«Нёвиллет и инспектор Ризли: неожиданное знакомство»

                  Лучи утреннего солнца, пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, полосовали спальню Нёвиллета, нагло касаясь его лица. Он зажмурился, раздраженно повел носом, пытаясь отодвинуться от навязчивого света, но замер.                   Тяжесть на груди, теплая, живая, мгновенно остановила все его мысли. Он тихо опустил взгляд и увидел спящего Ризли, уютно устроившегося на его груди, здоровой рукой, обнимающей Нёвиллета за талию. Дыхание перехватило, сердце забилось тревожно и сладко.                   "Боже мой",-пронеслось в его голове. Он судорожно пытался понять, как выбраться из этого плена неги, которая угрожала привести к неминуемому утреннему стояку, которое стало его часто преследовать, с тех пор как он познакомился с Ризли. Нёвиллету совсем не хотелось, чтобы Ризли стал свидетелем его столь откровенного физического состояния, а тем более, чтобы он ощутил его.             Ризли чуть слышно зашевелился, издавая легкий сонный стон, и его рука, до этого покоившаяся на талии, медленно сползла ниже, почти касаясь верхнего ободка боксеров Нёвиллета. Судья протяжно, но едва слышно, вздохнул, пытаясь унять дрожь, пробежавшую по телу.                   Голубые глаза Ризли медленно открылись, встречаясь с растерянным взглядом Нёвиллета. Инспектор лениво приподнял голову и, улыбнувшись, промурлыкал: – Доброе утро.                   -Доброе,-выдавил из себя Нёвиллет, голос которого прозвучал хрипло, он все еще боялся пошевелиться, опасаясь разрушить хрупкую, но такую желанную близость.                   -Ты бы не мог с меня… кх… слезть?-тихо произнес Нёвиллет, чувствуя, как жар приливает к его щекам, но пытаясь сохранить хоть какую-то видимость приличия.                   Ризли, не отпуская его талии, лишь снисходительно улыбнулся. Он немного потянулся, словно ленивый кот, и, повернувшись на бок, лег на подушку, но руку не убрал. Наоборот, его пальцы скользнули еще ниже, прямо на полное и явное возбуждение Нёвиллета, которое уже стало невозможно скрывать под тонкой тканью.                   -О! Господин судья,-прошептал Ризли низким, бархатистым голосом, его глаза озорно блестели. Мы, кажется, в полной боевой готовности.                   -Он чуть сжал плоть Нёвиллета в своей ладони, заставив судью вздрогнуть. Нёвиллет застонал, закрывая глаза.                    -Ризли, - его голос был едва слышен, полон паники,-сюда могут зайти сестры, что… что творишь? Они любят забегать без стука.                   Ризли спокойно взял с тумбочки свой телефон и, посмотрев на экран, произнес, его голос был абсолютно невозмутим: -они еще спят, до подъема еще полтора часа. Мне хватит.             -Его слова прозвучали как приговор, и Нёвиллет понял, что пути назад нет.                   Ризли решительно откинул одеяло, обнажая их сплетенные тела, и здоровой рукой придвинул Нёвиллета еще ближе к себе. Затем он накрыл его губы требовательным, глубоким поцелуем, лишая судью возможности сопротивляться или хотя бы подумать о сопротивлении. Мир вокруг схлопнулся до размеров этой спальни.                   Нёвиллет от такого напора выгнулся, его тело непроизвольно откликнулось на прикосновения. Он почувствовал, как его собственное возбуждение упирается в возбуждение Ризли, и замер, дрожа от нахлынувших ощущений, смешанных с легким страхом неизвестности. Это было слишком ново, слишком интенсивно.                   Ризли, не разрывая поцелуй, стянул боксеры и с Нёвиллета, и со своих бедер, чтобы освободить плоть. Затем, взяв их обоих в свою здоровую руку, он начал водить по всей длине, размазывая уже выступившую смазку, которая лишь усиливала их обоюдное желание, натягивая нервы до предела.                   Постепенно наращивая темп, Ризли начал дрочить им обоим, его движения становились все более уверенными и страстными. Он чувствовал, как тела под ним напрягаются, как Нёвиллет отдается этим ощущениям, которые, судя по его реакции, были для него совершенно новыми.                   От такого у Нёвиллета просто снесло крышу. Чтобы не стонать слишком громко от таких новых и желанных впечатлений, он впился зубами в плечо Ризли. Этот непроизвольный жест вызвал протяжный, глубокий стон у инспектора, который лишь подстегнул их обоих.                   -Нёви, не кусайся, не то я не отвечаю дальше за свои действия, - прошептал Ризли, утыкаясь в шею Нёвиллета и тоже слегка его кусая, оставляя легкий след на нежной коже, вызывая еще один вздох.                   Оба истомно дышали друг другу в шеи, их тела прижимались друг к другу, и легкие стоны вырывались из их груди, смешиваясь с шумом прерывистого дыхания, создавая интимную симфонию.             Нёвиллет почувствовал приближающуюся разрядку. Он прикусил губу, чтобы не закричать, и чуть вскрикнул, закрывая глаза. Ризли притянул его в поцелуй, они достигли экстаза, погружаясь в водоворот чувств.                   