Час Пик.

Особняк Консула Ким Хонджуна возвышался на холме, укутанный в ночную тишину и тяжёлый аромат жасмина. Освещённые фонарями ступени вели к массивной двери из тикового дерева. Здесь всё дышало статусом: от чистых дорожек до охраны в накрахмаленных рубашках. Сан стоял у входа, глядя на дверь. Уен — чуть позади, засунув руки в карманы. — Он позвал нас или ты сам решил явиться? — спросил Уен, разглядывая роскошный фасад. — Я нашёл улику. Он — отец. Он имеет право знать. — И ты считаешь, что он скажет тебе "спасибо" и сразу всё расскажет? Это дипломат. Они даже кофе не пьют без одобрения сверху. — Я не ищу благодарности. Мне нужно знать правду. Дверь открылась, и их проводили внутрь. Консул Ким — Хонджун, — сидел в зале, за низким столом. Его руки были сложены, пальцы сцеплены в замок. Несмотря на поздний час, он был в строгом костюме. Лицо — уставшее, но собранное. Он больше не выглядел как представитель государства. Он выглядел как отец. — Сан. Уен. Присаживайтесь. Сан сел. Уен остался стоять. Сан медленно положил заколку на стол. Маленькая, жёлтая, пластиковая — она резко диссонировала с лоском помещения. Хонджун замер. — Вы нашли её...? — В контейнере, где, предположительно, держали вашу дочь. Она была там недавно. Консул не сразу ответил. Его пальцы задрожали, хотя лицо осталось спокойным. — Вы уверены, что она жива? — Мы слышали разговор. Они называют её "козырем". Значит, пока она нужна им живой. — И кто они, по-вашему? — голос Хонджуна стал резким. — Какие доказательства у вас есть? Это… очень опасные обвинения. Уен хмыкнул. — О, не волнуйтесь. Мы их не обвиняем. Мы просто ползаем по порту, получаем по голове и пытаемся не умереть. Потому что кто-то слишком хорошо прячет всё. Хонджун перевёл взгляд на него. В нём было всё: раздражение, усталость, и ещё кое-что… страх. Сан не сводил глаз с консула. — Это был склад, контролируемый людьми, связанными с Чхве Чонхо. Мы видели одного из его помощников. Он лично вышел к контейнеру. Хонджун опустил взгляд. Долгая пауза. — Чхве Чонхо... — Вы его знаете. — резко спросил Сан. — Он был одним из офицеров. Когда я служил в Южной Корее. Тогда он… ещё не был тем, кем стал. Уен вскинул бровь. — Вы служили с ним? И не подумали упомянуть это?! — Это было давно. Он исчез из поля зрения. Я думал — мёртв. Потом… он стал слухом. Историей, которую шепчут на уровне МИД. Ничего официального. — Но вы знали. И не сказали. — Сан встал. Его голос был как ледяной нож. — Вы знали, что он может быть замешан. И всё равно скрывали. — Ты не понимаешь, Сан. — Хонджун поднялся. Его голос сорвался. — Это не просто преступник. Это часть системы. Он знает слишком много. Он принадлежит власти. Если я скажу его имя вслух в дипломатическом канале — меня отзовут. И её уже не вернут. Сан замолчал. Всё срослось. Почему дело тормозилось. Почему ФБР не получало ордеров. Почему Чонхо удавалось быть призраком. Потому что его крышуют. Уен тихо выдохнул: — Вот чёрт. Мы реально вляпались. Хонджун сел обратно. Он выглядел так, будто с него сняли броню. — Если вы хотите продолжать — вы должны это делать вне системы. Вам никто не поможет. Ни один приказ не будет подписан. Всё, что вы сделаете, будет незаконным. — Я никогда не полагался на приказы. — спокойно сказал Сан. Уен усмехнулся. — О, это я заметил. Хонджун протянул руку, открыл ящик стола. Вынул старую фотографию. — Это снимок из личного архива. Мы когда-то служили вместе. Там — Чонхо, я и... Есан. — Есан?! — удивился Уен. — Он был младшим лейтенантом в департаменте связи. Он знал о Чонхо больше, чем кто-либо. Если кто и сможет взломать его сеть — это он. Сан взял фото. Там был Чхве Чонхо — с ещё человеческими глазами. Ему это лицо уже не принадлежало. — Мы найдём её. — Сан убрал заколку в карман. — А потом — доберёмся до него. Уен всё ещё смотрел на консула. — Вы боитесь. Это видно. Но вы не отказываетесь от дочери. За это — уважение. Хонджун кивнул. — Вы единственные, кому я могу довериться. Но вы тоже должны понимать: с этого момента вы вне закона. Вы охотники — и мишени. — Мы привыкли. — сказал Сан и направился к выходу. Уен задержался. Глянул на консула. — А если мы не справимся? Хонджун не ответил. На парковке Сан молчал. Он держал фото и заколку в одной руке, сжав так, будто хотел стереть память с бумаги. Уен подошёл ближе. Его голос был тише, чем обычно. — Послушай... — Я не прошу доверия. Но я не уйду. Пока всё не закончится. Пока ты не найдёшь её. Сан посмотрел на него. Долго. И впервые — не холодно. — Тогда ты — мой напарник. Не только по протоколу. Уен усмехнулся. — Звучит почти как признание. — Не надейся. Они сели в машину. И двигатель завёлся в темноте.