафа, оторвала ручку двери, раздавила три кружки. И вот это.       Хвост замер. Потом медленно приподнялся, изогнулся и уставился на парня, будто оскорблённый кот.       А потом шлёпнулся обратно на пол с треском. Ещё одна доска сдалась под напором.       — Может, мы тебе бантик на него повесим? — предложил парень, скрестив руки. — Даже Никита такой чести ещё не удостоился.       Тишина.       А потом книга со свистом прилетела ему в лоб.