Госпожа своей эпохи

... Махидевран проходила мимо ташлыка, как вдруг до нее донеслись обрывки девичьих голосов. Заболтавшиеся служанки не заметили её приближения – Вы видели , кого Сюмбюль-ага в гарем привёл? Да она же вылитое пугало, – произнесла одна из девушек, прикрывая рот ладонью. – Правильно говоришь. А во что она была одета? В штаны! Да ещё и сапоги мужские на ногах! – раздался звонкий смех, и довольные девицы, отправились по своим делам так и не заметив госпожи, что слушала их разговор. Махидевран не стала их окликать, не пожелала выяснять, кто стал предметом их насмешек. Зачем, если навстречу ей уже спешил сам Сюмбюль-ага, с незнакомой девушкой за спиной, что была непривычно для этих мест одета. – Сюмбюль ага, – Евнух вздрогнул и резко обернулся. – Госпожа моя! – пролебезил он в своей обычной манере, низко склонившись. Шикнув на замершую девушку, он прошептал: – склонись немедленно, невоспитанная. Девушка на мгновение замешкалась, но затем присела в неуклюжом поклоне. По ее скованным движениям было видно, что делает она это не часто. – Кто эта хатун? И откуда она родом? – Это Виктория, госпожа. Ее во дворец Ибрагим ага привёл, приказал пристроить и обучить всему, – учтиво ответил евнух «супруге» султана. – Тогда когда выполнишь его приказ зайди ко мне, есть у меня одно поручение для тебя, – оторвав внимательный взгляд от венгерки приказала она. – Как прикажите, султанша, – мужчина вновь склонился в поклоне. – Кто это был? — с любопытством спросила Виктория, когда фигура госпожи исчезла из поля зрения. – А тебе какое дело? — недовольно сказал мужчина. — О, Аллах. Это наша госпожа Махидевран султан. Она супруга падишаха и мать главного наследника. Проявляй уважение к ней и не смей дерзить.

***

– Вот, заходи Виктория. Теперь ты здесь будешь жить, – Нигяр калфа первая вошла в комнату и указала рукой на свободную кровать, – это твоё место. Обустраивайся. И помни, никаких ссор и скандалов. – Кто это, Нигяр? – Хюррем быстро сгребла серебрянные монеты в мешочек и отложила его в сторону с непониманием уставившись на калфу, – Неужели новая наложница султана?! – Тише Хюррем, успокойся, – болгарка прикрыла за собой дверь и с недовольством уставилась на фаворитку султана, – ни наложница это. Ибрагим ага привёл ее в гарем, приказал обустроить её. А ты все равно одна живёшь, а так не принято, – она обвела обеих девушек строгим взглядом и предупредила – если услышу , что вы ссоритесь , то обеих накажу.

***

Разие, сидела на мягком пуфе и с трудом сдерживала нетерпение, пока служанка заплетала ее волосы в причёску. Каждая минута казалась ей вечностью. – Все готово, госпожа, – прозвучал тихий голос одалиски, и она почтительно склонившись, отступила назад. – Гюльшах, зеркало, – произнесла дочь султана. Гюльшах приблизилась к столику, где покоилось небольшое зеркало, оправленное мерцающими рубинами. Служанка спешила отдать зеркало девочке и из-за спешки споткнулась. Наблюдая за разбивающим на сотни осколков стекло, Гюльшах с опаской подняла взгляд. – Что ты натворила?! – Разие вскочила с пуфа, словно ужаленная, и, присев у россыпи острых осколков, с отчаянием в голосе прошептала: – Это был подарок мамы! – Госпожа, не стоит здесь стоять, вы поранитесь! – Гюльшах попыталась схватить её за руку, но в ответ получила лишь болезненный шлепок. – Не смей прикасаться ко мне! Это из-за тебя оно разбилось, ты сломала его! Я все расскажу маме! Чего Махидевран не ожидала, заходя в свои покои, так это что на неё накинется её рыдающая дочь. – Разие, что произошло? Маленькая султанша, задыхаясь от слез, ткнула пальчиком в направлении перепуганной Гюльшах, застывшей у стены. – Она разбила зеркало! Моё любимое зеркало! Которое ты подарила! Махидевран перевела взгляд на россыпь осколков, затем на бледное лицо служанки. Она знала, как дорога Разие эта вещица. Сама выбирала ее, желая порадовать дочь. – Гюльшах, немедленно убери все осколки! Не хватало еще чтобы кто-то поранился – ледяным тоном приказала она. Служанка, не говоря ни слова, поспешно покинула покои для того чтобы взять что-то куда можно складыватьо осколки Махидевран присела рядом с дочерью, обнимая ее. – Ну, прекрати, моя маленькая султанша. Это вышло хорошим представлением, но тебе стоит еще подучиться контролировать всю свою мимику. Махидевран достала белый небольшой платочек ушитый серебряными нитями и протянула его дочери. – Так вы поняли, Валиде? – девочка вытерев слезы с лица обиженно уставилась на мать. – Конечно, я поняла. Все таки это я тебя воспитываю, но когда будешь устраивать такую сцену еще раз не забудь о глазах. Когда тебе грустно и ты плачешь, твои глаза также должны плакать. – Я поняла, обещаю что исправлюсь, – от тихого смеха матери Разие сама заулыбалась , – Но мне и в правду жаль зеркало. – Это всего лишь вещь, мы прямо сейчас пойдём и возьмём тебе новое.

