Уйти нельзя остаться

Жизнь продолжается. Летит, стремительная и неудержимая, и Антон чувствует себя актёром спектакля, в котором он не хочет играть. Он что-то делает, работает, ходит в университет, остаётся на ночь у Насти, слушает то, что говорит ему Витя… Но всё это будто проходит по касательной, не оседая внутри. Как будто его нет в этом мире по-настоящему и никогда не было. Одна только иллюзия, скин в компьютерной игре. Чем ему хуже, тем больше он навешивает украшений на себя, будто бы пытаясь за ними спрятаться. Интуиция подсказывает Шастуну, что, когда на шее висит килограммовая цепь, люди видят эту цепь, а не того, кто её носит. Так и пусть видят цепь и кольца, яркие футболки и что-нибудь ещё. Только не то, что внутри. А внутри какая-то тягучая жижа, тоска не пронзительная, а надоедливая. Боль тянущая, как от раны, которая только начала стягиваться и тут же вскрылась снова. Не острая, не накатывающая волнами, но тупая и неотступная, преследующая по пятам. Антон просыпается с ней и засыпает с ней. Он под неё ест и он с ней сидит на парах. Теперь ему кажется, что она всегда была с ним, просто он заметил её только сейчас, как будто бы ему долго удавалось игнорировать действительность. А теперь действительность бьёт его в лоб, и у него нет выбора и выхода. Он живёт в этой действительности, заполняя анкету на форум, вбивая в компьютер «Антон Андреевич Шастун», «студент 2 курса», и подгружая файлы со своими работами. Он заваливает зачёты по эстетике и философии, а на экзамен по истории искусств даже не является, опасаясь вдруг чем-то себя выдать перед Арсением Сергеевичем. Зато на вечеринку в честь окончания семестра он идёт вместе с Настей и там много танцует, смеётся и пьёт. И делает вид, что всё хорошо. Потому что так правильно. И всё-таки мысль о предстоящей поездке, когда ему приходит ответ о том, что он прошёл конкурс, немного, но возвращает его к жизни. Антон знает, что ему всё равно придётся столкнуться с матерью, и с её Владиком, и с их требованиями… но это будет потом. А сначала он всё-таки поедет на море. И увидит его. И будет там не один. Антон ни разу не был на выездных мероприятиях от института, только от колледжа, и это было так давно, что, кажется, прошла целая жизнь. Чемодан он с собой не берёт, только рюкзак, который доверху заполняет какой-то одеждой, почти не глядя, что пихает внутрь. Не слишком много вещей, всё-таки всего на неделю едет. Такси не берёт, дорого: вместо этого доезжает на аэроэкспрессе до аэропорта. А потом долго ходит по нему, разыскивая своих. В аэропорту Шаст тоже практически не бывает — за всю свою жизнь он может вспомнить только один раз. Его масштаб впечатляет. В какой-то момент Антон даже пугается, осознавая, что не знает, кто едет, а номер телефона у преподавателя он так и не взял. Но раньше, чем он успевает впасть в панику, всё-таки видит их: четверо людей с подозрительно знакомыми лицами. А уж табличка с надписью «Государственный университет дизайна и технологий», которую держит Арсений Сергеевич, развеивает последние сомнения. Впрочем, Антон сначала замечает его, и только потом всех остальных. Вид у Арсения Сергеевича по-настоящему летний. На нём шорты, простая белая футболка с логотипом их университета и кепка, повёрнутая козырьком назад. Самая обычная одежда, но на Арсении Сергеевиче она выглядит так непривычно, что Антон какое-то время залипает, пытаясь соотнести новый образ с тем, что он запомнил в университете. Поэтому стоящих поодаль людей Шастун замечает не сразу, а как только замечает, настроение его ощутимо портится. Конечно же, возле Арсения Сергеевича стоит вездесущий Максим. Но надо же, препод не смог уехать даже на форум без своего дорогого любовника. Рядом с Максимом стоит долговязая Катя Кошкина в своих совиных очках — «девочка вопросительный знак». Ну и третья — Света Воблова, студентка факультета дизайна одежды. В простонародье просто Вобла. Катя первая замечает Антона и приветствует его совсем недружелюбно: — Опаздываешь, Шастун, — ворчит она. И Антон внутренне воет. Почему из всего потока нужно было выбрать именно эту зануду? Она же их со света сживёт. Бог с ним, с Максимом, бог с ней, со Светой, но Катя… — Ты время засекала? — поддевает он её. На что Катя отвечает ему совершенно невозмутимым взглядом: — Двенадцать минут, Шастун. Арсений Сергеевич вмешивается вовремя: — Так, брейк, препирательства прекратили, — говорит он, вставая между ними. — Мы никуда не опаздываем, времени ещё полно. — Вот пусть и не считает, — говорит Антон обиженно, заходя преподавателю за спину. Связываться с Занудой у него нет никакого желания. — Сосредоточились и послушали меня, — Арсений хватает Антона за край футболки, чтобы тот не мельтешил, и Антон послушно останавливается. — Сейчас идём, ищем организаторов форума. У них наши билеты, регистрируемся на рейс. Багаж у кого-то есть? Вопрос риторический, потому что всё видно и так: багажа нет ни у кого, кроме Светы Вобловой — она везёт с собой огромный квадратный чемодан таких размеров, будто собирается переезжать. Арсения Сергеевича это не смущает. — Света сдаёт багаж, и спокойно ждём вылета. — И добавляет: — И сейчас каждый достанет мобильник и запишет мой номер телефона, чтобы у нас не было никаких проблем. У Кошкиной ответ готов и на это: — У меня ваш есть, я в деканате взяла. Антону кажется, что он сам слышит тяжёлый вздох Арсения. — Хорошо, тогда вы двое, Шастун и Воблова… Пока преподаватель надиктовывает номер, Антон не может не думать про то, что Максим его номер не записывает. Ну, правильно, зачем ему? Он же наверняка у него на быстром наборе. И что он так зациклился на этом Максиме? Преподавателя он записывает, как полагается, по имени и отчеству: «Арсений Сергеевич», и тот моментально оказывается первым в списке его контактов. Антон запоздало думает, что можно было бы по фамилии, «Попов», но теперь переписывать лень. Арсений Сергеевич достаёт из кармана свой телефон: — А теперь вы трое, диктуйте. Шастун, ты первый.

