Уйти нельзя остаться

— Шастун, ты, блядь, телепортируешься, что ли? — первое, что говорит Максим, когда видит его сидящим на порожке их с Арсом дачи. Он в откровенном ахуе. Да и Антон от себя тоже, если честно. Поэтому он не находит ничего лучше, чем слегка пожать плечами, делая вид, что всё так и задумано и приехал он сюда только ради того, чтобы Макс охуел. Ему на помощь приходит Арсений, выходящий из дома следом, скалится своей белозубой улыбкой: — Это я попросил его приехать. Говорю, жить без тебя не могу, погибаю, езжай немедленно, иначе я прыгаю с окна второго этажа. Максим на это фыркает с лицом: «Вы ещё тут пососитесь». А потом добавляет, отвлекая их обоих от неловкой ситуации: — Арс, я шампуры привёз, куда положить? Он и правда их привёз, они торчат знаками вопроса из его рюкзака. А ещё жидкость для розжига, большую тарелку и какую-то пластмассовую херню, чтобы раздувать пламя. На даче сразу же разворачивается бурная деятельность. Арсений достаёт из предбанника мангал, пачку древесного угля, начинает заниматься огнём. Мясо, оказывается, у него уже давно замариновано и стоит в холодильнике на кухне в большой кастрюле. Курица и шампиньоны для гриля готовы тоже. Шаста даже в какой-то момент неприятно колет мыслью, что Арс готовился к этому вечеру, а Антона на него не позвал. К счастью, у него вовремя включается рациональная часть, которая напоминает ему, что он сам, блядь, уехал. И не когда-то давно, а позавчера. Но мысль всё равно скребётся. Правда, глубоко загнаться ему не дают. Мимо проносится Макс, довольный, как слон, и хлопает его по плечу: — Чё, Тоха, погнали в магазин? — Зачем в магазин? — не понимает Антон. — Как это зачем? А лаваш? А помидорки? А пиво? Макс весь светится таким обычным, человеческим счастьем, что на него даже смотреть немного больно. Он будто бы искрится. Арс тоже замечает это, отвлекается от мангала, над которым уже вовсю танцуют язычки пламени, подходит к ним ближе. Подначивает Макса: — Ты сейчас лопнешь. Чё довольный такой? Согласилась она на свидание всё-таки? Лицо Максима чуть не рвётся от широченной улыбки: — Да, прикинь! В пятницу идём! — Ты брал бы её сразу сюда, — смеётся на это Арсений. — Или боишься, что она всё мясо пожрёт? Они явно продолжают какой-то давно начавшийся диалог, и Антон внимательно слушает, навострив уши. Ему интересно, о ком идёт речь, но он не спрашивает, надеется понять из разговора. С другой стороны, он может её и не знать, у Макса явно вся жизнь не сосредоточена на университете. — Она не в городе, — парирует на это Маким. — Вот вернётся, мы приедем и пожрём всю твою еду, понял? Тох, чё встал? Пошли! Арсений на это только хмыкает и возвращается к мангалу, а Макс уже изо всех сил тянет Антона в сторону калитки. Шаст удивлён такой настойчивостью, но послушно шагает за ним. Только у ворот Максим вдруг останавливается, что-то вспоминает и орёт во всё горло: — Арс, так какое тебе пиво-то?! — Как всегда возьми! — кричит тот в ответ, и Макс будто бы специально выкручивает звук на максимум: — Мочу твою любимую, которую только ты пьёшь?! — Макс, я же сейчас подойду, — звучит из двора в два раза тише, чем орёт Максим, но всё-равно очень хорошо слышно. — А мы уже ушли! — отвечает на это Макс и тащит Антона дальше.

