Ведь мне терять уже нечего

      На столе горела единственная свеча. Ее свет дрожал, отражаясь в чернильнице и в глазах юноши, склонившегося над потрепанными листами дневника.              Он писал.       Заметка первая: "Огненные искры"       — Слабая мощность. Не пробивает даже тонкую кожу.        — Дальность — не больше вытянутой руки. Бесполезно не то что против лучников или магов, а и в ближнем бою.        — Расходует слишком много маны для такого жалкого эффекта.        — Можно ли сжать пламя, вместо того чтобы распылять его?        Перо скрипело, оставляя неровные строки. Он откинулся на спинку стула, разминая онемевшие пальцы. В углу стола лежала купленная из лавки алхимика книга — «Основы школы разрушения». Старая потрёпанная книга, в которой не хватает половину страниц, а остальные чем-то облитые и грязные.       Заметка вторая: "Проблемы контроля"       — Магия утекает, как вода сквозь пальцы. Нужен фокус.        — В книге говорится о «форме» заклинаний. Огненный шар — не просто взрыв, а сжатая энергия.        — Как удержать пламя, не обжигаясь?       Он потянулся к куску хлеба, забытому на краю стола, но передумал. Вместо этого провел рукой над пламенем свечи, чувствуя, как магия отзывается жаром в крови.       На странице начал появляться рисунок пламени, который сжимается в шар.       В итоге, что он имеет? Необходимы тренировки, само собой. Инструкции. Но к кому обращаться? Маги в Винтерхолде? Не добраться. Алдуин не захочет, на компромисс тоже не пойдет, он уже пытался. Обратиться к наемникам, посещающие город? Выйдет дороговато, но это самый лучший и быстрый вариант. Так же необходимы зелья восстановления маны. Но вместо них можно использовать экстракт трав.       — Лучше бы ты приготовил мне что-нибудь достойное, — раздался низкий, словно перекатывающийся гром, голос.       Темная тень легла на стол, поглотив разбросанные заметки, чернильные кляксы и потрепанную книгу. Она медленно провела пальцем по пергаменту, оценивая материал. Юноша не дернулся от ее появления. Ее присутствие всегда ощущается в этом доме.       — Ты тратишь время на эти жалкие потуги, когда мог бы служить чему-то великому. Я хочу чего-нибудь сладкого, разберись с этим.       Юноша не поднял головы.       — А ты тратишь время на сладости, когда могла бы ответить на мои вопросы.       Тишина. Потом глухое рычание, больше похожее на смех.       — Какие еще вопросы?       — Мой глаз. — Наконец он повернулся к ней, и в тусклом свете его левый зрачок слабо мерцал, как звезда в небе. — Почему я благодаря ему вижу будущее? Почему мое тело покрыто этими рисунками?       лдуин замерла. Ее глаза, горящие, как расплавленный металл, сузились.       — Ты говоришь так, будто я должна знать.       — Но ты знаешь.       Она тяжело вздохнула, показывая, что весь этот разговор ей очень не нравится.       — Акатош, — спокойно сказала она. — Это все что я могу сказать.       — Акатош? — не поверил парень. Причем он здесь? Это ведь главный бог здесь.       Алдуин медленно развернулась, чтобы уйти. Она прекрасно знала ответ. Ее отец следил одновременно за ни кем и одновременно за всем. И лишь немногие удостаивались чести получить частичку его могущества. И это смертный — один из тех.       Алдуин вновь вздохнула. Она давно поняла, чего желает его отец от иномирца. Что этот иномирец должен сделать с ней.       — Если ты желаешь ответов, — продолжила Алдуин, — ты должен спросить у него лично.

