Из Шелка и Дыма

Торин прищурился и перевёл взгляд с Шэнь Цинцю на притихшего Бильбо. Он, без сомнения, был впечатлён, но его одолевали подозрения. В конце концов, не каждый день встретишь целителя, который с такой лёгкостью манипулирует энергией и не задаёт вопросов.   «Это было эльфийское исцеление?» — резко спросил Торин, словно пытаясь понять, что именно произошло.   Шэнь Цинцю взглянул на карлика, не обращая внимания на подозрительность в его голосе. Он выпил чай. Это был явно западный чай — не такой ароматный, как тот, к которому он привык, с резкой горчинкой на языке. Его цвет быстро темнел по мере заваривания. Это был крепкий, насыщенный напиток, простой, но эффективный для того, чтобы согреть уставшего путника.   Чайные листья с его родины (в частности, те сорта, которые он предпочитал) были нежными, деликатными и обладали гораздо более сложным вкусом. Китайский чай — это искусство баланса и нюансов, будь то зелёный, чёрный, улун или белый. У каждого сорта свой характер: от травянистой свежести зелёного чая до насыщенной солодовой сладости чёрного. Аромат часто был так же важен, как и вкус: многие смеси наполняли цветочные ноты или землистая глубина чайных деревьев, выращенных в определённых регионах.   Выражение его лица оставалось спокойным и безразличным, губы слегка изогнулись в почти весёлой усмешке.   — Это не так, — ответил он ровным голосом. — Это исцеление моего народа. Добро пожаловать, — тихо фыркнул он, будто сама мысль о дальнейших объяснениях была ниже его достоинства.   Гномы неуверенно переглянулись.   — Ваш народ? — пробормотал младший, блондин, всё ещё пытаясь собраться с мыслями, хотя его любопытство было явно задето.   Шэнь Цинцю не стал вдаваться в подробности. Его пальцы, по-прежнему лежавшие на чашке, не выдавали напряжения.   — Не волнуйтесь, — сухо добавил он, словно желая заверить их, что да, они в надёжных руках. — Никакой эльфийской магии. Только ци.   В комнате по-прежнему царила неразбериха, но Бильбо, по крайней мере, немного успокоился и ровно дышал, лёжа на диване. Это была хоть какая-то победа.   Торин не был уверен, но не стал настаивать. Его недоверие никуда не делось, но спокойная уверенность Шэнь Цинцю сделала своё дело. Поняли ли это гномы, но он стал той самой спокойной рукой в буре, и пока этого было достаточно.   — Что ж, — прошептал Бильбо. — Спасибо вам, мастер Цинцю. За вашу… ци. — Его произношение было лучше, чем у большинства.   Один из гномов явно сомневался в способностях Бильбо, озвучив свои мысли: справится ли хоббит с задачей? Гэндальф высоко отзывался о его храбрости, но сам Торин не был уверен. Крик, который Бильбо издал ранее, лишь усилил беспокойство — это был скорее испуганный возглас, чем радостный. Он даже пошутил, что, если бы не табличка на двери, можно было подумать, будто они зашли не в тот дом. Бильбо с его пухлыми щёчками казался Торину скорее бакалейщиком, чем грабителем.   Шэнь Цинцю хотел было заговорить, но благоразумно придержал язык. Он чувствовал напряжение в комнате и явное неуважение гномов к Бильбо. Было очевидно: ничто не изменит их отношение, кроме действий самого хоббита. А любое вмешательство со стороны могло дать обратный эффект.   Когда ропот усилился, Бильбо, молча выслушивавший критику, наконец набрался смелости. Резко вдохнув, он выпрямился, лицо раскраснелось, но взгляд стал решительным. Его слова были тихими, но твёрдыми, наполненными силой решимости. Хоббит не обладал силой воина, но в его духе было что-то, внушающее уважение — если бы гномы это признали.   — Конечно, там есть метка, — сказал Гэндальф. — Я сам её поставил, — и продолжил рассказ.   Шэнь Цинцю невольно закатил глаза, когда начался очередной спор. Перепалка о том, кто главный, кто способен, кто выживет, казалась бесконечной. Его мысли блуждали, пока вокруг нарастало напряжение.   