Ведь мне терять уже нечего

      — Я надеялся, вы все сгорели. Кроме тебя, Далия. Рад, что ты в порядке.       Голос Дейнмара прозвучал спокойно, почти тепло, но в его глазах мерцало что-то холодное, как лезвие ножа, прижатое к горлу. Далия отвела взгляд, поджав губы, и в этом жесте читалось всё: и стыд, и досада, и та самая ночь, которую они провели в пылу страсти, прежде чем она сбежала, словно вороватая кошка.       Торульд, будто тень, шагнул между ними, его плечи пытались закрыть девушку от взгляда Дейнмара. Затем он сделал ещё шаг вперёд, и теперь уже его глаза, узкие и злые, впились в собеседника.       — Знаешь, стоит признать, здорово ты нас тогда развёл, — усмехнулся он, но смеха в его голосе не было, только скрипучая, ядовитая насмешка. — Если бы не стечение обстоятельств, мы бы так и не выяснили, кто тут настоящая змея под травой и не помирились.       Он развернулся и, не торопясь, подошёл к самому краю обрыва. С безразличным видом спустил штаны и начал мочиться в сторону деревни, будто бросая вызов всему миру. Ветер подхватил жёлтую струю, развеивая её в воздухе, но Торульда это не смущало. Он даже не задумывался, видят ли его внизу.       — Подумать только, что ты настолько жалок, — продолжил он, поправляя одежду и возвращаясь обратно. Голос его был сладок, как испорченный мёд. — Тебе не хватило духу сражаться в открытую, вот и начал ползать в тени, как крыса. Я и подумать не мог, что ты такой… обидчивый.       Он сделал паузу, наслаждаясь моментом, а потом широко раскинул руки, будто обращаясь к небесам.       — Если бы не бунт, если бы не дракон — мы бы так и не помирились. Видно, сами боги хотят, чтобы наши пути были взаимны.       Дейнмар не ответил. Вместо этого он повернулся к Далии, его взгляд скользнул по её лицу, и он произнёс с нарочитой лёгкостью:       — Далия, не хочешь сходить куда-нибудь сегодня вечером? Я угощаю.       И Торульд взорвался.       — Не смей с ней говорить! — его рёв прокатился по склону, но выглядел он при этом скорее комично — низкорослый, взъерошенный, с лицом, покрасневшим от ярости.       Дейнмар лишь устало вздохнул.       — Говори уже, что тебе надо. Мне от твоего голоса противно.       Он знал, что услышит в ответ. Месть. Конечно. И, похоже, Торульд ещё не догадывался, что произошло между ним и Далией той ночью, иначе разговор бы уже давно перешёл в драку.       Вопрос был в другом — что делать с этой шайкой? В частности с этим низким павлином? Самоуверенный. Горячий. Глупый. Если парень сейчас не станет покорно стоять, принимая их насмешки и удары, он вспыхнут, как сухая солома, и полезет в драку уже с оружием.       Но после Скьерда, после Старосты, после эльфов эти деревенские щенки казались ему не опаснее назойливых мух.       Проблема была лишь в одном, в их тупой, слепой настойчивости и верности Торульду. Они не понимают, что он тянет их на дно. Или не хотят понимать.       Прежде чем низкорослый павлин успел выкрикнуть очередную гадость, кулак Дейнмара врезался ему в челюсть. Раздался глухой хруст, то ли сломался зуб, то ли сдвинулась кость, и Торульд рухнул на землю, взвыв от неожиданной боли. Он даже не успел поднять руки, не успел сгруппироваться. Всё, на что он рассчитывал это очередная унизительная словесная перепалка, после которой он снова мог бы почувствовать себя победителем.       — Неужели это всё? — голос его звучал почти сожалеюще, как у взрослого, разочарованного неумелыми попытками ребёнка. Он стоял над Торульдом, слегка наклонившись, словно разглядывая жалкого жука. — Это даже не смешно.       Торульд, скрипя зубами, попытался подняться.       — Сука…— прошипел он, но боль оказалась сильнее, чем он ожидал. Челюсть горела, в висках стучало, а земля под ногами будто наклонялась то в одну, то в другую сторону.       