Они лежали, не шевелясь, минут десять, приходя в более человеческое состояние после случившегося. Дыхание постепенно выровнялось, сердцебиение успокоилось, но эхо испытанных ощущений еще дрожало в воздухе, обволакивая их.                   Первым подал голос Нёвиллет, его голос был немного сиплым: - нужно в душ и сделать перевязку, и пора вообще - то вставать, скоро девчонки проснутся. Он попытался вернуть себе обычную собранность, но это было непросто.                   Ризли, уткнувшись в шею Нёвиллета, только промычал в ответ, не желая пока прерывать этот момент близости, который для него значил так много. Он просто хотел остаться так еще немного, в объятиях этого удивительного судьи.                   Нёвиллет аккуратно выскользнул из-под Ризли. Он быстро накинул свой халат и вышел в душ, пытаясь смыть не только остатки ночной неги, но и смятение, которое охватило его после произошедшего. Ризли же лежал, провожая Нёвиллета взглядом, и прокручивал все в своей голове, погружаясь в тревожные мысли.       -"А вдруг я его своими действиями сейчас спугнул? Нёвиллет сейчас вернется и скажет: Ризли, это было ошибкой, и тебе лучше собирайся домой. Вот я идиот, моя похоть может все испортить", - ругал он себя, чувствуя, как его обычно уверенная натура дает трещину.                   В это время в спальню вошел Нёвиллет, уже принявший душ. Он сел рядом с Ризли на край кровати, наклонился и, поцеловав инспектора в губы, прошептал: - спасибо, мне было хорошо. Хоть и необычно, я такого еще никогда не испытывал. Его слова были искренними и нежными, разгоняя все сомнения Ризли.                   Ризли мило улыбнулся, облегченно выдохнув, и, погладив Нёвиллета по голове, произнес нежно: - всегда пожалуйста, обращайся. Я для тебя что угодно сделаю, если ты сам этого захочешь. Его голос был полон искренней нежности и преданности.             Нёвиллет покраснел от этих слов, но, кивнув, встал и произнес, стараясь выглядеть деловито: - иди в душ, я приготовлю завтрак и перевяжу тебя. С этими словами он вышел из спальни, оставляя Ризли одного.             Стоя на кухне, Нёвиллет улыбался сам себе, чувствуя легкое головокружение от осознания произошедшего. - "Вот я и переступил грань всего невозможного,-думал он. Только что я позволил Ризли мне подрачить и кончить вместе с ним. Что будет дальше? Секс? Ну, я, в общем, и не против. Ладно, всему свое время".                    Он постарался собраться и начать готовить завтрак.             -О чем задумался? - произнес Ризли, уже принявший душ и одетый в домашнюю одежду, которая очень ему шла. Он вышел на кухню и увидел замершего Нёвиллета, взгляд которого был устремлен в пустоту.                    - Да так, о нас,- ответил Нёвиллет, - но все хорошо. Просто мне необычно. Ризли улыбнулся, подойдя ближе.             -Я все понимаю и не тороплю тебя, но я всегда рядом. Его слова были полны поддержки, и Нёвиллет почувствовал, как напряжение, скопившееся внутри, понемногу отступает.                   Нёвиллет повернулся к Ризли и, положив ладонь на его щеку, произнес, его голос был мягок: - спасибо. Этот простой жест выражал всю гамму его чувств, которые он пока не мог облечь в слова.                   В этот момент в кухню выбежала Сиджвин, ее шаги были легкими и звонкими. Увидев двух мужчин, стоявших вплотную друг к другу, она замерла, широко раскрыв глаза. Но быстро сориентировавшись, ее детская непосредственность взяла верх, и она произнесла: - братец, завтрак будет?                   Нёвиллет вздрогнул от неожиданности, поспешно отстранил руку от щеки Ризли и произнес, стараясь вернуть голосу привычную строгость: - конечно, сейчас сделаю хлопья.                    -Ризли улыбнулся и предложил: - давай помогу. Они начали синхронно двигаться по кухне, готовя завтрак для девочек, словно всегда делали это вместе.                   -Я сегодня решил побыть дома, - произнес Нёвиллет, его голос был спокоен. Ризли удивленно вскинул брови: – почему?                   -Ну, во-первых, побыть с тобой, -мило улыбнувшись, произнес Нёвиллет, глядя в глаза инспектору. Ну и дома спокойнее, я просмотрю дело еще раз и проанализирую. Мне нужно понять, как трое смогли выйти на свободу.                   Ризли кивнул, соглашаясь.                   -А я помогу, тоже хочу почитать, может, что найду. И они уже молча, погруженные в свои мысли, начали накрывать на стол, их движения были слаженными, словно они делали это годами.                   Тут вышла Фурина. Она улыбаясь, пожелала им доброе утро и тоже скрылась в ванной, чтобы привести себя в порядок. Через несколько минут все собрались за столом, завтракая в необычной, но такой уютной атмосфере.                   После завтрака девочки, попрощавшись, ушли в школу, а Нёвиллет сел в гостиной, разложив бумаги по всему журнальному столику, и начал внимательно читать, погружаясь в детали дела, которое не давало ему покоя. Ризли присоединился к нему, взял часть документов и тоже углубился в чтение, чувствуя, что это его долг-помочь Нёвиллету в этом непростом расследовании.

