Принцесса стекла и камня

— Ты хотел, чтобы они убили тебя?

— Как еще чудовище может доказать свою любовь?

             На руках всё ещё оставались следы краски, но никто и не заметил. Суна привыкла носить маски, они стали второй кожей. Вокруг расцветал совсем другой мир, когда тень Старшей госпожи перестала висеть над ними. Корханы вернулись в Ялы, а Ферит и Сейран объявили, что ждут ребёнка. Улыбаясь, заливаясь звонким смехом вместе с сестрой, Суна совсем не лицемерила — в глазах Сейран снова появился блеск и от этого сердце наполнялось теплотой. Однако было что-то ещё… она не могла бы объяснить, но иногда в Ялы становилось слишком шумно и тесно, а на губах появлялся горьковатый привкус фальши, мышцы сводило от бесконечной череды улыбок. Суна не умела рисовать так хорошо, как Сейран, но и не стремилась — выводя размытые линии прямо пальцами, забыв про кисть, она оставляла на холсте свои мысли. Белизна заполнялась тёмными, мрачными разводами, но холст молчал, не желая подсказать ответы.       Из зеркала на неё смотрела красивая молодая женщина — платье, что выбрала сестра, очень шло. Платье подружки невесты, снова. Третья свадьба Корханов обещала стать последней. Отличная тема будет для шуток, когда все они состарятся вместе. В голове больше не звучало имя Ферита — эта тема закрылась. Суна перестала винить его в собственных неудачах, и некого больше было винить, кроме себя. За маской любящей жены и заботливой сестры скрывалась маленькая девочка, которая не знала, чего хочет, не знала, где её место в жизни, но с этим старшая Шанлы уже смирилась.       — Сейран, это ты? — шорох шагов отвлёк от размышлений, но звук совсем не походил на стук каблуков сестры. Ответ появился в мыслях мгновенно — всё было так ожидаемо. Суна замерла, как зверёк перед хищником, понимая, что малейшее движение спровоцирует нападение.       У одержимости очень много оттенков, но цвет один – его Карам знал слишком хорошо. Цвет темного горячего шоколада, что оставлял на губах сладкое послевкусие. Он обожал в детстве горячий шоколад, и Чичек сама готовила любимый напиток сына – в перерывах между часами, проведёнными взаперти в сыром подвале её красивого особняка.       Суна так сильно походила на Чичек в молодости — ту, что варила шоколад, и перед сном гладила по голове маленького мальчика. А потом тихо плакала, уверенная, что он спал и ничего не слышал. Он делал вид, что ничего не знал, притворялся, что не видел, как мать проливала слёзы по старшему брату — ребёнку, которого у нее отняли. А этот «ребёнок», не раздумывая, сдал её полиции. Отнимал Чичек у Карама много раз в детстве, а теперь сделал это снова. Она оказалась за решёткой, Абидин с семейкой Корханов и своей женой решили, что всё позади, но как бы не так. Спасибо глупой племяннице Ифакат — Карам знал о них всё, что ему нужно. Быстрое движение ладони, шторка примерочной больше не скрывала его от Суны. Жена ненавистного брата только что смеялась со своей беременной сестрой, но увидела его и глаза наполнились испугом.       — Суна, я не нашла! — голос Сейран раздался совсем рядом, Карам вошёл. в примерочную, оттеснив Суну к самой стене, и задёрнул за собой шторку. Приложил палец к губам и для пущей убедительности отодвинул полы куртки, обнажая оружие.       — Поищи, пожалуйста, ещё красное, хорошо? — голос Суны прозвучал на удивление мягко и спокойно.       — Хорошо, милая, — отозвалась Сейран, ничего не заподозрив, и раздался стук каблуков, но быстро стих.       Умная девочка, поняла с полуслова. В маленькой примерочной было совсем мало места для них двоих, в воздухе витал запах её духов — такой вкусный аромат шоколада с нотками корицы. Он шёл за ней, полный ненависти, точно зная, что нужно, чтобы отомстить Абидину — как брат отобрал Чичек, отобрать его жену. Но шоколад дурманил и удержаться оказалось сложно. Склонившись над Суной, Карам расстегнул заколку в волосах, глядя, как тёмная волна локонов рассыпалась по напряжённым плечами. В её взгляде полыхало пожарище — страх смешался с немой яростью — она ненавидела его. Что ж, это было взаимно.       — Слушай внимательно, невестка, — ласковое обращение до краев наполнил яд, а низкий зловещий голос напоминал шипение змеи. Суна вся заледенела, разрываясь от противоречий — закричать, позвать Аби и Ферита, или же ничего не делать, дабы не навлечь беду на них всех. — Ты пойдёшь со мной, не поднимая шума, — чужое дыхание обожгло кожу, за спиной ощущалась твёрдость стены примерочной. Карам стоял слишком близко, вторгся в личное пространство, отрезая пути для отступления.       — А если не пойду? — страх застыл в жилах, но именно он заставлял вскинуть голову, перехватив его взгляд. — Что тогда?       — Два варианта есть. Я могу убить их всех. Или же вначале расскажу Абидину и Сейран о том, что скрывают её муженёк и сестра. Выбирай, какой тебе больше нравится?       «Как он узнал?»       Неприятное открытие полоснуло сознание острым лезвием ножа. Только Айшен могла рассказать Караму о её «маленькой ошибке», больше некому. Но Сейран не должна узнать, что сестра перешла границу с её мужем, никогда. Эта тайна глубого похоронена в их с Феритом памяти, там и должна оставаться.       — Хорошо. Я пойду с тобой, — ответ, которого он ждал, вызвал улыбку, больше похожую на оскал шакала. Страх поселился в ней, но когда Суна изучала дом Старшей госпожи, когда вошла в комнату Карама, чтобы убедиться — спит — тоже было страшно, однако действовать не помешало. Гюнгер сжал её запястье в крепкой хватке, уводя на улицу через служебный вход, и в голове была лишь одна мысль: «Только бы подальше от Абидина и Сейран». Она готова была пойти за психом, если это поможет не навредить родным.       — Ты же понимаешь, что нас найдут рано или поздно?       Карам уводил автомобиль из города прочь. Сжимал руль и давил на газ, словно за ними уже началась погоня. Он больше не был королём положения. Чичек предстояло провести много лет за решёткой, прокурор уже подписал ордер на его арест за преследование Корханов, а Суна стала айсбергом — Титаник непременно пойдёт вниз.       «Он знает, — Суна откинулась на спинку кресла, глядя на серое полотно дороги, уводившей в неизвестность, — понимает, что тонет, но хочет утащить Абидина с собой на дно, действуя самым верным способом — через его любимую женщину».       — Вряд ли рано, — ответ прозвучал, как обычно приправленный нехорошей усмешкой, когда Суна уже перестала ждать. — Скорее поздно. Одному Аллаху ведомо, что будет тогда.       — Если ты остановишься сейчас, — фигурально выражаясь и в самом прямом смысле. — То всё ещё можно будет исправить. Ты сможешь сбежать, а я буду молчать.       — Молчать будешь? Откуда такая щедрость?       — Считай, это сделка. Ты оставишь нас в покое, а я сделаю так, что сможешь спокойно уйти. Карам, оно того не стоит. Чичек твоя мать, но она разве хорошая мать? Разве она думала о тебе, когда шла на всё это? Она ведь и об Аби не думала — только о себе. Ей плевать на вас.       — А Казым хороший отец? Тот Казым, который бил тебя и твою сестру, выдал вас замуж насильно. Посмотришь и не скажешь — идеальная семья, если не знать всю правду. — Она вступила на запретную территорию слишком резко — Карам утопил педаль газа в пол и машина рванула вперёд, набирая скорость.       — Прекрати, мы же разобьёмся! — Пейзаж за окном менялся с такой скоростью, что стал совсем неразличим, её вжало в сиденье, а он будто ничего не замечал. Их подбрасывало на редких кочках и каждый раз казалось, что сейчас он точно потеряет управление.       — Попроси лучше, невестка, — он получал удовольствие от бешеной скорости и от её страха — упивался, как акула, почуяв запах крови. Её тонкие пальцы сжали запястье руки, лежавшей на руле, и он широко усмехнулся.       — Сбавь скорость, пожалуйста. Я ведь и так еду с тобой. Ты же этого хотел?       — Ты понятия не имеешь, чего я хочу, Суна. — Скорость снижалась. Карам всё же внял её просьбе, но его ответ оставил после себя странное, непонятное послевкусие. Опомнившись, она отпрянула. Вопросов в голове не убавилось, но диалог с Карамом отнял много сил.       Куда они едут?       Что он будет делать дальше?       Он не ответил бы, а очередной словесной баталии хотелось меньше всего. Скоро и так всё прояснится. В примерочной остались её вещи — сумочка, телефон — всё красноречиво говорило, что не по своей воле уходила. Аби найдёт их, главное, к этому моменту придумать что-то, чтобы он не пострадал. Суна прикрыла глаза, ожидая, что очистить разум от мыслей будет сложно, но темнота с готовностью приняла в свои спасительные объятия.       