Уйти нельзя остаться

— И не забудь про доклад на следующей неделе, будет семинар, не хочу тебе опять энку ставить, — как ни в чём не бывало говорит Арсений, подходя к двери и оборачиваясь на студента. — Советую сделать, иначе потом много закрывать... Он даже не сразу понимает, про что спрашивает Антон, по инерции продолжая свою линию: — ...пропусков. Не усложняй себе жизнь, я не хочу... — и только тут решает переспросить: — Подожди, что? Антон повторяет, кажется, чуть менее уверенно: — Арсений Сергеевич... Можно вас обнять? Сердце в груди делает кульбит. Арсений медленно вдыхает и выдыхает, пытаясь вернуть его на место. Антон. Хочет. Его обнять. Может, он спит? Но нет, мир вокруг более чем реален. Так же реален, как и Антон, который сидит за первой партой и внимательно смотрит на него. «Он ждёт ответа», — догадывается Арсений и чувствует себя дураком. Ему ужасно этого хочется, и страшно настолько же, насколько этого хочется. Поэтому он не торопится, даёт себе немного времени. — Почему ты хочешь меня обнять? Антон ощутимо смущается от этого простого вопроса. Взгляд его сам собой уплывает куда-то в сторону, и весь он становится будто отстранённым. Кажется, проходит целая тысяча лет, прежде чем до Арсения доносится его тихий ответ: — Арсений Сергеевич, я всё понимаю. Просто откажите и всё. Арсений слышит в его голосе холодок и, прикрыв дверь лекционной, возвращается внутрь. Ему самому не по себе. Арс отвечает не сразу — потому что безумно боится. Это ведь будет какая-то путаница смыслов, правда? Если он, будучи влюблённым в Антона, позволит себе его обнять, что будут значить эти объятия? Что это будет значить для Антона? — Я не собирался тебе отказывать, — говорит Арсений правду. Отказываться от такого шанса он не собирается, даже если это больше не повторится. Тем более, если это больше никогда не повторится. Он просто хочет знать, что это значит. — Тебе плохо, Антон? — спрашивает он напрямую. Это первое, что приходит ему в голову. И, кажется, он делает только хуже. С Антоном происходит что-то непонятное. Он отворачивается, хватаясь за лямку сумки, и выглядит так, словно вот-вот готов выскочить из аудитории. — Нет, извините. Я в порядке. Давайте я просто пойду? — голос его звучит глухо. Он весь как одна натянутая струна: тронь, и зазвенит. Арсений не хочет делать ему больно. Но очень хочет его потрогать. — Я тебя ещё никуда не отпускал, — говорит он спокойно, сам едва оставаясь в равновесии. Волнение зашкаливает. Антон, словно опешив, поднимает удивлённый взгляд на Арсения. Прежде чем он успевает разразиться ожидаемой тирадой на тему того, что «вы не можете мне приказывать», Арсений подходит к нему ближе и, не касаясь его, опирается рядом о парту. Ему кажется, что он имеет дело с диким зверьком: одно неловкое движение — и он его спугнёт. — Ты правда хочешь меня обнять? — спрашивает Арсений мягко. Ему почти кажется, что парень сейчас скажет «нет», но Антон не говорит ничего. Только едва заметно кивает. — Тогда вставай. Антон встаёт медленно, словно не веря. Его рюкзак, задетый бедром, перевешивается с края стола и плюхается куда-то на пол. Шастуну явно неловко, он мнётся, как, впрочем, и сам Арсений. Чтобы помочь им обоим, Арс не придумывает ничего лучше, чем просто широко развести руки, безмолвно приглашая к себе. Конечно, Антон понимает приглашение правильно и вшагивает в его объятия, почти влетает в них. Он крепко обхватывает Арсения руками, и есть в этом что-то отчаянное, как сделать шаг с высокого обрыва. Поэтому Арс почти перестаёт дышать, словно физически чувствуя, что сейчас ему отдают что-то ценное, и он не имеет права допустить ошибку. Он смыкает свои руки очень медленно, аккуратно прижимая Антона к себе, так, словно тот из хрусталя. И всё-таки какие иногда глупые мысли приходят в голову. Антон поразительно тёплый, пахнет сладким кондиционером для белья, весь какой-то домашний и свойский, будто бы знакомый раньше. Арсений чувствует грудью его бешеное сердцебиение. Антон. «Антоша», – впервые приходит нежное на ум. Проходит какое-то время. Потом ещё и ещё. Внутреннее чутьё подсказывает Арсу, что объятие уже должно завершиться, что оно слишком затянулось, но Антон неподвижен, и Арсений ждёт, ощущая на своей шее его прерывистое и тёплое дыхание. Антон его выше и поэтому ему приходится наклонить голову, чтобы ткнуться преподавателю в плечо. Арсений едва удерживается от того, чтобы запустить ладонь Шастуну в мягкие кудри у основания затылка. Но на это Антон... Антоша разрешения ему не давал. Арс всё ещё не понимает, что происходит, и боится снова спрашивать. Всё, что он может, — это дальше притворяться абсолютно невозмутимым, как будто не происходит ничего из ряда вон выходящего. Ему кажется, что иначе Антон сразу сбежит. А ещё Арс очень боится случайно выдать свой секрет. — Это странно? — спрашивает Антон вдруг, едва слышно. — Немного, — не врёт ему Арсений, думая, что честность в данной ситуации — лучшее, что он может предложить. Антон тут же дёргается, и Арсений сжимает объятия чуть сильнее, пытаясь показать, что всё в порядке. Они стоят ещё немного, и Арсений старается запомнить каждую секунду, уверенный, что она вот-вот может стать последней. Наконец, хватка Антона ослабевает, и Арсений понимает, что достаточно. Внутри щемит, когда он разжимает руки, но Арс запрещает себе сопротивляться. — Получше? — спрашивает он, чтобы не молчать. Антон всё ещё выглядит смущённым, но его испуг явно прошёл. Он стоит, неловко обхватив себя одной рукой, и едва улыбается Арсению. Арс искренне надеется, что тот не жалеет. — Да, спасибо, Арсений... — он делает паузу, как будто делает выбор, и всё-таки заканчивает: — Сергеевич. — Я рад, — говорит Арс просто и решается добавить. — Мне тоже. Лицо Антона освещает улыбка. Он выглядит так, как будто только что вынырнул из глубокой воды и никак не может отдышаться. Некоторое время он просто стоит напротив, смотря прямо на Арсения, а потом возвращается к парте и как ни в чём не бывало поднимает свой рюкзак, запихивает в него лист с информацией по форуму. Такой деловой и умиротворённый... Антон поднимает раскрытую ладонь, двигаясь к двери в коридор. — Будьте, Арсений Сергеевич. И выходит, даже не подозревая, что Арс только что влюбился в него во второй раз.