***

– Девушки, живо! Иначе останетесь без ужина! – Нигяр калфа зорким взглядом следила, как девушки, усердно отмывали пол ташлыка. – Трите тщательнее! Ни единого пятнышка не должно остаться. – Нигяр калфа, – Дайе хатун, застыла у входа в гарем и властным жестом подозвала ее к себе. – Я скоро вернусь, и к моему приходу здесь все должно сверкать! – Болгарка, легко ступая, приблизилась к верной служанке Валиде и вопросительно склонила голову. – Дайе хатун, что-то случилось? – Нет, ничего серьезного. Нужна твоя помощь в делах гарема. Скоро поход, а значит, необходимо сократить расходы. – Я поняла, Дайе хатун. Идем же, чем скорее начнем, тем скорее закончим. Девушка, отложив тряпку, которой еще минуту назад яростно драила пол, украдкой наблюдала за удаляющейся спиной калфы. Убедившись, что никто не обращает на нее внимания, она поднялась и, словно тень, проскользнула из Ташлыка, устремившись на этаж фавориток. Поднявшись по узкой лестнице, она огляделась. Коридор фавориток был тих и пуст. Она прокралась к дверям комнаты, где обитала единственная фаворитка султана и еще раз оглянувшись зашла внутрь.

***

Махидевран, держа дочь за руку, шла за семенящим впереди Сюмбюлем. Прямо у самой двери евнух замер и прокричал: – Дорогу! – затем повернулся к ней. – Достопочтенная госпожа, прошу, подождите немного, – получив кивок в ответ, Сюмбюль расслабленно улыбнулся и быстро юркнул внутрь. – Валиде, а куда он пошёл? – всё-таки не удержалась от вопроса Разие. – Предупредить мастера о нашем визите, – и, предостерегая следующий вопрос, добавила: – Посторонние мужчины не могут смотреть на женщин из семьи султана или же из его гарема. Дверь распахнулась, и появившийся оттуда Сюмбюль склонился в поклоне. – Прошу вас, султанша. Махидевран, ведя за собой Разие, вошла в просторную мастерскую. Сюмбюль сразу же засеменил к ширме, за которой, как полагала Махидевран, стоял хозяин мастерской. – Я обещала дочери новое зеркало, – сказала Махидевран, обводя взглядом мастерскую. – Прошлое, что я брала, разбилось, ей нужно новое, не менее красивое. – Здесь самые лучшие его работы, госпожа, и он надеется, что хоть что-то понравится вам, – тотчас же передал слова Мурада-аги Сюмбюль. Разие с любопытством разглядывала каждое зеркало, но ни одно из них не привлекло её внимание. – А это? – Махидевран указала на зеркало, укрытое под бархатной тканью. Она подошла ближе и сдёрнула ткань. Перед ними предстало зеркало невероятной красоты. Оправа была украшена россыпью сапфиров и изумрудов, словно звёздное небо, отражённое в глади воды. – А это мой заказ, – Махидевран не стала оборачиваться, чтобы понять, кто это. – Подарок для султана. – Для отца? – Разие пристально, с ног до головы, оглядела рыжеволосую девушку перед собой и с непониманием уставилась на мать. – Верно, Разие султан, это мой подарок для султана Сулеймана, – Хюррем, высокомерно задрав голову, подошла к зеркалу и провела рукой по оправе. – Мурад ага, вы действительно лучший мастер зеркал, оно получилось великолепно. – Тсс, Хюррем хатун, вспомни, кто перед тобой стоит, – Сюмбюль одёрнул зарвавшуюся рабыню и со страхом посмотрел на Махидевран. – Сюмбюль-ага, вот как в гареме занимаются воспитанием рабынь, – посмотрев на евнуха, произнесла черкешенка. – Не забывай своего места, хатун, и не прыгай выше своей головы, а то лишиться её можешь. – Разие, есть тут зеркало, которое понравилось тебе? – она посмотрела на дочь, что не сводила взгляда с наложницы. – Нет, Валиде, пожалуй, нет, – прошептала девочка, не отрывая взгляда от Хюррем. В ее глазах читалось любопытство, смешанное с нескрываемой неприязнью. – В таком случае, мы пойдем, – Махидевран взяла дочь за руку и, за все время их «беседы» не удостоив Хюррем ни единым взглядом, направилась к выходу.

***

Виктория лежала с закрытыми глазами и прислушивалась к дыханию своей соседки по комнате. Убедившись, что та давно спит она тихо поднялась с кровати и подошла к двери,и едва приоткрыв, выскользнула в коридор. В одно мгновение, леденящее прикосновение обвилось вокруг шеи, сжимая горло в мертвой хватке. Разум, еще не успев осознать случившееся, затопила паника. В отчаянной борьбе за жизнь, она забилась в конвульсиях, размахивая руками и силясь освободить шею, но кислорода отчаянно не хватало, и она прекратила трепыхаться, застыв в тишине.