Небеса, — подумал он, мысленно вздохнув и сделав глоток чая. Может, пропустим эту часть и сразу отправимся в путь? Все читатели знают, что Бильбо отправится в приключение: Старый Смауг, дедушка Торина, Азог и бла-бла-бла... Боже.   Ссора продолжалась, становясь громче, но Шэнь Цинцю было скучно. Он поправил веер, позволяя спорам пройти мимо, и сосредоточился на аромате чая, выискивая моменты покоя среди хаоса.   Наконец, с нарочитым мысленным зевком, он поставил чашку на стол и взглянул на группу, ожидая неизбежного.   Наверняка они скоро уйдут.   — Что я с этого буду иметь? И вернусь ли я живым? — спросил Бильбо, и Шэнь Цинцю оживился. О, вот это уже интересно.   Торин начал очередную пространную речь — о чести, мести, огне дракона, блеске украденных камней и возвращении на родину — когда Шэнь Цинцю громко вздохнул во второй раз за вечер.   Да, да, — подумал он, щёлкая веером. Дракон свиреп, изгнание трагично, а золото блестит. Поняли.   Когда зашла речь о награде, Шэнь Цинцю оживился, услышав нечто рациональное. Но Торин тут же перебил воодушевляющей речью о величии гномов.   Голова Шэнь Цинцю начала болеть, и он наконец вмешался:   — Этот мастер, — сказал он невозмутимо, — не хочет ни вашего золота, ни серебра, ни меди.   Все гномы повернулись к нему. Даже Гэндальф приподнял бровь.   — Ему нужны ваши книги, — закончил Шэнь Цинцю, постукивая веером по ладони. — Свитки, записи, mófǎ shū, карты, знания в камне или чернилах. Вот чего я хочу.   Повисла пауза. Один из гномов пробормотал:   — Мофа-что?   Бильбо, похоже, был впечатлён.   Гэндальф улыбнулся.   — Честная сделка, — пробормотал он. — Редкая просьба в этой компании.   Шэнь Цинцю склонил голову, мысленно подсчитывая, сколько древних текстов могло сохраниться в руинах Одинокой горы. Не золото, не серебро — но знания погибшего королевства? Это стоило усилий.   Торин прищурился, отблески огня играли на его гордом лице. Он выпрямился, словно меч, и вперил в Шэнь Цинцю взгляд, способный расколоть гранит.   — Может, я и король без короны, — сказал он холодно, — но я всё равно король Подгорья. Знания моего народа священны. Это не безделушки для обмена. Их не дарят чужакам. Даже союзникам.   Комната затихла. Даже младшие гномы перестали ёрзать. Голос Торина стал тише, но в нём зазвучали сталь и боль:   — Наши тайны высечены в камне, переданы из уст в уста. Они выкованы горем и огнём. Мы не отдадим их… просто так.   Затем он шагнул вперёд и произнёс что-то на грубом языке гномов. Слова звучали как удары барабанов, эхом разносящиеся по горным залам. Это была клятва или предупреждение.   Шэнь Цинцю встретил его взгляд, не дрогнув. Он лишь приподнял бровь — в этом жесте было больше достоинства, чем вызова. Он понял: это не упрямство, а наследие.   — Хорошо, Король Под Горой. Тогда я заслужу это, — сказал он тихо, но твёрдо.   Он снова поднял чашку, будто ничего не произошло. Но внутри кипело любопытство. Тайны, охраняемые гордостью, часто самые ценные. Ночь медленно уступила место тишине, огонь в очаге догорал, а последние строки «Туманных гор» тихо эхом разносились в воздухе. Теперь для песни не нужны были инструменты — только глубокие голоса, бормочущие древние слова, полные печали и тоски, словно колыбельная, сотканная из камня и дыма.   Шэнь Цинцю молча слушал, прислонившись спиной к прохладной деревянной балке и полуприкрыв глаза. Гномы притихли, их смех стих, когда они перешептывались на своём грубом, звонком языке. Они говорили о воспоминаниях, о потерянных местах, о залах, которых больше нет. Догадаться было нетрудно.   Самый старший из гномов (Шэнь Цинцю теперь знал все их имена) с поседевшей бородой и голосом, отполированным веками, сидел в центре, а младшие собрались у его ног. Это была тихая, благоговейная сцена — такого Шэнь Цинцю не ожидал от этой шумной компании. Теперь они замерли, словно каменные изваяния, слушая, будто каждое слово было священной реликвией.   