***

Организаторов они находят быстро и на рейс регистрируются тоже быстро, несмотря на то, что из Москвы летит огромная толпа участников форума. Антон смотрит на них и не понимает: неужели они все прошли конкурс? Что это за конкурс такой? Впрочем, если Максим попал… Они летят на самолёте, заполненном до краёв, и ему достаётся место рядом со Светой Воблой. Это в принципе не так плохо, уж точно лучше, чем с Кошкиной… Лететь недалеко, часа три-четыре, и они проводят всё это время, болтая о всякой ерунде. Антон обнаруживает, что Вобла не такая уж и скучная: она шарит в боевиках и в стендапе. И музыкальные группы она тоже слушает неплохие. Оставшееся время Антон проводит в наушниках, только однажды встаёт в туалет. И с удивлением замечает, что Максим сидит не с Арсением Сергеевичем, как он мог предположить, а с Катей, и что-то ей увлечённо льёт в уши, пока Катя равнодушно смотрит в окно. Интересно. Самолёт, к сожалению, садится не прямо в середине курортной базы, как наивно мечтал Антон. Им, когда они во всей своей массе выгружаются из самолёта, ещё приходится рассаживаться по автобусам и ехать три с половиной часа, бессмысленно пялясь в окна. Антон, прежде чем сесть в свой, задерживается на остановке покурить и цепляется языками с одним из долговязых парней, по очереди мучающих электронную сигарету. Того зовут странным именем Захар, и он учится в Политехническом университете на дизайнера транспорта. И почему-то сразу проникается глубокой симпатией к Антону, хотя они знакомы всего минут десять. В итоге Шастун загружается в автобус практически последний, уже в тот момент, когда Арсений Сергеевич начинает сердито стучать ему из окна. Преподаватель вообще кажется ему в этих новых обстоятельствах каким-то внезапно… трогательным? Он немного напоминает Антону курицу-наседку, которая изо всех сил заботится о своих цыплятах: сам находит место для огромного Светиного чемодана, отдаёт Кате свою бутылку воды. Антон тоже чувствует на себе его внимательный предупредительный взгляд каждый раз, когда автобус останавливается и у него есть возможность выскочить, подышать воздухом и, конечно же, прикурить сигаретку. Правда, после очередного такого перекура Катя рядом не выдерживает. — Шастун, фу, не могу больше, — бурчит она, всем своим видом выражая недовольство. — Ты весь провонял своими сигаретами. Ты чистый табак куришь? — Не нравится — отсядь, — парирует взбешённый Антон. За всё время, пока они едут, она успела его порядком задолбать. — Так ты сам ко мне сел, — возмущается Зануда, награждая его негодующим взглядом. — Мест больше не было! — Так нечего по часу курить, и будешь сидеть где хочешь, — отбривает Катя. Антон смотрит на неё и выбирает, что ей ответить такое пообиднее, чтобы точно её задеть, как рядом возникает Арсений Сергеевич. Антону одного взгляда хватает для того, чтобы понять, насколько преподаватель не в восторге от их спора. — Кошкина, Шастун, расселись, — командует он, и от его тона они моментально замолкают. — Шастун, иди на моё место, к Свете. Антон весь раздувается от возмущения — почему претензии у Кати, но отсаживают его? Но не успевает ничего высказать вслух. — Я сама к ней сяду, — говорит Катя, подхватывает свой рюкзак и пробирается через длинные Антоновы ноги, больно распихивая их своими коленками. — Удачи вам, Арсений Сергеевич. — Не я первый… — начинает было возмущённую тираду Шастун, но преподаватель явно не намерен её слушать: — Двигай к окну давай, ребёнок, — перебивает он его, и Шастун пересаживается, послушный его строгому голосу. — Второй курс, а будто бы с пятым классом еду. Арсений Сергеевич невозмутимо раскладывает свои вещи, занимая новое место, и притихший Антон косится на него. Ему почему-то ужасно радостно. — Ну прям уж пятый, — говорит Антон, только чтобы не молчать, и, не в силах сдержать шкодливую улыбку, поскорее отворачивается к окну. — Шестой… Они едут дальше, Арсений Сергеевич лезет в рюкзак и раздаёт всем четверым протеиновые батончики в красивой упаковке, явно недешёвые, и Антон чувствует какое-то особенное тепло, когда принимает их из рук преподавателя. Всё-таки очень хорошо, что он поехал, и плевать и на Кошкину, и на Воблову, и на вездесущего Максима, который всё равно постоянно мельтешит где-то рядом. Автобус в очередной раз останавливается на одной из технических остановок, и Антон больше не выходит, хотя от близости преподавателя курить хочется почему-то особенно сильно. Но когда Шаст поворачивается, чтобы попросить его выпустить, ему на это просто не хватает духа. Арсений Сергеевич дремлет, склонив голову себе на плечо. Выглядит он очень забавно, весь лохматый, взъерошенный, с приоткрытым ртом, но при этом ужасно… милый? Антон думает о том, что, несмотря на весь позитив преподавателя, они вчетвером всё-таки его хорошо умотали. Перелезать сейчас через него, чтобы выйти, — это гарантированно его разбудить, а будить его почему-то жалко. И Антон остаётся.