***

      Темнота за стенами Хэлгена была густой, как чернила, но юноше это было на руку. Никто не должен был видеть его. Он стоял за домом в углу, самолично обставленным различными бочками и ящиками.       В голове все не унимались мысли после недавнего разговора с Алдуин. Что нужно Акатошу?       Он потянулся к лицу, всматриваясь в лужу на земле. Левый глаз — тот самый, мерцающий, — смотрел на него с холодной, почти чуждой безмятежностью.       — Почему я? — прошептал он. — Почему меня ты закинул в этот дикий мир?       Может, дело не в нем лично. Может, он просто... удобный инструмент? А для чего? Может, грядет что-то ужасное? Может он должен что-то сделать для него? Сделать с Алдуин? Может не просто так его закинули сюда, в Хэлген, рядом с появлением Алдуин и наградили подобными вещами? Или может это простая игра? Боги любят наблюдать за смертными, как за муравьями в песочнице. Может, он просто развлекает Владыку Времени?       Юноша провел рукой по своей одежде, под которой прятались его узоры. Если свойства глаза уже известны, то что делают татуировки? Накидивают дополнительные очки к стилю?       — Если я тебе и нужен для чего-то, то хоть бы помог с чем-нибудь. Хотя бы какую-нибудь книжку дал.       Но ответа не было. Лишь тихий шелест ветра.       Но стоять и гадать о своем предназначении времени больше не было. Он вышел на улицу не для этого.       В руке заиграли огненные искры. Единственное заклинание, которое он знал. Жалкие всполохи пламени, едва ли способные обжечь, не то что убить. В ближнем бою — почти бесполезны, разве что ослепить на секунду. Но если бы он мог изменить форму огня, как и писал в дневнике.       Он сжал пальцы, чувствуя, как магия копится в кончиках. Выброс и из ладоней вырвался рой искр, рассыпавшийся в воздухе, как дождь из угольков.       — Черт.       Нужно было не просто выпускать энергию, а направлять ее. Сконцентрировать.       Он представил, как пламя сжимается в шар между его ладонями, как тугой узел, готовый разорваться.       Первый час, второй, третий.       Кожа на руках покрылась ожогами, но он не обращал внимания на боль. Главное — прогресс.       — Давай…       Он развел ладони, и между ними, дрожа, возникло крошечное огненное ядро. Не искры — шар. Горячий, нестабильный, но…       — Лети!       Резкий толчок и пламя рванулось вперед, оставив в воздухе дымный след. Оно пролетело несколько метров и ударило в старую бочку, оставив черный подпаленный след.       Не убийственно. Но уже дальше.       Новая проблема — контроль.       Теперь нужно было научиться целиться.       Он взял старую мишень, доску с нарисованным мелом кругом. Первые выстрелы пролетали мимо, вторые же гасли в воздухе. Но к десятой попытке…       Огонь врезался прямо в центр. Победа. Если он сможет увеличить силу… если научится стрелять не по одной мишени, а по нескольким… если добавить скорость…

***

      — Сегодня Хэлген падет!       Голос мужчины, хриплый от ярости, рвал ночное безмолвие, разносясь над толпой, собравшейся в глухом ущелье за чертой города. Факелы, зажатые в дрожащих руках, бросали кровавые блики на лица — изможденные, иссеченные шрамами, но горевшие решимостью.       — Сегодня все изменится! — он ударил кулаком в грудь, где под рваной кожей чернело клеймо — выжженный символ Хэлгена. — Сегодня мы вспомним Скьерда! И всех, кто пал под сапогом Легата! Под сапогом Талмора!       Толпа взревела в ответ. Женщины сжимали топоры и вилы, мужчины скрипели зубами.       — Они думали, что сломали нас! Что мы будем вечно гнить в их тени! — он рванул руку к горизонту, где за холмами чернели стены ненавистного города. — Но сегодня мы покажем им — никто не забыт! Ничто не забыто!       Кто-то завыл, как волк. Кто-то застучал мечом о щит.       — Сегодня их стража узнает наш гнев!       — Их дома сгорят!       — Их дети узнают страх!       Он выхватил из-за пояса окровавленный топор, тот самый, что когда-то держал Скьерд, прежде чем его убили.       — За Свободу!       И толпа рванулась за ним, к городу, к мести, к огню.