***

— Слушай, ну он к тебе явно неравнодушен, — говорит Димка, когда Арсений в двух словах рассказывает ему произошедшее. Он говорит не очень много и не очень подробно, всё-таки почти всё из того, что он видел, должно остаться только с ним. Оно слишком личное: взгляд Антона, его отчаяние, с которым он вцепился в Арсения, его просящий голос. Про это Арсений молчит. И всё-таки ему нужно хоть с кем-то этим поделиться, хотя бы частично, потому что иначе, ему кажется, он лопнет от переполняющих его чувств, как воздушный шарик. — Не знаю я, Димка, — отвечает Арсений. — Он вообще-то с девушкой встречается. Я их не один раз видел вместе в университете. Дима пожимает плечами. — Ну, ты тоже встречался, и что дальше? К чему это всё привело? Они сидят в баре, и Арсений безучастно крутит в руках кружку пива. Выпивать особенно не хочется, но у Арсения нет выбора – ему кажется, что иначе он сегодня просто не заснёт. — Я думаю, тут что-то другое... — Ты помешался на своей идее даже не дышать в его сторону, — устало говорит Димка. — Вместо того, чтобы просто взять и спросить, что происходит, ты строишь какие-то теории, которые не имеют никакого смысла. Дима одновременно прав и сильно оторван от реальности. Он забывает, что понравившегося студента просто так в кафе не пригласишь, если не хочешь, чтобы назавтра об этом узнал весь университет. Арсений вспоминает Антона, его слепое доверие, его страх, его неуверенность и кое-что ещё. — Знаешь, а он ведь зубастый, — говорит Арсений, внезапно улыбаясь. — Кусает раньше, чем думает. Димка смотрит в ответ скептически: — Студенты все такие. Арсений кивает, вроде соглашаясь, но думает о другом. Он думает о том, что другие студенты кусают, чтобы что-то отстоять, а Антон кусает для того, чтобы его остановили.