Однако его попытки были тщетны. Тяжёлый ботинок Дейнмара опустился прямо на его голову, вдавливая лицо в грязь. — А-а-аргх! — Торульд взвыл, судорожно ухватившись за ногу, но Дейнмар лишь перенёс вес, придавив его ещё сильнее.       Однако, к сожалению, долго оставаться в таком положении было нельзя. Вопли Торульда были слишком громкие, и кто-нибудь обязательно мог услышать и прийти сюда.       А потому юноша с лёгкостью отстранился, освобождая его.       Торульд откашлялся, выплюнув комок крови и слюны. Его лицо было перекошено от ярости и унижения.       — Знаешь, Торульд… — Дейнмар улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Ты не ошибся. Я действительно связан со смертью твоей матушки.       И тут же, со всей силы, ударил его ногой по голове. Торульд ахнул, кровь брызнула из носа, заляпав траву алыми пятнами. Он закатил глаза, тело обмякло, сознание на миг уплыло в темноту.       — Ну а ты, Бьерн, как? — голос Дейнмара прозвучал почти непринуждённо, будто он спрашивал о погоде. — Нападать будешь? Или мы закончили?              Бьерн вздрогнул, словно вынырнув из оцепенения. Его взгляд скользнул к Торульду. Тот лежал, скрючившись, с окровавленным лицом, хрипя через сломанные зубы. Что-то внутри Бьерна дрогнуло. Даэдра, его друга избивают, а он стоит на месте, как олень!       Он и рванул вперёд, как разъярённый тур. Бьерн привык валить противников одним рывком, как настоящий борец. Так он делал всегда. Так учил его Скьерд.       Он влетел в юноша, как бык в красную тряпку. Его руки обхватили Дейнмара в железный захват, пальцы впились в ткань рубахи, сминая её. Но не получилось. Парень не упал. А потому Бьерн тут же начал двигаться, не дав ему шанса перевести дыхание.       Шаг за шагом, с хриплым рёвом, он начал толкать Дейнмара назад, чувствуя, как его собственные мышцы горят от напряжения.       Первый шаг. Тело Дейнмара дрогнуло.       Второй. Что-то не так.       Третий. Вместо того чтобы податься назад, Дейнмар словно врос в землю. Бьерн стиснул зубы.       Четвёртый. Его собственные колени начали дрожать. Казалось, он толкает не человека, а глыбу. Пот стекал по вискам, дыхание стало хриплым.       — Устал?       Голос Дейнмара прозвучал прямо у него за ухом. Спокойный, почти участливый, будто спрашивал о погоде.       В следующее мгновение чей-то локоть со всей силы врезался ему в затылок.       Мир взорвался белой болью. Глаза сами собой закатились вверх, ноги подкосились, и он рухнул вперёд, как подкошенный дуб. Лицо с размаху ударилось о землю, губы разбились о камень, язык ощутил солёный вкус крови.       Он попытался встать, но руки дрожали, пальцы скользили по мокрой траве. Но тело больше не слушалось. Он почувствовал как сапог, легонько тыкал его в бок, будто проверяя, не сдох ли.       Тем временем Далия склонилась над Торульдом. Её ладони светились мягким золотистым сиянием, касаясь его разбитого лица. Далия не убежала. Не закричала о помощи. Вместо этого она лечила Торульда, её пальцы осторожно скользили по его коже, будто стирая следы боли. Кровь переставала течь, ссадины затягивались прямо на глазах, а хриплое дыхание постепенно выравнивалось.       Дейнмар точно не ожидал этого.       Что Хэлген, что эти поросята, они всегда казались ему просто шумной, глупой толпой, неспособной ни на что, кроме драк да пьяных разборок. Магия, алхимия, другое волшебство. Они никогда не примут подобного из-за своей необразованности. Но сейчас...       — "Конечно..." — мысленно усмехнулся он.       Она ведь дочь старосты. Естественно, у неё были возможности, недоступные другим. И помимо этого, ее отец был не простым стариком.       