***

      Комната была залита оконным светом, когда парень застыл на пороге своих дверей. Его взгляд скользнул по фигуре, восседающей на его рабочем столе, как на троне.       Алдуин сидела, откинувшись на ладони, босые ноги, длинные, бледные, с едва заметными переливами света, были бесцеремонно вытянуты перед собой. Подол ее светлого платья задрался выше колен, полностью оголяя ноже, но она, казалось, не замечала этого.       — Ты... — прошел он внутрь, — что делаешь на моем столе?       Она медленно подняла на него глаза, чёрные зрачки сузились в щелочки.       — Сижу.       — Вижу. А на стуле, — он ткнул пальцем в сторону, — недостаточно хорошо?       Алдуин провела ладонью по краю стола, когти оставили тонкие царапины на дереве.       — Твои стулья слишком низкие. А мне надоело смотреть на мир снизу вверх.       Парень скрестил руки, оценивающе оглядев ее позу.       — Ну, тогда хотя бы ноги прикрой, — сложил он руки на груди. — Мы же, как ты недавно выразилась, звери, движимые лишь похотью. Вдруг ты меня сейчас спровоцируешь и я наброшусь на тебя?       Губы Алдуин дрогнули в едва уловимой усмешке.       — Зверь? Набросишься? — она нарочито перекрестила голые лодыжки, подчеркивая каждое движение. — Ну уж нет. Ты не зверь, ты всего лишь щенок. Тебе духу не хватит..       — Значит, я могу спокойно заходить к тебе, когда ты моешься?       — Можешь рискнуть. Уверяю, это будет самая красочная смерть из всех возможных.       Он тяжело выдохнул, медленно приближаясь к ней.       — Либо лечи мне руки и отвечай на мои вопросы либо слезай. Пока не пришлось тебя снимать самолично.       — Попробуй, — с оскалом улыбнулась она, всем своим видом бросая ему вызов.       Его тень накрыла ее, но он не мог не отметить, как лунный свет от окна играет на ее светлой коже, как стройные ноги кажутся одновременно хрупкими и непобедимо сильными. Как ее глаза, одновременно такие яркие и темные, смотрят прямо на него. Его руки поднялись вверх, по собственнически ложась ей прямо на талию.       — Нда уж, с твоей внешностью мозги не нужны.       А потом резко дернулся назад, скидывая дракона со своего стола, словно ненужный мусор.       Но Алдуин даже не пошевелилась. Она просто смотрела на его руки, впившиеся в ее талию, с высокомерным спокойствием.       — Ну? — хмыкнула она. — И что теперь?       Его пальцы непроизвольно сжались крепче, и он снова дернулся назад, но она по-прежнему оставалась неподвижной, будто высеченной из камня.              И пока он не мог понять, что происходит, Алдуин наклонилась к нему так близко, что ее дыхание обожгло его щеку.       — Ты такой... Бессильно забавный, когда стараешься, — прошептала она.       Но парень не ответил. Его одна рука скользнула дальше, обвивая её спину в неожиданном объятии, а вторая упала ей на ляжку, сжимая ее слишком нагло и собственничестки. Алдуин лишь успела широко раскрыть глаза. Этот смертный осмелился вновь прикоснуться к ней так… фамильярно?       Но прежде чем она успела отреагировать, он резко шагнул назад, напрягаясь всем телом и попытался перебросить её через плечо, как борец, бросающий соперника на песок арены.       Однако…       В тот миг, когда её тело уже оторвалось от стола, его ноги предательски подкосились. Невыносимая тяжесть обрушилась на него, будто он пытался поднять не девушку, а целую каменную глыбу. Колени дрогнули, мышцы предательски ослабли, и он грубо рухнул на пол, так и не завершив бросок.       Алдуин же, словно кошка, легко перевернулась в воздухе и мягко приземлилась на ноги, даже не потеряв равновесия. Теперь уже она смотрела на него сверху вниз, склонив голову набок с едва уловимой усмешкой.       — Сколько ты весишь? — только выдохнул он, распластавшись по полу.       Она вздохнула, будто укоряя его за глупый вопрос, но всё же ответила:       — Во первых, чтоб ты знал: девушкам, не важно кто они, подобные вопросы не задают. А во вторых, сто шестьдесят килограмм.       