***

Они берут по три бутылки пива на человека, упругие круглые помидоры, три листа свежайшего лаваша и кусок солёной рыбы, потому что, как объясняет Антону Максим, Арс её терпеть не может. Он откровенно веселится, и Шаст невольно заражается его детской непосредственностью и сам начинает проглатывать весёлые смешки. Когда они возвращаются, Арсений уже нанизывает мясо голыми руками на длинные шампуры, прокладывая их луковыми колечками. На нём всё та же рубашка, которую Антон расстегнул днём, только она теперь снова застёгнута, а ещё кепка, натянутая козырьком назад, чтобы в лицо не лезли волосы. Он выглядит как заправский повар, и ему ужасно идёт то, что он делает. Антон не залипает на нём только потому, что рядом постоянно мельтешит Максим. Он кидает на своего дядю быстрый взгляд, а потом громко выдаёт: — Тоха, смотри какой важный? Самэц, умеет нанизывать мясо, а! Только не говори, что он с таким же лицом ещё и трахается?! Арс поднимает голову, и Макс отпрыгивает Шасту за спину, но тот не может его спасти, потому что сгибается пополам от дикого хохота. Максим сам не знает, как близко попал, потому что трахается его Арс именно с таким лицом — внимательным и сосредоточенным, будто делает самое важное дело в своей жизни. Они относят продукты в холодильник и возвращаются, и Макс лезет Арсению под руку с советами, как правильно обращаться с мясом, а ещё с вопросами, почему тот всё неправильно замариновал. Правда, Арсению это быстро надоедает, и он ставит Макса к кастрюле, чтобы тот нанизывал шампуры сам. Максим ворчит, но подчиняется. Антон наблюдает за их ленивыми препирательствами теперь без ревности, но с лёгкой завистью, потому что у него никогда такого не было. Он чувствует, насколько они друг другу не чужие. Сколько в них на самом деле общего — не только какие-то черты лица, но и взгляды, фразочки, даже интонации иногда точь-в-точь. Вот то, что он видел на фотографиях, когда лежал на втором этаже и Арсений бинтовал ему руку. Только уже не зафиксированное на бумаге, а воплощённое в реальности. Чужая семья, чужие традиции, чужие отношения, что-то, что принадлежит не ему. Чего у него никогда не было. Или было так давно, что он этого уже не помнит. Но удивительно — Антон не чувствует себя исключённым из этого круга жизни. Ни Арс, ни даже Максим не забывают о нём ни на секунду, моментально делая частью своей системы. Максим то и дело что-то у него спрашивает, дразнит Арса, всем своим видом призывая Антона к нему присоединиться, отпускает комментарии на всё и вся. — Антон, хватит прохлаждаться, — командует ему Арсений, когда Антон добирается до садовых качелей и с удобством на них пристраивается. — Сходи в дом, принеси бутылку с водой. Крышку только продырявь. И Шаст встаёт и тащится в дом, а потом возвращается обратно, чтобы получить свою награду: ласковый взгляд и сказанное одними губами: «Хороший мальчик», — когда бутылка оказывается у Арсения в руках.

***

Скоро мясо размещается на огне и по двору ползёт упоительный запах дыма и поджаривающегося мяса. Живот тут же сводит от голода, и Антон вспоминает, что он так и не съел свою шаурму. А потом они с Арсением были слишком заняты… чтобы тратить время на такую ерунду, как еда. Шаст вспоминает, как это было, поджимает губы, чтобы спрятать смущённую улыбку. Жжение от шлепков Арсения на коже уже давно прошло — ни тени боли, никакого дискомфорта. Но кожа на ягодицах чувствуется как-то иначе, она более чувствительная, что ли. Не такая, как всегда. Подрастянутые пальцами Арсения мышцы он чувствует очень отчётливо. Не больно или неприятно, просто… Будто бы он теперь помнит, что они у него там есть. Антон достаёт себе из пачки сигарету, прикуривает и отходит поодаль, чтобы дым не шёл на Арсения с Максом. Определённо, курить на даче кайф, когда не надо никуда постоянно выбегать. Правда, уединиться у него не получается, потому что к нему тут же подруливает деловой Максим. — Антон, а дай сигаретку, — просит он. Антон удивляется, но лезет в карман и протягивает Максу открытую пачку, даже сам ему прикуривает, закрывая огонёк ладонью от ветра. Шаст не помнит, чтобы на форуме Макс курил. И вопрос возникает не только у него. — И давно ты дымишь? — спрашивает его Арс по дороге к бане за ещё одной пачкой углей. — Жизнь заставила, — с трагическим вздохом выдаёт Макс. Антон давится от этого горестного возгласа дымом. — Сам понимаешь, несчастная любовь, всякое такое. — Какая несчастная? — удивляется Арсений. — Ты же говоришь, вы на свидание идёте. — Это мы сейчас идём, — парирует Максим, — а до этого не шли, и я страдал. Арсений закатывает глаза и исчезает в бане. Напоследок слышится его напутствие: — Заложу тебя матери, будешь знать. В бане чем-то гремит. — Ну, Арс, ну не надо, — конючит Макс, а сам затягивается поглубже и подмигивает Антону: — Ни за что не заложит, — говорит он вполголоса.

