Ведь мне терять уже нечего

      Лунный свет заливал сквозь свинцовые стекла окна, превращая скромное убранство комнаты в призрачную черно-серебряную декорацию. Дейнмар ворочался на жесткой постели, не в силах уснуть. Мысли, как назойливые комары, жужжали в голове.       Вечером к нему подошел племянник Ралофа и попросил сделать его невидимым. Это тут же услышала Гердур и сказала, что если Свен и впредь будет таскать мальчишку подсматривать за женщинами в купальнях, она лично отрежет ему то, что делает его мужчиной, и притом без всякой магии.       Да, здесь, в Ривервуде, ему не место. Этот крошечный городок был клеткой. За несколько дней необходимо заработать как можно больше денег и отправиться в Вайтран.       Там кипела настоящая жизнь: возможности подстерегали на каждом углу, а грамотные люди были не в диковинку. Он лежал на самой оживленной развилке торговых путей, а значит, каждый новый день приносил на его мощеные улицы не только толпы чужеземцев, но и грузы диковинных товаров, и, самое главное — книги и знания, которые так ему необходимы.       А Ривервуд… Деревня-обманка. Со стороны, для путника, мельком глянувшего с дороги, — идиллическая картинка: уютные домики под стрехами, быстрая река, вращающая колесо лесопилки, дымок из трубы кузницы. Но стоит задержаться на день, и эта красивая обертка прогнивает насквозь, обнажая убогую и грязную изнанку. Вся жизнь здесь вертится вокруг трех точек: огненного горна, скрипящих пил да затуманенных окон Спящего Великана.       И даже эти крохи дохода ядовиты. Кузница Алвора — место, где место найти сложнее, чем доброе слово. Лесопилка с жадностью принимает всех желающих вкалывать за гроши: таскать бревна, что пахнут смолой и потом, крутить тяжеленные лебедки. Но сам распил — дело тонкое, прибыльное, а потому мест там всего раз-два и обчелся, и все они заняты своими, проверенными и доверенными людьми. Ну а в таверне… Туда возьмут, только если ты юна, свежа и привлекательна. Улыбка и низкое декольте принесут хозяину куда больше звонких септимов, чем самый усердный лысый норд в засаленном фартуке.       Он всего день здесь, а его уши уже успели напиться ядом местных шепотов, что ползут из каждого темного угла, словно тараканы. Шепчут, что Алвор, этот улыбчивый увалень, специально подсовывает новичкам самые капризные заказы, чтобы те не справились и он мог урезать и без того жалкую плату, а сам тем временем клепает простенькие кинжалы. Шепчут, что Гердур готова раздвинуть ноги перед любым купцом или путником, лишь бы тот купил ее доски на пару септимов дороже. И что сынка своего она понесла явно не от вечно работающего мужа. Шепчут, что в таверне в эль и вино подмешивают какую-то дрянь, от которой начинается ломка, а потом цены взвинчивают, зная, что все приползут и продадут последнюю рубаху за один глоток.       А над всем этим царит мертвая хватка тихого, молчаливого старосты. Все знают, что он не справляется. Он и не пытается. Он в доле, он один из них, он получает свою монету за то, чтобы смотреть в другую сторону. Он говорит ярлу, что все в порядке, все живут хорошо, а сам ложит в свой карман все отправленные им деньги. Еще и беженцы из Хэлгена, которые будут отбирать последние септимы.       Однако прогуливаясь по деревне, он видел, что каждый выживал как умел, цепляясь за жизнь с упрямством утопающего. Одни копались в своих огородах, вымаливая у капризной земли урожай, другие держали коз и кур, а после обмениваясь с первыми всем необходимым не только ради денег, но и по дружески и соседски. Иные с утра до ночи стояли у станков. Их спины сгибались, а руки покрывались мозолями. Кто-то же плюнул на все и пошел в армию, в поисках лучшей жизни. Но вместо нее их родственники получают лишь свидетельство о смерти и горсть золотых. А были и те, кто уже сдался, превратившись в вечный шепот в углу таверны, что только и делал, что жаловался на несправедливость бытия, не в силах поднять с земли даже собственную тень.       