Парень замер, уставившись на неё.       — …Ты шутишь.       — Нет.       — Но ты выглядишь…       — Как "хрупкая девушка"? — она приподняла бровь, и в её голосе зазвучало что-то между раздражением и насмешкой. — Не смей меня сравнивать с твоими самками. Я - дракон. Моя другая форма весит в десятки раз больше. Это всего лишь облегчённая версия, — и словно в подтверждение этих слов, хвост позади упал на пол, по которому пошли трещины, словно он весил минимум пятьдесят килограмм. — Без моих "драконьих атрибутов", как ты их называешь, я вешу девяносто. А с ними и броней - двести.       Так вот почему он никак не мог ее поднять в том лесу. Не только он был бессилен и изранен, но и она была чертовски тяжёлой.. Но только как он смог не только поднять ее, но и дотащить? Акатош?       — Значит.. Если ты сядешь на меня, я умру?       — Хочешь проверить?       Но их перепалку внезапно разорвал гул, донесшийся с улицы. Сперва юноша подумал, что это очередная пьяная потасовка, Хэлген славился ими по всем окрестностям. Но следующий момент мир вздрогнул от оглушительного взрыва, за которым тут же послышался топот десятков сапог по булыжнику.       — Ну вот, — протянула Алдуин, и в ее голосе странным образом смешались раздражение и предвкушение, — началось.       Он вскочил, одним движением распахнув дверь. Что за чертовщина? Нападение Братьев Бури? Второй взрыв, уже ближе, заставил задрожеть стекла в окнах.       Выскочив на улицу, парень застыл в оцепенении. Хэлген пылал.       Город пылал.       По улицам метались фигуры в мешках с прорезями для глаз, размахивающие топорами и вилами. Факелы бросали в окна домов, и языки пламени уже лизали деревянные балки. Городская стража, застигнутая врасплох, беспорядочно отступала к центральной площади. Над городом висел черный, удушливый дым, а в его глубине вспыхивали и гасли магические всполохи, кто-то из магов стражников отчаянно пытался дать отпор.       — Не перестаю разочаровываться в вас, смертные, — усмехнулась позади Алдуин. Ее тень, удлиненная пламенем, колыхалась на стене дома. — И что теперь?       Но ответить он не успел.       — Вот он! — прорезался чей-то хриплый крик. — Это он убил Скьерда!       — Лови приблуду!       Юноша резко обернулся и увидел, как десятки глаз, горящих ненавистью, устремились на него.       — Не выходи из дома, — бросил он через плечо, даже не удостоверившись, слушает ли она. — А я побегу. Вернусь не скоро.       — Ну пока.       Резкий разворот и он рванул в узкий переулок, подальше от дома, подальше от Алдуин, туда, где тьма сгущалась плотнее, а крики преследователей тонули в грохоте рушащихся зданий.       Ноги сами несли его сквозь хаос, через груды разбросанных ящиков, мимо горящих лавок, под свист стрел, вонзающихся в дерево где-то сзади. Сердце колотилось в такт шагам, а в ушах стоял нарастающий гул погони.       — Не уйдёт!       Он резко свернул за угол и врезался во что-то мягкое. Перед ним оказался мальчишка лет двенадцати, сжимающий в кулаке увесистый камень. Глаза ребенка горели странной смесью страха и ненависти. Не раздумывая, юноша отшвырнул его в сторону и рванул дальше, вглубь охваченного пламенем города.             Бежал. Дышал. Думал.       Мысли неслись быстрее, чем ноги, путаясь в клубках дыма и чужих криков:       "Где Галлиус? Неужели Скьерд успел посеять столько ненависти, что даже его смерть не остановила бунт? Сколько их? Десятки? Сотни? Весь проклятый Хэлген восстал?"       И вдруг из-за поворота выскочили двое. Зазубренные ножи. Глаза, полные слепой ярости.       — Держи его!       Мозг сжался в ледяной ком. Тело среагировало раньше сознания.       Рука взметнулась вперёд и пламя, уже не робкие искры, а сжатый, раскалённый шар, рвануло сквозь задымлённый воздух. Прямо в лицо первому мятежнику.       