Госпожа своей эпохи

***

Махидевран, сидя на краю стола, наблюдала, как султан изготавливал новое украшение. – Тебе нравится, любовь моя? – он протянул ей еще не законченное украшение. Это было ожерелье из золота в форме цветка, украшенное россыпью бриллиантов. – Оно прекрасно, – прошептала Махидевран, передавая украшение обратно султану. – А для кого оно? – Для Хатидже, подарок к помолвке, – ответил султан, не поднимая глаз от своей работы. В ее глазах вспыхнул обманчивый азорный блеск, а на губах расцвела хитрая, предвкушающая улыбка. Незаметно ее нога начала скользить под столом по его ноге, медленно поднимаясь все выше, дразня и искушая. Он едва заметно вздрогнул, но не прервал свою кропотливую работу. – Хатидже будет рада, – промурлыкала Махидевран, ее голос сочился елейной сладостью. – Но ты так часто занят, что редко балуешь меня своим вниманием, мой султан. Неужели я не заслужила хоть немного твоего внимания? Султан наконец поднял глаза, и в них отразилось замешательство, смешанное с внезапно вспыхнувшим желанием. Ее нога достигла его бедра, обжигая сквозь ткань. – Ты заслуживаешь всего, Махидевран, – прошептал он, откладывая ожерелье. Он потянулся к ней, обхватывая ее лицо ладонями. Махидевран прильнула к его губам, отвечая на поцелуй с нескрываемой страстью. Ее руки обвились вокруг его шеи, притягивая его ближе. Поцелуй становился все глубже и требовательнее. Его руки скользили по ее телу, ощущая каждый изгиб, каждую линию. Неожиданно раздался настойчивый стук в дверь, на который они поначалу не обратили внимания, пока тот не повторился вновь, настойчиво прерывая их уединение. Султан оторвался от нее и с раздражением посмотрел в сторону двери. – Это, должно быть, Мехмед Паша. Я ждал его, чтобы обсудить детали помолвки Хатидже с его сыном. – Оставь его, – она бросила на него недовольный взгляд, обиженно поджав губы. – Он может и подождать. – Не сердись, – он нежно коснулся кончиком пальца ее губ, все еще влажных от поцелуя. – Я позову тебя вечером. А сейчас иди к детям, они, должно быть, соскучились. Она нехотя поднялась на ноги, одернула помявшееся платье и направилась к двери. В коридоре она едва не столкнулась с самим Мехмедом Пашой, о чем-то беседовавшим с Ибрагимом. – Пири-паша, султан ожидает вас, – кивнув ему в качестве приветствия, произнесла она. – Не буду заставлять ждать нашего падишаха, – кивком поприветствовав в ответ, произнес великий визирь и скрылся за дверьми. – Вы чем-то недовольны, госпожа? – осторожно поинтересовался Ибрагим. – Тебе кажется, хранитель покоев, сейчас я лишь о тебе беспокоюсь, – с «сочувствием» посмотрела на него. – Обо мне? – опешил он от нетипичного поведения матери шехзаде. – Ты, должно быть, не в курсе, для чего султан позвал великого визиря, – видя, что ее хотят перебить, она настойчиво продолжила, – это не для государственных вопросов. Он хочет обсудить помолвку Хатидже султан с сыном Пири Мехмеда-паши, Мехмедом Челеби. В его глазах мелькнула искра боли, тут же погашенная непроницаемым выражением, которое он оттачивал годами. – Я рад, что Хатидже Султан обретет счастье, – произнес Ибрагим, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и бесстрастно. – Это большая честь для Мехмеда Челеби и для всей семьи Пири Мехмеда-паши, – затем, оглянувшись, он приблизился к ней и шепотом проговорил: – Наш план изначально был провален. Никто не отдал бы дочь султана за раба. – За простого раба не отдали бы, это верно, а вот за великого визиря и названного брата султана отдадут, – грек с непониманием уставился на неё, лицо его было полным сомнений. – Подожди, Ибрагим, эта партия еще не сыграна..

***

Хюррем сидела на своей уже заправленной кровати и смотрела на свое отражение через новое зеркало. Она ждала, что султан позовет её и она вручит ему подарок, но он не позвал. Выбрал Махидевран, а не ее. От обиды хотелось плакать, но она запретила себе. Вот еще, эта змея будет рада ее слезам, а она не доставит ей такого удовольствия. Взгляд сам собой остановился на новой соседке. Та еще спала, укутавшись в одеяло, словно в кокон. Лица ее не было видно, но она еще вчера подметила, что она красива. Да еще и Ибрагим привел ее в гарем, наверняка чтобы досадить ей. Мысли о хранителе покоев прервала вошедшая Нигяр. – О Аллах, мне что за вами лично заходить надо, чтобы на занятия звать? – увидев спящую Викторию, она раздраженно закатила глаза. – За что мне такое наказание? Разбуди ее. – Вот ещё, – фаворитка капризно поджала губы, – я не ее служанка чтобы будить ее по утрам. Нигяр недовольно фыркнула, но спорить не стала. Подошла к кровати Виктории и стянула с нее одеяло. Видя, что девушка даже не пошевелилась она легонько потрясла ее за плечо. – О Аллах , – прошептала Нигяр когда увидела синее лицо девушки.