***

Антон теперь понимает, так мастерски дразнить — это у Поповых семейное. А ещё он теперь понимает, почему Арсений по жизни такой невозмутимый: у него были годы тренировок. Максим только и делает, что поддевает его и дразнит, и Шаст не знает, всегда ли он такой или это демонстрация лично для него. Арсений отмахивается, иногда парирует, иногда угрожает в ответ, но так, больше для острастки. Антон чувствует разницу: когда Арсений обещает наказание ему, у него практически не остаётся сомнений, что угроза будет исполнена. Она веская и значительная. С Максимом они так просто разговаривают. Они вытаскивают стол на веранду, накрывают его. Максим носит посуду, Арс снимает с огня еду, а Антон между ними промежуточное звено, раскладывает всё по тарелкам. Не очень аккуратно, что-то оказывается на столе, и Шаст, оглянувшись, аккуратно подцепляет пальцами, перемещая это в посудину. Нарезает помидоры на неровные дольки и открывает пиво. Когда они начинают есть, Антон не удерживается и вполголоса стонет от того, как это вкусно. — Арс, ты ювелир! — отпускает он пошловатый комплимент, и Максим лыбится на его шутку. — Да? — переспрашивает он. — А по нему так и не скажешь. Антону тоже становится очень весело: — Это да, по нему много чего не скажешь. Вот то, что он лекции в университете читает, скажешь? На самом деле по Арсу всё понятно с полпинка, но Макс с удовольствием поддерживает его выпад: — Ну нет, максимум утренники в садике у детей… — развивает тот мысль. — Кружится с ними в костюме снежинки, предводитель снегопада. Арс слушает их, улыбаясь в своё пиво: — Скорее уж предводитель дятлов, — говорит он и добавляет: — Не по своей воле, конечно… Но кто я такой, чтобы противиться судьбе? До Антона доходит сразу. А Максим на несколько секунд подвисает. — В смысле — дятлов? Это мы, что ли? — Он даже подскакивает от возмущения. — Я такого не говорил, — отвечает Арс и возвращается к своему мясу. Но Антон уверен, что он имел в виду именно это. Ему не обидно ни капли — ему смешно. Впрочем, он уверен, что и Максим возмущается просто для проформы. Ровно до тех пор, пока Арсений не встаёт и не отходит на несколько минут. Тогда Макс поддевает из упаковки с рыбой кусочек солёной скумбрии и подкладывает Арсу в тарелку. — Ты чего делаешь? — спрашивает Антон. — Угощаю любимого дядю, — скалится Макс. Антон только качает головой. Он не может понять, чего Максим так упорно добивается. Вот если бы это всё делал сам Антон… Арсений возвращается, садится на своё место и подливает себе ещё пива. Он делает глоток и берётся за вилку. Антон замечает, как Максим напрягается на своём месте, прилипая взглядом к тарелке Арса. Уже довольно темно и есть риск, что Арсений не заметит подставу. Антон не понимает почему, но он тоже молчит, не выдавая Макса, просто наблюдает за тем, что будет дальше. Арс тыкает своей вилкой в попавшийся кусок, подносит его ко рту, но даже не кусает, видимо, раньше почувствовав запах. Лицо его искажается. Он на секунду закрывает рот ладонью, явно борясь с тошнотой, и рыба летит на пол. В следующее мгновение Максим подрывается с места и быстрыми скачками несётся через двор к сараю. Антон и моргнуть не успевает, как Арсений срывается за ним. Ему хватает буквально двух прыжков, чтобы нагнать племянника — Шаст видит, как их силуэты оседают в траве. Максим визжит и смеётся, а потом протестующе вопит. Антон даже встаёт со своего места и спускается вниз, чтобы посмотреть, что там происходит. У Макса заломлена рука за спину, а сам он уткнут лицом в траву… Он барахтается, пытаясь выбраться, но Арс явно с ним не церемонится. Одно движение — и Максим снова пищит. Антон не может поверить, что им двадцать и тридцать, и пялится на них. — Чё ноешь, не нравится? — спрашивает Арс Максима. — Нет! — жалобно канючит тот. — А мне рыба в моей тарелке не нравится! Не подскажешь, как она там оказалась? Вместо ответа Максим начинает стенать, какой он бедный и несчастный, и Арс его наконец-то отпускает. В их возне нет абсолютно никакого сексуального подтекста. Это больше похоже на возню братьев-погодок. Одному десять, другому одиннадцать, не больше. Но когда Арсений встаёт и отряхивает свои штаны от травы, Антон понимает, что он каким-то образом возбудился. Не от верещания Максима, не от этой смешной возни, а от того, какой сейчас был Арс. От этих стремительных прыжков, от тона его голоса, от того, как легко он повалил не самого слабого и очень вертлявого Макса… Они возвращаются за стол, и Максим громко жалуется Антону на свою судьбу: — Вот послал же Господь таких родственников! Антон слушает его в полуха и думает про то, что сегодня с Арсения не слезет. Ему становится наплевать на то, что Максим тоже здесь — какая, к чёрту, разница? Тот не дурак, и сам прекрасно понимает, что Антон приехал к Арсу не в шашки играть.