Эта магия действительно интересна. Никаких бинтов. Никаких зелий или долгих процедур. Просто прикосновение и раны исчезали, будто их и не было.       Он не прерывал и не мешал девушке лечить Торульда. Более того, он стоял в стороне, чтобы она чувствовала себя более комфортно. Вместо этого он внимательно смотрел на ее магию. Уж больно это было ему интересно.       Наконец, Торульд смог подняться на ноги. И в его глазах было столько яда и ненависти, что не описать словами.       — Я. Убью. Тебя!       Ядовитые слова прозвучали сквозь сжатые зубы. Его пальцы, дрожащие от ярости, сжимали рукоять короткого кинжала. Лезвие блеснуло в воздухе, словно оскал хищника. Он явно видел не одну подлую расправу в переулке.              И от этого вида Дейнмара словно подменили.       Его глаза вдруг неестественно расширились. Он поднял руки в защитном жесте, отступая назад, спотыкаясь, будто внезапно ослабел.       — Друг… Эй, убери оружие, мы ведь.. Ведь можем спокойно поговорить…       Торульд замер на мгновение, наблюдая, как его враг, еще минуту назад такой уверенный, превратился в дрожащую тень.       Торульд замер.       Потом его лицо расплылось в улыбке.       Не просто улыбке, а в оскале абсолютного, первобытного торжества.       Так вот оно как.       Не осталось ни следа от того высокомерного ублюдка, что минуту назад давил его лицом в грязь. Перед ним стоял трус. Жалкий, дрожащий, мокрый от страха.       Торульд сделал шаг вперед.              — Наконец-то, — прошептал он, и его лицо исказилось в гримасе, в которой смешались восторг, ненависть и предвкушение. — Нет, мы не будем говорить.       Дейнмар продолжал пятиться, глаза не отрываясь от кинжала.       — Сначала я отрежу тебе пальцы.       Шаг.       — Потом уши.       Еще шаг.       — А потом       Но вдруг Дейнмар развернулся и бросился бежать.       — А ну стой, с*ка!       Торульд рванул за ним, даже не оглянувшись на лежащего Бьерна и потерявшуюся Далию. Он совсем не думал о своих товарищах.       Его ноги, еще минуту назад дрожащие от боли, теперь несли его вперед с яростью разъяренного вепря.       Он летел.       Адреналин пенился в крови, каждый мускул горел, но не от усталости — от ликования.       Вот он, момент.       Вот оно, торжество.       Деревья мелькали по бокам, земля мягко пружинила под ногами.       Он уже представлял, как вонзит лезвие между тех самых лопаток, которые сейчас дрожали перед ним в страхе.       Как теплая кровь брызнет ему на руки.       Как наконец он услышит тот предсмертный хрип, который так долго грезился ему по ночам.       И с каждой секундой расстояние между ними сокращалось.       Ворота Ривервуда возникли перед ними очень быстро: серые, потрепанные, но надежные. Дейнмар резко остановился, развернувшись к преследователю. Его грудь ровно вздымалась, в глазах не было и тени усталости.       Торульд, ослепленный яростью, ускорился еще больше. В его помутненном сознании мелькнула мысль: "Сдаётся! Выдохся!" Кровь стучала в висках, перекрывая все другие звуки.              И когда между ними осталось три шага, Торульд вытянул руку с кинжалом, как средневековый копейщик. Лезвие блеснуло на солнце, направленное прямо в глаз противнику.       Но Дейнмар просто склонил голову, будто уклоняясь от надоедливой мухи. Холодные пальцы сомкнулись на запястье Торульда, второй рукой он захватил локоть, выкручивая руку в неестественном положении.       — Пусти, ублюдок! — взвыл Торульд, но его крик оборвался, когда он увидел, что делает Дейнмар.       Тот поднес окровавленный кинжал к собственному лицу. Лезвие скользнуло по коже, оставляя после себя алую дорожку от уголка рта до мочки уха. Кровь, теплая и липкая, тут же побежала по подбородку, капая на поношенную рубаху.       