Старик говорил на древнем языке гномов, звуки которого казались чуждыми, но странно ритмичными, подобно звону далёких колоколов в глубине пещер. Шэнь Цинцю не понимал слов, но чувствовал их смысл. Это не было хвастовством — это была их история, предания, передаваемые из поколения в поколение не только через книги, но и в живых голосах клана.   То, как юные гномы — Фили, Кили, Ори и даже грубоватый Бофур — смотрели на старика широко раскрытыми глазами, расправив плечи, напомнило Шэнь Цинцю, как ученики пика Цин Цзин когда-то стояли вокруг Юэ Цинъюаня. То же невысказанное, но абсолютное уважение.   Шэнь Цинцю молча наблюдал, не вмешиваясь. Это была их история, их наследие, которое нужно было сохранить. Он был лишь свидетелем.   Его взгляд скользнул к Торину, стоявшему поодаль со скрещёнными на груди руками. В свете костра черты его лица казались особенно гордыми и мрачными. Для него это была не просто охота за сокровищами — это было возвращение. Не только горы, но и имени, народа, будущего.   Так прошла ночь — наполненная воспоминаниями, тихая и священная. Шэнь Цинцю поёжился, плотнее закутавшись в рубашку, и подумал: «Пусть у них будет это». Прежде чем прольётся кровь и вспыхнет пламя — пусть у них останутся их истории.   Он лёг рядом с ними. Не будучи одним из них, но и не держась особняком. Они приняли его, хотя и не понимали — этого странного учёного с необычной магией, который лечил невидимыми техниками и просил книги вместо золота. И всё же он помог Бильбо, когда другие растерялись. Это чего-то да стоило.   Они говорили, не обращая на него внимания — не из-за неучтивости, а потому что их сердца были переполнены. И это было прекрасно. Шэнь Цинцю слушал, как голоса постепенно затихают, растворяясь в ритме сна. Это путешествие было не просто возвращением к горе — это было паломничество, тихая отчаянная надежда исправить то, что было разрушено.   Наконец он закрыл глаза — не для отдыха, а чтобы собраться с мыслями перед тем, что должно было произойти. Он чувствовал — это начало чего-то грандиозного. Нить судьбы, протянувшаяся через миры, которые ему не принадлежали. Но теперь он был втянут в это.   И он пойдёт за ней, куда бы она Шэнь Цинцю не удивился, когда Бильбо Бэггинс — растрёпанный, в полурасстёгнутом жилете, с выражением откровенной паники, плохо замаскированной решимостью — перевалил через холм в утреннем тумане. Гномы остановились на полпути, их пони захрустели росой на траве. Они переглянулись и забормотали что-то на своём языке. Никто не ожидал, что хоббит последует за ними — по крайней мере, никто не ожидал этого всерьёз. Но у Шэнь Цинцю был спойлер! Он лишь поправил плащ на своём коне и со спокойным выражением наблюдал, как Бильбо, пыхтя и сжимая маленький рюкзак так, будто тот вот-вот рассыплется, догонял их. Хоббит явно был не в своей тарелке, явно не готов к предстоящему путешествию по диким тропам и явно боялся. И всё же он пришёл. Шэнь Цинцю молча наблюдал за ним. Он знал слишком много людей, прятавших трусость за бравадой, и ещё больше тех, кто скрывал храбрость за дрожащими руками. К его удивлению, Бильбо Бэггинс, похоже, был из последних. И снова он вспомнил Шан Цинхуа. Когда запыхавшийся Бильбо наконец добрался до группы, Шэнь Цинцю едва заметно кивнул ему — не из вежливости, а из уважения. Храбрость, — подумал он, — не всегда проявляется в громких поступках. Иногда она выглядит как хоббит, бегущий за группой незнакомцев, оставляющий позади всё привычное лишь потому, что что-то внутри не позволяет истории закончиться на его пороге. — Браво! — сказал Балин. — Вставайте, вы двое, и пойдёмте! — крикнул Торин. Через некоторое время Бильбо спросил: «Это ваше первое приключение, господин Цинцю?» — вытянув шею, чтобы взглянуть на него сверху вниз со своего смехотворно маленького пони. Животное выглядело так, будто его специально подобрали, чтобы подчеркнуть, насколько неуместно смотрится хоббит рядом с высоким элегантным мужчиной на бледном белом коне. Шэнь Цинцю с интересом посмотрел вниз. Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке: — Нет. К несчастью для меня, это не так. Бильбо моргнул: — К сожалению? Слегка наклонив голову, Шэнь Цинцю напевал: — Давайте просто скажем, что этому мастеру довелось... зарезаться, отравиться, задохнуться, заразиться... — он взглянул на Бильбо, — лишиться конечности... — просто чтобы подразнить его. — Конечности?! — пискнул Бильбо. — ...и однажды умереть. Дважды? Что-то вроде того. Всё сложно, — добавил он буднично, словно речь шла о погоде. — Так что нет, это не первое моё приключение. Бильбо уставился на него, приоткрыв рот и забыв про поводья. Шэнь Цинцю одарил его сдержанной улыбкой: — Но не волнуйся. С тобой такого не случится. Хоббит не знал, радоваться ему или бояться ещё больше. Шэнь Цинцю же вновь устремил взгляд на горизонт, его одежда мягко развевалась на ветру, словно страницы наполовину прочитанной книги. Гномы, ехавшие впереди и делающие вид, что не подслушивают, совершенно очевидно подслушивали. При упоминании об "удалении конечностей" некоторые замедлили пони, чтобы остаться в пределах слышимости, слабо маскируя любопытство. Фили переглянулся с Кили, беззвучно шевеля губами: "Умер дважды?" Бифур поднял кустистые брови так высоко, что они почти исчезли в волосах. Даже Торин оглянулся через плечо с оценивающим взглядом. — Отравленный, заколотый и задушенный? — через мгновение спросил Бофур. — Вы должны рассказать, с какими тварями вы сражались. — Или что это за лекарь у тебя, — пробормотал Ойн, щурясь на невозмутимое лицо Шэнь Цинцю. — Этот парень выглядит так, будто ни разу в жизни не потел. — Может, он и есть та тварь, — сухо заметила Нори, явно не исключая такой возможности. Шэнь Цинцю не стал ничего объяснять, лишь приподнял бровь, будто он один не понимал, почему все так разволновались. Он похлопал лошадь по шее, явно не собираясь вдаваться в подробности без прямого вопроса: — Вы все ведёте себя очень хорошо. — Лучше он, чем мы, — просто сказал Глоин, а Бифур что-то добавил на их языке, задумчиво хмыкнув. Отряд продолжил путь, теперь гномы держались ближе к лошади Шэнь Цинцю. — Это ваше первое приключение, мастер Бэггинс? — вновь заговорил Шэнь Цинцю, и в его вежливом тоне явно звучало веселье. Бильбо моргнул: — Я... ну да. Я никогда раньше не уходил так далеко. Вообще никуда не уходил, если уж на то пошло. Шэнь Цинцю хмыкнул: — Это смело с вашей стороны. — Храбрец? — удивился Бильбо. — Да. Отправиться в неизведанное без гарантий возвращения, без магии, без меча — только с чаем, книгами и слабой надеждой, что Гэндальф знает, что делает. — Он слегка улыбнулся. — Это требует больше смелости, чем у всех ваших спутников-гномов, которые с рождения мечтали о золоте. Впереди Фили театрально схватился за грудь: — Эй! Мы это слышали! — Хорошо, — невозмутимо ответил Шэнь Цинцю. Бильбо покраснел, разрываясь между смущением и гордостью: — Я... не думал об этом в таком ключе. — Конечно, нет. Герои редко так делают. — Шэнь Цинцю приложил веер к подбородку, лениво глядя на горы. — Они просто попадают в сюжет и надеются, что автор не слишком жесток. — Автор? — нахмурился Бильбо. — Хм? — Шэнь Цинцю моргнул. — Ничего. Просто старая привычка... — пробормотал он и вздохнул: Бильбо был слишком неуклюж для его вкуса. — Кстати, об авторах... Знаешь, у меня есть друг. Один из самых смелых людей, которых я знаю. — Его тон стал задумчивым. Теперь, когда он больше не увидит Эйрплейна, можно было сказать пару добрых слов об этом писателе. — Его главное достоинство? Умение вести хозяйство. Люди зовут его крысой, но без него ничего бы не вышло. Он соображает быстро... и если присмотреться, можно заметить шпиона, прячущегося у всех на виду. Гномы переглянулись — на их лицах читались недоверие и любопытство. Их мир, построенный на чести и традициях, не знал таких скрытых игроков. Двалин нахмурился: — Шпион? В твоём доме? Казалось, он не мог решить, впечатлён