***

Их привозят на базу уже ближе к вечеру, когда начинают опускаться первые сумерки, и Антон очень беспокоится, что так и не успеет увидеть море до отбоя. В первую очередь им показывают всю территорию и зачитывают правила. База маленькая, явно не рассчитана на такое количество людей. В крохотных домиках впихнуто сразу по две старые двухъярусные кровати, так что расселение планируется по четыре человека. Организаторы просят участников посещать абсолютно все запланированные мероприятия, не ходить по территории позже часа ночи и курить только в специально отведённых для этого местах. Употреблять алкогольные напитки в любом виде строго запрещено, вплоть до выселения с базы. Впрочем, ничего нового. Антон прекрасно представляет, во что может превратиться форум, если все сто человек на нём забухают. А вот кормят неплохо. После организационной части их отводят на ужин, и Шастун отстранённо думает, что жить, в принципе, можно: еда очень простая, но вкусная. Впрочем, ему со своим текущим аппетитом всё равно, что в себя запихивать. На расселении в домик он попадает к двум совершенно незнакомым парням, явно братьям, которые вроде Слава и Петя, а Антон их сразу мысленно окрещивает «Чук и Гек», и… Захару. Тот почему-то рад до жопы. Если честно, Антон тоже — терпеть Максима ещё и тут ему хочется меньше всего. Антон занимается всеми этими организационными делами, тащит свой рюкзак, занимает койку, знакомится с людьми, пожимает им руки, улыбаясь и по тысяче раз рассказывая про свою специальность и про то, из какого он университета. И всё никак не может понять, почему он этим занимается. Почему он не идёт к береговой линии, когда она где-то здесь совсем рядом. Какая, чёрт возьми, разница, из чего котлеты и как его зовут, когда он всё ещё не видел моря. Наконец вся эта белиберда заканчивается, и Антон практически бежит по узкой улочке, вымощенной камнем, мимо домиков, арт-объектов, шатра под лекции и столовой. Вперёд и вперёд, и наконец останавливается, поражённый. Он впервые видит море.