Когда он договорился с Фендалом о завтрашней охоте, у таверны он услышав знакомое объявление. Тот же самый призыв, что гремел когда-то на плацу в Хэлгене: кулачные бои для всех желающих. Главный приз — пять мешков муки. Жизнь для местных бедняков на недели, может месяцы. Среди желающих сразу выделился наемник, покрытый шрамами. Ему не нужен был подобный приз, он просто хотел помахать кулаками.       Когда никто не видел, к наемнику, заикаясь и путаясь в словах, подобрался местный «чемпион» — щуплый, исхудавший мужчина по имени Торольф. Глаза его были полны не бойцовского задора, а отчаянной мольбы. Он не просил пощады в бою. Он умолял… умолял проиграть. «Дети… у меня дети голодают, — шептал он, чуть не падая на колени. — Рыбы в реке все меньше, вода отравлена от тех тел солдат, что плывут сверху… хотя бы три мешка… это уже спасение! Я же вижу, что мне с вами не выстоять никак». Он предлагал всё, что у него было: свою ничтожную плату за бой, свою вечную благодарность, свою честь.       Но в ответ наемник лишь скривился в презрительной гримасе. А когда бой начался, он обрушил на несчастного всю свою мощь. Это был не бой, не поединок — это была жестокая, беспощадная экзекуция. Когда он закончил, от Торольфа осталась лишь окровавленная, хрипящая плоть, требующая теперь не муки, а дорогущего лекаря, которого он никогда не сможет себе позволить.       Но Вайтран был лишь первым шагом. После, когда он соберет достаточно денег и знаний, когда станет хотя бы подобием мага, а не деревенским дурачком, он пойдет на север. В Коллегию Винтерхолда. Легендарное, окутанное ледяными ветрами и тайнами место. Дейнмар слабо верил, что туда принимают всех желающих. Нет. Двери этой цитадели открывались лишь перед двумя ключами: толстым кошелем, звон которого заглушает любые недостатки, или же подлинным, неоспоримым знанием, что сверкало в глазах адепта ярче любого золота.       Устав ворочаться на жесткой кровати, Дейнмар с тихим стоном поднялся. Свежий ночной воздух ему точно не помешает. Он прислушался к мерному дыханию спящих в доме и, затаив свое, аккуратно приоткрыл дверь, стараясь не задеть скрипучие петли.       Но на пороге, окутанный серебристо-холодным светом луны, стоял Ралоф. Его неподвижная фигура, застывшая в ночи, показалась Дейнмару настоящим призраком.       — Что ты делаешь? — выдохнул он, и его шепот прозвучал неестественно громко в звенящей тишине.              Ралоф даже не повернул головы. Его взгляд был прикован к густой, непроглядной тьме, пожиравшей дальние дома и лес.       — Тихо, — резко, почти беззвучно, отрезал норд. Голос его был низким и натянутым, как тетива. — Что-то не так.       — То есть? — не понял Дейнмар, инстинктивно понижая голос и делая шаг ближе, чувствуя исходящее от воина напряжение.       Ралоф так же не мог уснуть. Но его терзала не мысли о будущем, а нечто иное. Все его инстинкты, отточенные десятками стычек и ночных дозоров, кричали в один голос. Что-то шло не так. Что-то происходило прямо сейчас, в этой обманчивой тишине, пока весь Ривервуд спал.              — Слишком тихо, — прошептал он, и в его шепоте слышалось недоумение. — Стою тут уже столько времени, и ничего. Мимо не прошел ни один патруль. Ни один. Ни шага, ни звякания кольчуги, ни переклички. Вчера их было слышно как на ладони.       