***

– Прибыли новые ткани из Бурсы, не желаете их посмотреть? – Валиде отложила вышивку, которой предавалась в последнее время, и уставилась на свою правую руку, раздумывая, стоит ли отвлекаться от этого занятия. – Желаю, Дайе. И Хатидже было бы неплохо позвать, пусть и себе что-нибудь выберет, – разглядывая темно-синий шелк, проговорила Хавса султан. – Хатидже султан сейчас с Гюльфем хатун на прогулке в саду, хотите, я позову ее? Задумавшись, Хавса медленно покачала головой, словно принимая важное решение. – Не стоит, пусть подышит воздухом. После недавней болезни ей это полезно. Их разговор прервал скрип открывшихся дверей, вслед за чем зашёл её венценосный сын. – Сулейман, дорогой. – Валиде подала руку сыну для благословенного поцелуя. – Валиде, у меня есть к вам важный разговор, – султан широко улыбнулся и взял руку матери в свою. – Что такое, Сулейман? Неужели произошло что-то, отчего ты так счастлив? – Хавса сама невольно улыбнулась, видя счастливое лицо сына. – Сегодня утром я поговорил с Пири Мехмедом пашой, мы говорили с ним о кандидатуре Хаджа Мехмеда Челеби в мужья Хатидже, решено, что помолвку устроим до похода. – О, сынок, ты осчастливил меня! Хатидже будет так рада. Свадьбу сыграем сразу, как ты вернешься с Родоса. Неожиданно в покои влетел Сюмбюль ага. Евнух был бледен Сулейман нахмурился, недовольный тем, что его прервали – Что случилось, Сюмбюль? – от грозного тона султана евнух весь сжался и со страхом втянул голову – Повелитель , в гареме… беда! – задыхаясь, произнёс Сюмбюль. – Наложница из гарема мертва! Хавса вскочила с места, забыв про ткани и радостные вести. – Как мертва? Что произошло? Говори же! – Бедняжка была задушена в своей кровати, – евнух замялся – платком Хюррем хатун.

***

Под бдительным присмотром стражи Хюррем собирала вещи. – Не ожидала, что мы так скоро попрощаемся, – произнесла Махидевран, появившись в дверях. – Ты! — девушка подскочила как ужаленная, – Это все ты! Ты меня оклеветала! – Побольше уважения, хатун, – с презрением процедила Махидевран. – Делать мне больше нечего, как разбираться с какой-то рабыней. Не стоит ставить себя на один уровень со мной. – Я никуда не уеду! – Хюррем приблизилась вплотную к Махидевран, словно готовая к последней битве. – Умру, но не уеду! – Думаю, казна потянет организацию двух похорон, хотя… – Махидевран с сомнением оглядела ее с ног до головы, словно оценивая ее ничтожность, – тебя, скорее всего, просто в Босфор кинут, зачем тратиться на похороны убийцы? – Я не убивала! – завопила фаворитка, словно раненый зверь. – Это была не я! – Что ж, мне здесь делать больше нечего, – Махидевран уже собиралась уходить, не обращая внимания на отчаянные крики наложницы, как взгляд ее случайно наткнулся на зеркало. Она неспешно прошлась пальцами по его витиеватой оправе, и одним легким движением руки, стекло, падая на пол, разлетелось на тысячи осколков. – Оно тебе все равно больше не к чему. Султан ни за что не примет что-либо от убийцы. А сейчас я пошла, мне еще надо успеть подготовиться. Султан меня вместе с детьми на ужин позвал. Султанша ухмыльнулась напоследок и ушла.

***

Сулейман с улыбкой наблюдал за своей семьей. Любимая супруга, подарившая ему троих прекрасных наследников, увлеченно делилась впечатлениями от новой книги. Сыновья, Ахмед и Мустафа, с азартом, затеяли спор о том, чей навык верховой езды лучше. И, наконец, его маленькая, луноликая Разие – единственная дочь, чей строптивый нрав, как и неземная красота, напоминали ему ее мать. – Папочка, почему Ахмеду и Мустафе позволено все, а мне – нет? – Разие обиженно поджала губки, устремив на отца полный надежды взгляд. – Откуда такие мысли, моя луноликая звездочка? – Сулейман с нежностью смотрел в ее сияющие глаза, давая себе клятву сделать все, чтобы ее жизнь была полна счастья. – Ахмеду и Мустафе разрешают тренироваться с саблей, а мне – нельзя, – девочка нахмурилась от столь явной несправедливости, вызвав у отца невольную улыбку, за что он и был одарен сердитым взглядом. – Что ж, раз уж моя дочь так хочет … – видя, как в глазах Разие вспыхнули искорки восторга, Сулейман не смог удержаться от ласковой улыбки. – Тогда с завтрашнего дня я прикажу, чтобы тебя тоже начали обучать. Но запомни, Разие: поблажек не жди. – Спасибо, папочка! Ты – самый лучший! Разие радостно захлопала в ладоши, и тут же подбежала к отцу, чтобы крепко обнять его. – Как-то ты слишком быстро сдался ее уговорам, любовь моя, – Махидевран с улыбкой наблюдала за манипуляциями дочери – Просто наша дочь унаследовала от своей матери умение очаровывать и добиваться своего, – Сулейман взял ее руку и нежно коснулся губами ее пальцев, оставив легкий поцелуй. Семейную идиллию нарушил настойчивый стук в дверь. – Войдите, – властно произнес султан, отпуская руку любимой. Двери распахнулись, и в покои вошел стражник. – Повелитель, хранитель покоев просит дозволения принять его. – Пусть войдет, – отдал приказ Сулейман. В покои вошел мрачный Ибрагим. Поклонившись, он произнес: – Повелитель, выяснилось, что ваша фаворитка Хюррем хатун беременна.