Тот даже не успел закричать. Огонь впился в кожу, вспыхнул в глазницах, превратив голову в пылающий факел. Второй замер в ужасе, но юноша уже проносился мимо, толкая его плечом в сторону.       Человеческий факел рухнул на землю, корчась в немой агонии. Его товарищ орал что-то нечленораздельное, но крик тонул в грохоте рушащихся стен.       Юноша не оглядывался. Ещё один труп на его совести. Ну и чёрт с ним.       "Сколько это будет продолжаться? До самого утра? Или пока одна сторона полностью не вырежет другую? Он не сможет бежать вечно. А если они подожгут дом? Алдуин... Алдуин разозлится."       В вихре мыслей он не заметил, как узкий переулок упёрся в глухую каменную стену. За спиной слышался нарастающий гул преследователей.       Что теперь? Принять бой? Что-то подсказывало, что в этот раз ему придётся стоять против всех мятежников сразу. Если он действительно нужен Акатошу... то божественная помощь сейчас была бы очень кстати.              И вдруг скрип.       Глухой, ржавый звук, едва различимый среди хаоса, заставил его вздрогнуть. Та самая забитая досками дверь внезапно приоткрылась. В узкой щели, подсвеченной дрожащим светом свечи, стоял староста Хэлгена: сутулая фигура с лицом, изрезанным глубокими морщинами.       — Внутрь. Быстро.       Юноша замер на мгновение, но дикий рёв толпы позади вырвал его из оцепенения. Он рванул к двери, едва успев проскользнуть в узкий проём, как массивные доски с глухим стуком захлопнулись за его спиной. Тяжёлый засов с грохотом упал на место.       Полная темнота. Густой запах плесени, сушёных трав и чего-то ещё... Медного? Кровь?       — Ты... почему ты... — начал он, но старик резко поднёс костлявый палец к пересохшим губам.       Снаружи раздались яростные удары по двери. Дерево затрещало под напором.       — Он здесь! Выламываем! — проревел хриплый голос.       Староста не дрогнул. Схватив юношу за руку, он потащил его вглубь помещения, к дальней стене, заваленной рухлядью. Ловкие пальцы нащупали скрытую скобу и с лёгким скрежетом каменная плита отъехала в сторону, обнажая чёрную пасть узкого лаза.       — Двигайся быстрее, или нас обоих посадят на кол! — прошипел старик и буквально втолкнул его в проход, сам нырнув следом.       Камень бесшумно встал на место как раз в тот момент, когда снаружи раздался грохот выламываемой двери.              — Куда мы... — начал юноша, но старик резко дёрнул его за рукав.       — За городские стены. Будем ждать, пока Галлиус не вернётся с армией!       — Он не в городе?       — Уехал на рассвете встречать генерала Туллия. Завтра должна состояться казнь Ульфрика, — старик остановился перед очередной стеной, его костлявые пальцы лихорадочно ощупывали кирпичи. — А эти подонки решили поднять мятеж в его отсутствие.       — И он никого не оставил вместо себя?       — Оставил. Этого психа... Даэдра, чёрт, имя даже вспомнить не могу. Пыточных дел мастер. Уболтал Галлиуса, что справится, — староста плюнул в темноту. Наконец его пальцы нашли нужный кирпич, и очередная плита со скрежетом начала отъезжать. — Город горит, а этот ублюдок, небось, нажрался и спит в объятиях шлюх. Остаётся только молиться и ждать.       Они двинулись дальше по сырому туннелю. Свеча в руках старика отбрасывала на стены пугающие тени.       — Что это за туннель? — спросил юноша, морщась от едкого запаха гнили.       — Я построил его в молодости. Как раз для таких случаев.       — Ты... знал, что это произойдёт?       Староста внезапно остановился. В свете свечи его лицо исказилось в странной гримасе.       — Нет. Я построил его, чтобы ловить таких, как ты.       Последние слова ещё висели в воздухе, когда старик резко развернулся. Костлявый кулак с размаху врезался юноше в висок. Удар был настолько силён, что мир перед глазами взорвался звёздами — и погрузился во тьму.