Дейнмар прислушался. И осознал, что это правда. Тишина была не просто отсутствием звука. Она была чуть ли не Гробовой. Не слышно было ни привычного перешептывания листьев, ни скрипа флюгера, ни даже обычного ночного стрекота насекомых. Словно сама природа затаила дыхание в ожидании чего-то ужасного. Они с Ралофом казались единственными живыми существами в этой деревне.       — Нужно кое-что проверить… — только это и успел сказать Ралоф, как ночная тишина была разорвана.       Сперва это был глухой, нарастающий гул, словно приближающаяся гроза. А через мгновение он обрушился на Ривервуд многочисленным топотом десятков ног, лязгом железа и дикими, хриплыми воплями. Со всех сторон, из-за каждого угла, из-за каждого дома хлынула серая, неорганизованная, но яростная волна людей. И грохот выламываемых дверей и шум разбитого стекла слился с первыми криками ужаса.       — Буди всех! — рявкнул Ралоф, исчезая в дверном проеме.       Воздух над головой внезапно зашипел. Десятки горящих стрел взмыли в небо и обрушились на соломенные крыши домов, словно адский дождь. Сухая солома вспыхивала мгновенно, с сухим, зловещим треском, озаряя округу зловещим оранжевым заревом. В этом пляшущем свете Дейнмар наконец разглядел нападавших.       Это не были солдаты — ни Империи, ни Братьев Бури, ни другой армия. На них не было и намека на униформу. Лохмотья, кожа, стянутая с чужих плеч, ржавые кирасы и дикие, перекошенные жаждой наживы и насилия лица. Это были самые настоящие бандиты.       Они врывались в каждый дом, охваченный он пламенем или нет, вытаскивая за волосы на улицу перепуганных, полуодетых жителей. Детский плач резал слух острее стали. Матери, обезумев от ужаса, прижимали к себе малышей, а отцы, пытавшиеся вступиться, падали замертво под ударом топора или тупым ударом дубины по голове. Грабители были повсюду — их тени, уродливые и длинные, метались в огненном аду, заполняя каждую улочку, каждый закоулок.       Сознание вернулось к Дейнмару с свистом арбалетного болта, что пролетел в сантиметре от его виска, с глухим стуком вонзившись в крыльцо. Инстинкт сработал быстрее мысли. Ладони, сами по себе, выбросились вперед, и между ними родился сгусток чистой, яростной энергии. Ослепительный шар пламени рванулся в сторону арбалетчика, ударив тому прямо в лицо. Раздался короткий, нечеловеческий вопль, и человек рухнул, охваченный огнем.       — Здесь маг! — заревел кто-то из толпы.       И на Дейнмара, словно стая голодных псов, бросились сразу несколько бандитов.       Новое заклинание положило сразу двух, но не насмерть. Лишь опалило, заставив отступить с дикими воплями боли. Дейнмар не мог позволить себе сконцентрировать достаточно маны для смертельного удара: с каждым вздохом к нему сходилось все больше людей. Ралоф все еще не выходил. Может, уводил семью в потайной погреб, может, готовил оружие. Но он наверняка придумает, что делать. А ему нужно выиграть время и отвлечь на себя как можно больше этой адской своры.       Он резко развернулся и рванул с места, плечом сбив с ног ошеломленного бандита, и побежал, швыряя по сторонам ослепляющие вспышки пламени. Не чтобы убить, а чтобы создать хаос, чтобы на его обратили внимание куда больше людей. И чем дальше он углублялся в адское пекло деревни, тем сильнее сжимался ком в его груди. Нападавших было не просто много. Их была тьма. На каждого местного — трое, а то и четверо озверевших мародеров.       Через минуту, выскочив на центральную площадку, он замер. Таверна пылала, как гигантский факел, выбрасывая в ночное небо клубы черного, едкого дыма. Ужаснее всего были входные двери — они были наглухо забиты толстыми досками, превратив таверну в гигантскую погребальную пирамиду. Из окон, искаженные пламенем и страхом, выпрыгивали люди, их крики тонули в треске пожирающего огня. Но они лишь давили друг друга.       "Черт! Далия!" — пронеслось в голове молнией.       — Сволочь! — прорезал воздух знакомый, полный ярости крик.       Это был голос Дельфины. Хозяйка таверны, отбросив привычную маску усталой смиренности, сражалась в поте лица. Ее противник — высокий, могучего телосложения мужчина в черной, отливающей багрянцем кольчуге и с глухим, безликим шлемом. Дельфина двигалась совсем не как деревенская женщина, ее клинок выписывал смертельные узоры, но ни один удар не мог достичь цели. Сталь скользила по доспехам, будто по масляной поверхности, а он сам с лёгкостью парировал удары.              — Для таверной девки ты хорошо двигаешься, — прозвучал из-под шлема спокойный, почти ленивый голос. И в тот же миг кольцо на его пальце блеснуло тусклым алым светом.              В его ладони, словно из ниоткуда, материализовался огненный шар. Он выплюнул сокрушительный заряд прямо в лицо Дельфине. Раздался оглушительный хлопок, воздух дрогнул. Женщина, объятая пламенем, отлетела назад, как тряпичная кукла, и грузно рухнула на окровавленную землю.       Воздух рядом с его головой рассек свист клинка. Дейнмар инстинктивно рванулся в сторону, почувствовав, как лезвие опалило кожу на шее. Схватив напавшего за руку с оружием, он, движимый чистейшим адреналином, что есть сил вогнал локоть в не защищенное лицо противника. Послышался хруст и короткий стон.       Отпрыгнув назад, он швырнул в уже другого бандита сгусток пламени, но в тот же миг в его бок с размаху врезался тяжелый удар. Воздух вырвался из легких с хриплым стоном. Мир поплыл перед глазами, тело предательски подкосилось, и он рухнул на грязную, утоптанную землю. Это был тот самый мужик, который одолел Дельфину. В руке не было какого-либо оружия, лишь кулаки.       Юноша не успел даже попытаться вдохнуть, как ему по голове впечатался тяжелый стальной подошвенный рант. В ушах зазвенело, а по лицу тут же разлилось тепло хлещущей крови.       — Держи ему руки! — прорычал чей-то хриплый голос прямо над ним.       Тяжелые тела навалились на него, придавив к земле. Несколько пар грубых рук схватили его запястья, выкручивая их так, что кости заныли. Сквозь туман боли и тошноты Дейнмар отчаянно, с тихим стоном, пытался вырваться, но его силы были на исходе. А дальше на него упал стальной молот, который кто-то из бандитов обрушил на его беспомощно раскинутые руки.       Раздался хруст, который он не столько услышал, сколько почувствовал всем своим существом. Левая кисть превратилась в кровавую, бесформенную массу. Правое предплечье неестественно выгнулось, обнажив острый белый осколок кости, прорезавший кожу.       Боль пришла не сразу. Сперва был лишь шок, ледяной и всепоглощающий. А потом на него накатила такая всесокрушающая волна агонии, что сознание затмилось. Горло свела судорога, но крик так и не родился, лишь беззвучный, прерывистый хрип вырвался из пересохших губ. Мир сузился до ослепительной белой вспышки невыносимой пытки, в которой не осталось ничего, кроме этой всепоглощающей боли.       — Быстро хватайте его и тащите к остальным! Быстро, быстро!       Несколько рук подняли его над землей и быстро куда-то потащили.       А тем временем у своего дома, как скала, стоял Ралоф. У его ног громоздилась целая груда тел — немые свидетельства ярости, что он обрушил на нападавших. Он широко раскинул руки, в каждой сжимая по топору, лезвия которых были густо залиты алой краской до самых черенков. Из плеча торчала обломанная стрела, но, казалось, он даже не чувствовал боли. Нападавшие окружили его плотным, но нерешительным полукольцом. Даже лучники на окраинах, способные метким выстрелом положить конец этой осаде, не решались натянуть тетиву. Из-за постоянного движения они не могли должным образом прицелиться в него, боясь ненароком попасть в товарищей. Нужно еще немного подождать и подловить момент.       — Нападайте же, предатели! — взревел Ралоф, и его голос, подобный раскату грома, на мгновение заглушил даже шум пожара. — Или вашего мужества хватает лишь на женщин и детей?!       Мысли метались в его голове, пытаясь осмыслить хаос. Кто они? Простые бандиты? Слишком организованные, слишком методичные. Они сняли всех часовых, перерезали стражу и ударили точно в цель, словно обученный отряд. Наёмники? Или вовсе дезертиры организовали собственную армию?       Где Дейнмар? Держится? Лежит где-то в темноте с перерезанным горлом? Или взят в плен? «О Талос, не допусти этого!» — пронеслось в его сознании мольбой. — «Пусть Ход услышит мой зов и приведет подмогу из Фолкрита! Пусть спасет свою семью!» Он спрятал Гердур и Фроднара в потайном погребе, завалив люк тяжелым шкафом. И пока Ход не придёт, он будет стоять здесь.       Мысль прервалась адским жаром, опалившим щеку. Огненный шар, свистящий и раскаленный, врезался в стену дома как раз там, где он только что стоял. Ралоф успел сделать отчаянный кувырок в сторону. Раздался оглушительный взрыв, и жадное пламя тут же принялось пожирать сухую солому крыши.       Вскочив на ноги, он увидел, как на него твердой поступью шел высокий мужчина в темных, отливающих багрянцем доспехах. Его лицо скрывал глухой шлем, а вся его аура дышала холодной, уверенной силой. Лидер? Сам пришел? Отлично. Остается надеяться, что стоит свалить его, и дух нападавших сломается, обратив их в бегство.       Не сказав ни слова, несимметричный клинок в руке незнакомца описал в воздухе смертельную дугу, намереваясь раскроить норда от ключицы до пояса. Ралоф рванулся в сторону, его топоры понеслись навстречу, готовясь впиться в незащищенные места доспехов. Но удар так и не состоялся.       Противник двинулся и его свободная рука, сжатая в кулак, молнией брыкнула Ралофа в лицо. Удар был не сокрушающим, но достаточным, чтобы на миг сбить фокус. В этот миг железная хватка впилась в его затылок, притянув к себе. И тут же последовал второй удар, в который был вложен вся мощь плеча и спины.       Мир взорвался ослепительной белой вспышкой и погрузился в бездну небытия. Его бессознательное тело безвольно упало на землю.       Незнакомец даже не взглянул на поверженного врага. Он лишь коротко кивнул в сторону дома, у которого уже вовсю полыхала крыша.       — Взять остальных.       Но вдруг за соседним стронием яркий пожар разорвала ослепительная синяя вспышка. Воздух затрещал звуком, похожим на удар близкой молнии. Не теряя ни секунды, мужчина развернулся и твердым шагом направился к источнику хаоса.       У кузницы Алвора разворачивалось очередное побоище. Сам кузнец, весь в крови, с разбитым лицом и простреленной ногой, прислонился к стене, медленным шагом направляясь к дверям. Но защищала его не сталь, выкованная его же руками. Рядом с ним, вращаясь с низким, угрожающим гудением, парил грозовой атронах. Существо из чистой молнии и камня. С каждым его вращением в нападавших впивались разряды сине-белого электричества, испепеляя доспехи и обращая в пепел плоть.              — Командир, осторожно! — крикнул один из разбойников, прикрываясь от летящих искр рукой. — Кузнец с помощью свитка призвал атронаха!       Командир медленно провел взглядом по контуру пляшущей энергии, изучая угрожающую фигуру атронаха. —Другие свитки есть? — его голос был спокоен, будто он спрашивал о погоде.       — Никак нет. Этого же он призвал мгновение назад.       Не удостоив бандита больше ни словом, ни взглядом, командир шагнул вперед, наступая на трупы своих подчинённых.