***

                  -Вы олухи! Вы что, не можете спланировать и похитить каких-то двух сраных девчонок! Или мне самому это делать! Скарамучча, орал в своем кабинете на трех амбалов, которые были в два раза выше его. Его гнев сотрясал воздух, а голос звенел от бешенства. Те же стояли, опустив головы, и просто мямлили, как провинившиеся дети в детском саду, не смея поднять взгляд.                   - Если за сутки эти курицы не будут у меня, пеняйте на себя! Его угроза прозвучала, как выстрел.                   - Вон отсюда, чтоб глаза мои вас не видели, и я повторяю: сутки! Он указал на дверь, его палец дрожал от ярости, но его глаза горели холодным, расчетливым огнем, предвещавшим беду.                   Мужчины, чувствуя огромное облегчение, что остались целы, вылетели из кабинета, едва не сбив дверь с петель. Тяжело вздыхая, они произнесли, их голоса были полны усталости и негодования: легко сказать! Он сидит в кабинете как мышь, а мы тут уже третьи сутки не спим, караулим, ждем подходящего момента. Судья тот еще параноик, всегда их подвозит, сам забирает!                   -Ладно, пошли, сделаем это, - произнес один из них, сцепив зубы. Остальные двое кивнули, понимая, что выбора нет. И все трое вышли из офисного здания, направляясь к заранее подготовленной машине, их лица были мрачными и решительными. На этот раз они не могли позволить себе провалиться.

***

                  Фурина и Сиджвин вышли из школы, их голоса звенели от смеха. Веселые и беззаботные, они направились домой, обсуждая что-то. Солнце ласково грело их спины, а легкий ветерок играл с волосами. Ничто не предвещало беды на этой знакомой дороге.                   -Фурина, а дядя Ризли у нас насовсем остался?-произнесла Сиджвин, ее голос был полон надежды. Фурина улыбнулась и повернувшись к Сиджвин, произнесла: - я не знаю, но очень надеюсь, что да.                   Мне кажется, он хороший для Нёвиллета, - произнесла Сиджвин.                   Они проходили по безлюдной улочке, когда возле них резко остановился тонированный джип, визгнув тормозами. Двое крупных мужчин выскочили оттуда, как из засады, и, не говоря ни слова, схватили девочек, потащив их к машине. Все произошло так быстро, что они даже не успели закричать.                   Сиджвин, несмотря на сильный страх, который сковал ее, мгновенно среагировала, ее инстинкты самосохранения сработали. Она ударила одного из похитителей по колену, затем укусила его руку со всей силы и, воспользовавшись его опешившим видом, вырвалась.                   Не оглядываясь, она бросилась бежать обратно в сторону школы, ее сердце колотилось, как сумасшедшее. Фурину же, несмотря на сопротивление, все-таки затолкнули в машину, и джип с визгом шин тут же сорвался с места и исчез за поворотом.                   Сиджвин ворвалась в школу, задыхаясь от бега, ее легкие горели, а глаза были полны слез и ужаса. Она подбежала к охраннику, который стоял у входа, и, заикаясь, стала говорить, ее слова путались: - нас… пытались похитить… я… вырвалась… а сестру… увезли!-Она указала рукой в сторону улицы, ее голос дрожал.                   Охранник, увидев испуганную девочку, немедленно набрал номер полиции и, быстро поговорив, повел Сиджвин в медпункт, чтобы ее успокоили и осмотрели. Охрана школы прекрасно знала, что это сестры судьи Нёвиллета, и, оставив Сиджвин под присмотром школьной медсестры, охранник пошел к директору. Ему нужно было немедленно сообщить о случившемся, ведь это был вопиющий скандал, который мог иметь серьезные последствия.