он или смущён. Кили, всегда любопытная, наклонилась вперёд: — Но если он так хорош, разве об этом не знают все? — В этом-то и хитрость, — ответил Шэнь Цинцю с кривой улыбкой. — Лучшие шпионы — те, кого не ждёшь. Те, кто сливается с толпой. Тихий, неприметный... — Он фыркнул. — И это к лучшему. Он просто хорош в своём деле. Гао сяо. Ценнее тысячи воинов, когда дело идёт о бесперебойной работе. — Он взглянул на Бильбо. — Мастер Бэггинс, вы просто ещё не нашли своё призвание. Дайте себе время. Хоббит моргнул, явно ошарашенный сравнением. Он неловко почесал затылок: — Я... не уверен, что создан быть тихим и скромным. Честно говоря, я бы предпочёл остаться дома с книгами... Гномы же обменялись озадаченными взглядами. Нори рассмеялся: — Шпион, да? Хотел бы я познакомиться с этим твоим "типом"! — Он озорно ухмыльнулся. — Что, он подслушивает из тени? Полезный нарушитель спокойствия! Торин, всегда серьёзный, приподнял бровь: — Шпион? Если бы в наших рядах был такой, нам пришлось бы убедиться в его надёжности. Не каждый сможет втереться в доверие и не выдать нас. Кили усмехнулся: — Тишина в лагере не помешала бы. Но я не знаю, как быть шпионом... — Он посмотрел на Бильбо. — А ты? Тот неловко рассмеялся: — Вряд ли я создан для этого. Хотя из меня вышел бы неплохой взломщик... Гномы задумались, их лица смягчились. Они всё ещё сомневались, что хоббит способен на такую роль. Бильбо взглянул на Шэнь Цинцю, затем на гномов и усмехнулся: — Что ж, посмотрим, что приготовило мне это путешествие. Гномы кивнули, хотя в их глазах всё ещё читалась настороженность. Шэнь Цинцю ухмыльнулся: всё шло как надо. После долгого дня, проведённого в седле, отряд наконец разбил лагерь, когда солнце уже опускалось за горы, окрашивая небо в мягкие золотистые и пурпурные тона. Воздух был прохладным, а потрескивание костра согревало лица путников, готовившихся ко сну. Шэнь Цинцю изящно спешился, и его белая лошадь тихо фыркнула, когда он погладил её по шее. Он подошёл к костру и сел, запахнувшись в плащ, чтобы защититься от вечерней прохлады и проклятого дождя. Гномы занялись распаковкой вещей, разжиганием костра и тихими, грубоватыми разговорами на своём языке. Бильбо тоже немного отставал от остальных, всё ещё привыкая к путешествиям. Так они и сидели — угрюмые, промокшие и бормочущие что-то под нос, пока Ойн и Глоин продолжали спорить из-за упрямой кучи сырых дров, которые никак не хотели разгораться. Искры бесполезно разлетались в стороны, когда Глоин со всё большим раздражением бил по кремню, а Ойн настаивал, что тот делает это неправильно, хотя сам не справлялся лучше. Настроение было напряжённым и усталым. Вдруг вдали мелькнул свет, и началась драка, чтобы выяснить, что, чёрт возьми, происходит. "Куда подевался Гэндальф?" — в четвёртый раз за час пробормотал кто-то. Вопрос эхом прокатился по группе, как назойливое повторение, подхватываемое и передаваемое гномами, которые промокли, замёрзли и уже были сыты этим по горло. Затем дождь, до этого лишь моросивший, решил разгуляться не на шутку. Он лил как из ведра, тяжело и неумолимо, пригибая траву и высасывая то немногое тепло, которое давал костёр. Ойн проворчал, что его слуховая труба промокла, а Глоин в ответ съязвил что-то резкое. Ситуация быстро накалилась снова. Они спорили как братья — потому что, очевидно, они и были братьями и ещё не научились сдерживаться. Шэнь Цинцю мог бы наколдовать для них защиту от дождя, но не был в настроении. Поэтому просто позволил им ссориться. Бильбо сидел, свернувшись калачиком у костра, пытаясь отогреть руки, и переводил взгляд с гномов на темноту за деревьями. "Как думаешь, он нас бросил?" — тихо спросил он. — Нет, — уверенно сказал Шэнь Цинцю, потому что знал таких людей. — Он просто даёт вам всем возможность проявить себя. "Проявить — что?" Шэнь Цинцю улыбнулся про себя. "Именно". Гномы заговорили громче, и кто-то крикнул: "Теперь очередь взломщика!" — но