Дейнмар ловил капли языком, словно дегустируя редкое вино. Его глаза при этом оставались холодными и ясными, в них читалось лишь научное любопытство.       Прежде чем тот пришел в себя, Дейнмар уже бежал к деревне, искусственно прихрамывая и преувеличенно размахивая руками. Когда между домами показались первые жители, его голос разорвал тишину:       — Помогите! Они хотят меня убить! — в этом крике была идеально сыгранная паника.       Торульд, все еще не понимая происходящего, машинально бросился следом, не замечая, как его окровавленный кинжал сверкает на солнце на виду у десятков свидетелей.       Стражник замер на месте, услышав отчаянный крик. Его латная перчатка инстинктивно сжала рукоять меча. В следующий момент к нему уже спешили двое сослуживцев, бронзовые доспехи которых позвякивали в такт быстрым шагам.       Дейнмар промчался мимо них, как вихрь Он бежал с такой отчаянной скоростью, что казалось - за ним гонится не один человек, а целая стая адских гончих. Если бы он прибавил еще немного, их шлемы действительно могли слететь от создаваемого ветра.       Остановившись посреди площади, Дейнмар искусно оглянулся - толпа уже начинала собираться. Идеально.       — А ну стой, с*ка!       Торульд, ослепленный яростью, даже не заметил стражников, пока те не сбили его с ног мощным захватом. Его лицо втоптали в пыль, а кинжал с грохотом отлетел в сторону.       Собравшиеся жители перешептывались, переглядывались. Кто-то из толпы крикнул: — Ура, драка!       Появившийся старший стражник, седовласый ветеран с шрамом через бровь, тяжело вздохнул. Его голос, привыкший командовать, разрезал гул толпы: — Меч мне в печень! Что на этот раз? Опять Свен с Фендалом подрались?       Он окинул взглядом окровавленного Дейнмара и буйного Торульда, которого двое стражников держали в захвате, и покачал головой: — Не похоже..       Дейнмар сделал глубокий вдох и заговорил дрожащим голосом, искусно подчеркивая каждый слог:       — Я... я просто хотел прогуляться... оправиться после ужаса в Хэлгене... А они... — он сделал театральную паузу, указывая на кровавую полосу на лице, — Они напали на меня с кинжалом! Хотели убить! Я не знаю за что!       Командир склонил голову, изучая рану. Его опытный взгляд сразу отметил, что порез аккуратный, нанесен умелой рукой... Странно.              В этот момент Торульд, вырвавшись на мгновение, завопил:       — Это он уничтожил Хэлген! Он призвал дракона! Проклял город!       Толпа ахнула. Шепоты стали громче:       — Дракона?       — Совсем рехнулся.       — Бедное дитя       Старший стражник медленно поднял седые брови, его лицо выражало скептицизм, смешанный с нарастающей тревогой: — Он призвал... что, прости?       — Дракона, мать вашу! — Торульд брызгал слюной, его глаза бешено бегали по толпе. — Он проклял Хэлген! И теперь Ривервуд будет следующим!       Среди собравшихся прошел нервный смешок. Старший стражник обменялся многозначительным взглядом с подчиненными. Да уж, всякое бывает.       Вдруг по затылку Торульда прилетела палка.       — Да як вы смеете?! — закричал какой-то дед с палкой, которая служила ему в качестве опоры. — В мои-ть х-да, вас бы камнями захидали! Ладно б, посор-лись, хоряча кров. Но з нажом на таварышча!? Ищь яще так клевятать? Гэтага хлопца Ралоф привел, а он в людЯх не ошибатцо. Проста дайце мне меч, я им яз-ки-то по отрЯзаю! — здоровый кулак, которым он махал на каждое свое слово, так и хотел по кому-нибудь ударить.              Собравшиеся зрители одобрительно закивали головами, соглашаясь с дедом.       — Ну все, дед Талаш, мы разберёмся, — сказал командир остужая пыл старика, хоть и был с ним согласен. — Так, вы двое, уведите их, — приказал он стражникам державших нарушителей.       — А ты, — он посмотрел на Дейнмара, — ты друг Ралофа, да? Пойдём-ка найдем его.