Принцесса стекла и камня

      Оказаться под прицелами стольких пар глаз – всех членов ее большой семьи – это как стоять у стены перед расстрелом. Никто не понимал ее, все хотели ответов.       — Зачем ты сделала это, Суна? – отец прервал тяготившую тишину.       — Я просто сказала правду. Нужно было соврать в суде? Не было никакого похищения, я сама с ним поехала. Потому что хотела достучаться. Потому что у них с Аби одна кровь. Но это не все, что я сделала. — В возникшей паузе Суна убедилась, что все смотрят на нее и слушают ее – родители, сестра, муж. Спасибо, что Корханы остались в стороне. — Я хочу, чтобы Карам вышел из этого мерзкого местечка и стал пациентом доктора Алканлы.       Вот и все. Сама себе вынесла приговор. Голоса родных слились в единый гул и стали совсем неразличимы.       «Доктор Левент никогда не согласится на подобное!»       «Ты с ума сошла?»       «После всего, что эти люди сделали нам?»       «Что скажет на это Аби? А Ферит?»       Экран телефона загорелся и погас, уведомив о сообщении, и голоса вокруг стали затихать. Погружаясь в чтение, Суна все меньше замечала их. Доктор Алканлы писал, что Чичек проводили психологическую экспертизу и в их деле результаты сыграют на руку. Он прислал фото заключения. Суна терялась в терминологии, но суть уловила — мать Аби не была способна на нездоровые привязанности. Ее связь со старшим сыном была маниакальной, а все, кто мог помешать, вызывали агрессию — Суна, когда почти увезла Аби из страны. И даже Карам — родной сын. Женщина, у которой отняли любимого мужа и ребенка, тронулась головой, но все стало еще хуже, когда она обрела Абидина, потому что слишком быстро потеряла его снова, и это оказалось слишком для нестабильной психики. Ее скорее всего переведут на лечение в больницу, писал доктор, и в какой-то момент Старшую госпожу стало даже жаль. Но это ощущение прошло очень быстро.        — Что я должен сказать? — младший Корхан появился в гостиной, заполняя собой все пространство. Сейран окончательно забыла о макадамии, с которой последнее время редко расставалась — милая прихоть ее беременного организма. Родители переглянулись между собой.        — О показаниях Суны, — Сейран начала говорить, отвечая на вопрос, но сестра перебила ее:       — Доктор Левент не только согласился, Сейран, он уже занимается переводом Карама в свою клинику.        — Что происходит, Суна? — Аби спрятал лицо в руках, наверное, мечтая скрыться от ожившего кошмара. Отправил за решетку собственную мать, но ничего не закончилось. — Как он задурил твою голову?       — Да он тут не причем! — Суна вскочила на ноги. О завтраке можно было забыть, никому больше не хотелось пить утренний кофе, и еда потеряла свою привлекательность. Фериту было, что добавить, но она опередила его: — Помолчи! — Корхан наигранно вскинул брови, но Суну едва ли волновало, что он подумает. — Вы не понимаете, что главный монстр — это Чичек? Но она больше ничего не сделает. Каждый из нас много раз чувствовал себя ненужным своим родителям, терял ощущение почвы под ногами. Кто из нас не боялся упасть в пропасть и не быть пойманным?        Эсме понуро опустила плечи, и сердце заныло от этой картины. Задеть мать хотелось меньше всего, но из песни слов не выкинешь.        — Тебе напомнить, Суна, что этот человек пытался убить нас? — Ферит оставался единственным, кто мог парировать ей. — А бомба в ресторане?       — Мы все тем или иным образом пытались убить друг друга. А бомба — это ведь были часы. Карам пытался пугать нас, потому что сам был напуган. Мы можем быть кем угодно, но мы все дети своих родителей. Пока в сердце кровоточит рана, нанесенная самым близким человеком, ты не живешь, а существуешь в плену своих ожиданий, и только если удастся рану залечить, тогда есть шанс вдохнуть без боли.        — Ты пересмотрела сказок диснеевских? — полетели вслед ироничные интонации Ферита, но Суна не обернулась. Разговор опустошил ее. Говоря про Карама, бередила собственную рану, казалось бы, уже зажившую. Атмосфера в Ялы и за его пределами переменилась — с утра светило солнце, а теперь небо заволокло тучами, но в четырех станах дышалось труднее. Прихватив из комнаты ноутбук, Суна вышла на террасу, подышать воздухом до того, как дождь заставит вернуться в дом.        Доктор Левент принес хорошую новость, но ее ждало еще одно письмо. Незнакомец, которого Суна встретила в заброшенной роще, оказался сыном владельца завода по производству оливкового масла — того самого человека, который работал когда-то на Фатиха Гюнгера. Его звали Кенан Сарал и ее идея о возрождении старой рощи пришлась ему по душе. Кенан составил бизнес план и прислал Суне, но второго чуда за день не случилось — итоговая цифра получилась не такой большой по меркам бизнеса, но для нее огромной. Холодные капли упали на лицо, но уходить в дом не хотелось. Спрятав ноутбук под толстовкой, Суна остановилась у края берега, глядя, как Босфор бушевал у ее ног.        — Суна? — голос Сейран прозвучал так же тихо, как и шаги. — Как ты, милая? Есть что-то, чего я не знаю? Ты все еще злишься на родителей?       — Я не злюсь, нет. Иди в дом, дождь же.       — Помнишь, как мы раньше всегда выходили во двор, когда начинался дождь?       — Только летом, а сейчас уже холодно. — Сейран качнула головой, не соглашаясь с ней — она куталась в плед в отличие от самой Суны, у которой было гораздо больше шансов простудиться.        — Мой ребенок тоже будет нести груз моего воспитания?        — Нет, конечно нет. — Сестра впервые делилась с ней страхами, с тех пор, как объявила о своем положении. Да и в целом разговоров по душам стало меньше, а секретов появилось больше и от Сейран, и от Аби — от двух самых близких людей. С такими секретами, будь у нее совесть, то не позволила бы смотреть им в глаза, но, кажется, совестью Суну обделили. — Мы ведь смогли справиться со всем, и получили урок. Ты будешь хорошей мамой, Сейран, потому что вот здесь, — Суна приложила ладонь к намокшей ткани, — огромное любящее сердце. А теперь иди в дом, а то уже плед промок совсем.        Сейран хотела возразить, но телефон ожил, отвлекая Суну. Заметив на экране имя поверенного Чичек, она отошла в сторону, и сестра ушла, оставляя ее одну.        «Суна, Абидин проводит слияние компаний, он пригласил на встречу второго акционера», — Эмир-бей говорил о том, о чем она понятия не имела. А Аби кажется не знал о том, в чьих руках оказались акции. Собираясь в компанию мужа, Суна еще не знала, что скажет ему, решила действовать по обстоятельствам. Карам оставил свои акции ей, увидев в этом возможность их рассорить, или же за его выбором стояло нечто иное? Но в любом случае, сейчас эта маленькая власть принадлежала Суне и в голове стали зарождаться очертания плана.        — Ух ты, сестренка! — заглянув в гостиную, чтобы сказать сестре и матери, что едет в город, Суна получила два удивленно-восхищенных взгляда.        — Слишком? — в узкой юбке было так тесно, что идти получалось только маленькими шагами, да и высокие каблуки не прибавляли устойчивости. Кеды, оставшиеся в гардеробной, привлекали куда больше, но она нарочно выбирала наряд, чтобы быть во всеоружии.        — Нет, — сестра ответила с улыбкой, — Аби понравится.       Суна почти не бывала в офисе, который принадлежал когда-то Старшей госпоже, а теперь перешел к Абидину, но на рецепции ее сразу узнали.        — Госпожа, Абидин-бей сейчас на совещании. Просил, чтобы никто не беспокоил его.        — Я здесь не как жена Абидин-бея — я именно тот человек, которого он ждет.       Пазл был простой, состоявший всего из двух частей, и легко сложился в голове миловидной секретарши. Вежливо проронив короткое «идем-те», проводила в конференц-зал, по пути спросив, нужно ли ей что-то, но Суне ничего не было нужно, кроме ее конечной цели. Вопреки ожиданиям Сейран, непривычный вид собственной жены вызвал у Абидина вовсе не восторг. Муж наблюдал, как она уверенно проходила в кабинет и заняла место рядом, и в глубине его глаз пролегла тревога. Интуиция обычно не подводила Аби, не подвела и сейчас: чувствовал, что ее внезапное появление ему не понравится.       — Суна, почему ты здесь? — Ферит оказался не таким догадливым. — У нас деловая встреча с партнером.       — Ваш партнер уже здесь.        — Я не удивлен, — Аби коротко рассмеялся, но смех звучал совсем не весело. — Какие у тебя еще есть секреты?        — Никаких. Я не знаю, почему Карам отдал мне акции. Но я не против слияния. Только есть условие, родственное. — Ее муж и зять переглядывались, озадаченные таким не свойственным ей поведением, и Суна понимала, когда уйдет из этого кабинета, между ними с Аби все станет еще хуже. Только если он все же не отыщет в себе силы понять ее.       — Что за условие? — Ферит подался вперед, и Суна написала на бумажке свое условие — цифру из бизнес плана Кенана Сарала, а затем протянула ему.        — Это по-родственному, называется? Зачем тебе столько денег? — два разных голоса слились в один, но для нее не составило труда различить их.       — Я хочу заняться кое-каким делом. Каким, не скажу, это будет сюрприз. А что касаемся суммы, разве для вас это много? После всего, что мы прошли, после все, что было сделано, Ферит, разве это много? — зять впился в нее взглядом — это был тонкий намек, почти что шантаж. Суна приподняла уголки губ, давая понять, что он все услышал правильно.        — Нет, — Абидин хлопнул ладонью по столу. — Я не подпишусь на это, пока не пойму, что ты затеваешь!       — Довериться мне слишком сложно? Я многого прошу?        Доверие потерялось где-то в темных водах Босфора, когда Абидин привел опасность в особняк, позволив обстрелять его. И где-то по пути в Айвалык затерялось, когда Суна села за руль, сменив его младшего брата.       — Ферит, ты просил отдать Ялы Чичек, и я сделала это. Просил войти в ее дом, чтобы заманить Карама в ловушку — я сделала. Я доверилась тебе, и теперь прошу о том же.       Замолчав, она ждала, не сводя с него взгляда — ее глаза сказали гораздо больше, чем могла выразить словами. Она не просила, нет — требовала. Соглашение, заранее подготовленное юристом Корхана, лежало на столе, ожидая своего часа. Молчаливая борьба взглядов продолжалась не долго. Ферит потянулся за документами, а Абидин поднялся на ноги, не веря своим глазам. Хлопок двери заглушил скрип ручки по тонкой бумаге.        — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.        — Спасибо.       Суна спешила на улицу — не мешали ни узкая юбка, ни каблуки — но Абидана у входа в офис не оказалось. Может и к лучшему, может, уже к вечеру смогут спокойно поговорить. Дождь превратился в ливень за то время, что Суна провела в офисе. Капли хлестали по лицу, волосы и пиджак быстро намокли. Остановившись у машины, она не торопилась прятаться внутри. Прислонившись к холодному металлу, подставила лицо ливню. Хотелось кричать от восторга и от ужаса. Оливковая роща станет ее детищем и только ее — пока не закончится лечение Карама. Но пройдет время, прежде чем нужно будет решать эту проблему. Она решит, не зря же таким некрасивым образом обменяла акции на деньги — свое она не отдаст никому. Руки дрожали от волнения, когда Суна набирала сообщение, скрывшись в теплом салоне автомобиля:       «Ты узнал, кому сейчас принадлежит земля? Я готова ее выкупить».

***

      — Вам нравится дождь, Карам?       — Не очень. Сыро, прохладно и мрачно. А вам, доктор?       — Нравится. Холодит и помогает очистить разум.        Пациенты клиники и персонаж, что сопровождал их, спешили скрыться внутри от холодных капель. Октябрь выдался невероятно дождливым. С трудом можно было вспомнить проблески дневного света и солнца между ливнем и тучами. Казалось, что поток воды и вовсе не прекращался, можно было узнать все виды дождя: прямой дождь, косой дождь, горизонтальный дождь и даже дождь, который шел снизу вверх. Пиджак Алканлы быстро намок, как и его собственная футболка, но ни Левента, ни Карама это не смущало. Доктор всегда заходил издалека, это он уже понял, а потом подводил ближе к сути, и пару раз он даже попался в ловушку. Клиника совсем не походила на муниципальную психиатрию, куда его определили вначале, но это Суна хотела, чтобы он перешел под крыло Алканлы — Караму же было все равно.        — Все же пойдемте внутрь, не будем заставлять девушку мокнуть.       Они оба заметили ее силуэт на кромке крытой террасы: стояла у самого края, не решаясь шагнуть под проливной дождь.        — Я поздороваюсь, — прохладно бросил Карам, и доктор Алканлы не стал возражать, лишь сообщил, что будет ждать в кабинете.        Суна напоминала Чичек больше, чем он готов был принять. Точно так же всадила нож в спину после того, как подпустила к себе совсем близко, потом затеяла эту дурацкую историю с переводом, а потом и вовсе провернула нечто невообразимое. У него накопилось слишком много вопросов.        — Я доверил тебе свой пакет акций не для того, чтобы ты отдала их Корханам. — Рука так и тянулась к ней — напугать, заставить ответить как есть. Почувствовать гладкость шелка нежной кожи. Но весь сад был усеян камерами. Он даже не успел бы коснуться ее лица, а охрана и санитары были бы тут как тут. У свободы оказался весьма приятный вкус и расставаться с ним не хотелось, как бы он не говорил себе, что не имеет значения, где находится. Поэтому оставалось только сжать ладони в кулак.        — Я их продала. За весьма интересную цену. — Число повисло в воздухе, и Карам удивленно присвистнул. Невестка выудила крупную сумму у старшего братца и его зятя, любопытно. Когда ему в голову пришла идея написать на нее доверенность, расчет был прост — позлить Абидина, но его драгоценная супруга отлично с этим справлялась. — Идем, доктор Левент ждет.        — Продолжение сказочной истории от Суны Шанлы?       — Корхан. Я Суна Корхан, — поправила она, и темные глаза сверкнули с недовольством.