Бильбо только нахмурился. "Ты должен пойти и узнать, что за свет там, в чём дело и безопасно ли там". Хоббит поднял голову, стряхивая с кудряшек дождевую воду, и заморгал, глядя на обращённые к нему выжидающие лица. "Очередь вора?" — повторил он, сбитый с толку и не на шутку возмущённый. — Да, да, — сказал Бофур, подталкивая его влажным локтем. — Идите, мистер Бэггинс. У вас ведь бесшумные ноги, не так ли? — Ты хочешь, чтобы я пошёл один? — спросил он, не веря своим ушам. — В темноту? К подозрительному свету? — Ну, — пожала плечами Дори. — Ты же вор. Шэнь Цинцю приподнял бровь. "С тобой всё будет в порядке, — спокойно сказал он. — Считай это... тренировкой уверенности". Бильбо бросил на него обиженный взгляд, поправил промокший жилет и изо всех сил постарался выглядеть храбрым. — Ладно. Хорошо. Я пойду. Надеюсь, никто не хочет составить компанию вору? Никто не пошевелился. Бильбо вздохнул и побрёл в темноту, бормоча: "Очередь взломщика. Хм. Я знал, что мне стоило остаться дома. По крайней мере, мой чайник никогда не отправлял меня в кишащий чудовищами лес..." Шэнь Цинцю задумчиво наблюдал за ним. Он не вмешивался — ему и не нужно было. Улыбнувшись, он закрыл глаза, позволив дождю литься на лицо. Помнил ли он, что было в книге? Нет. Но Бильбо — главный герой, так что с ним всё будет в порядке. Иногда лучше всего расти, когда никто не держит тебя за руку. У костра воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием пламени и стуком дождя. Минуты тянулись медленно. Наконец Двалин нахмурился: "Он слишком долго". — Может, заблудился, — пробормотал Ойн. — Или его съели, — услужливо добавил Бофур. Мысль распространилась мгновенно. Гномы переглянулись, некоторые потянулись за оружием. Нори встал: — Я пойду посмотрю. — Подожди, — сказал Торин. — Дай ему время. Шэнь Цинцю молчал, но теперь тихо вздохнул: "Он жив". — Откуда ты знаешь? — спросил Балин. "Я бы почувствовал, если бы что-то пошло не так. Он боится, но жив". И ещё три голоса, которых он не знал... Но об этом он умолчал. — Ты это слышишь? — скептически спросила Дори. "Я чувствую. Твой взломщик делает то, о чём ты его просил". Это их успокоило. Но они ждали, положив оружие на колени и не сводя глаз с опушки. Внезапно свет вдали погас — и засиял вновь. Все вскочили. Теперь у них была проблема. Вскоре Двалин устроился рядом с Балином, Фили и Кили свернулись калачиком, а Дори, Нори и Ори сбились в кучу. Остальные жались у костра. Торин пришёл последним — но шёл он не вслепую. Он почувствовал неладное ещё на подходе. Ему не нужно было видеть торчащие из мешков ноги товарищей, чтобы понять: что-то не так. "Кто посмел поднять руку на моих людей?" — прогремел он из тени. — Это тролли! — донёсся голос Бильбо. — Они прячутся в кустах — с мешками! Торин потянулся к мечу. Стоны гномов подтвердили догадку: они просыпались, скрюченные в мешках. — Конечно, тролли, — пробормотал он. — Это всегда тролли. Шэнь Цинцю, всё так же прислонившись к дереву, медленно моргнул. "Как грубо", — сухо отметил он, складывая веер. Стоит ли вмешиваться? Это был бы отличный момент для Бильбо проявить себя. Но хоббит выглядел напуганным. "Мистер Бэггинс, что вы знаете о троллях?" Бильбо, прячась за деревом, осторожно выглянул. "Они большие, глупые и превращаются в камень на солнце. Их можно обмануть — если поддерживать их спор". Шэнь Цинцю кивнул. "Значит, нужно задержать их до рассвета". Он мог бы решить проблему одним взмахом руки... но нет. Бильбо заслужил свой триумф. Торин усмехнулся. "И как ты предлагаешь это сделать?" — Разговорами, — прошептал Бильбо. — Тролли любят спорить. Шэнь Цинцю одобрительно поднял бровь. "Неплохо. Только не умирай". Хоббит слабо улыбнулся и пополз вперёд. А культиватор наблюдал — как ястреб, готовый вмешаться, но дающий герою шанс. Когда Гэндальф появился в самый драматичный момент, Шэнь Цинцю мысленно усмехнулся: "Слишком просто. Учебное задание для новичка".