Часы на циферблате подсказали, что она спала пару часов, но вид в лобовом стекле не менялся. Желудок с досадой урчал, в горле пересохло, а спина и шея затекли — слишком долго не меняла позы. Напряжение в хватке Карама, сжимавшего руль, подсказало, что он испытывает схожий дискомфорт.       — Давай остановимся поесть. Мы уже долго едем, — он не заметил, что Суна проснулась. Её вопрос заставил повернуться и взглянуть как на дурочку. Губы растянулись в ухмылке — готовился ответить что-то колкое, но не успел, она не дала заговорить. — Я не сбегу. Поедим и поедем дальше.       — Думаешь, я куплюсь на это? Почему я должен тебе верить?       — Потому что я верю, что всё ещё можно исправить.       Ответ «невестки» вызвал короткий смешок, но доля правды в её словах была, дорога порядком вымотала, концентрация внимания снижалась. «Только попробуй выкинуть что-то… мы уже далеко от Стамбула, здесь тебе никто не поможет, — предупредил он, останавливаясь у придорожного кафе, — Накинь», — его куртка опустилась на её плечи, подобно оковам — тяжёлая натуральная кожа с эмблемой «Харлей Девидсон», но так платье не привлекало к себе внимание. Эту проблему тоже предстояло решить.       Суна заказала совсем немного: салат и горячий шоколад. Если бы знала, поклялся бы, что специально, но она не знала. Карам продумал всё, кроме одного: Шанлы — одна сплошная проблема. Вид следов тёмно-коричневой вязкой жидкости на её губах разнёс выстраданную невозмутимость вдребезги. Есть совсем расхотелось, но он отправил в рот безвкусный кусок мяса, запивая дешёвым виски.       — Но как же… — Суна опешила, услышав его заказ.       — Ты поведёшь. Повтори, — бросил небрежно официанту, и паника начала охватывать её, когда первая стопка виски сменилась второй.       Суна осознала, что Карам не шутил, когда ключи от машины с тихим звоном приземлились прямо у её ног — он кидал в руки, она же, в своем смятении, не поймала. Автомобиль был такой же, как он сам — огромный, сложный, непонятный и пугающий.       — Не тушуйся, шустрее, нам пора, — напомнил как бы невзначай. Как будто забирала из кабака перебравшего родственника, а не собственного похитителя должна была везти непонятно куда.       — Ладно, — ответила она поспешно, поднимая ключи. С водительского места машина показалась совсем огромной — её ноги с едва дотянулись до педалей, но с этой проблемой Суна могла справиться. Рычажок под сиденьем отыскался легко, и оно пришло в движение, принимая положение, более удобное для неё. Поворот ключа в замке зажигания, и мотор отозвался, размеренно заурчав в ответ.       «Ты даже не попыталась ничего предпринять, да ещё и за руль села, готовая везти саму себя прямиком в ловушку. Что ты делаешь, Суна? Ты точно знаешь ответ на этот вопрос?»       — Что? — голос Карама прервал размышления. Он что-то сказал, но она не услышала.       — Зеркала настрой, прежде чем ехать.       «Ах, да, зеркала».       Слишком много действий, не привычных и чуждых. Суна с трудом могла вспомнить, когда водила машину последний раз, а этот танк казался таким огромным, как будто занимал собой всю дорогу. Она совсем не чувствовала габаритов. Но отступать было некуда. Карам вбил координаты в навигатор своего телефона и поставил в держатель — немой намёк, что им пора. Суна отпустила ногу на педаль газа — хвала Аллаху, здесь было только две педали, иначе точно бы не справилась — машина послушалась, плавно тронулась. Ничего страшного не произошло — можно было немного выдохнуть.       — Полосу держи, — Карам опустил руку на руль, совсем близко к её пальцам, мимолётное касание оказалось подобно разряду тока. — Сейчас выедем из города и станет легче, — добавил он мягче, и Суна испытала нечто, отдалённо похожее на благодарность. На часах было двенадцать — две стрелки сошлись на одном числе фальшиво механического циферблата. Навигатор подсказывал, что ехать почти три часа. Карам больше не нарушал тишину, и Суна приложила усилия, чтобы сосредоточиться на дороге, не думая ни о чём лишнем.       Интересно, он в самом деле столько выпил, что не готов сесть за руль, или же намеренно поставил её в подобную ситуацию?