Cuatro

Стоило Хаёну уйти, Чимина накрыла истерика. Поток слёз обрушился водопадом, затмевая стенки разума. Отчего-то стало так больно, невыносимо, словно изнутри прожигали чем-то. Мучительно вспоминать улыбку папы, который совсем недавно звал обедать. Серьезный взгляд отца, который велел не задерживаться на улице долго и быть дома к ужину. Всё это накрыло словно лавиной, осознание, что прятало боль столь долгое время. Чимин всё еще не до конца понимал, что с ним происходит, не понимал, где он и кто. Кто все эти люди вокруг, для чего он здесь. Зачем сбежал? Лучше бы его казнили вместе с семьей, тогда сейчас бы он не оплакивал их. Светлые образы, что стояли перед глазами и твердили не сдаваться. Умоляли взять себя в руки и жить. А Чимину без них не хотелось. Мальчик остался совсем один в этом огромном мире, полном чудовищ, готовых разорвать его на части. Страшно? Невыносимо. Никто не кинется защищать его, как это сделал бы отец. Никто не успокоит, как папа. Чимин здесь никому не нужен. Парень неосознанно громко всхлипывает и сразу же закрывает рот ладонью. Не хватало разбудить кого-нибудь или потревожить. Он сам не заметил, как стиснул в пальцах угол простыни, так сильно, что костяшки побелели. В этом судорожном усилии, в этом сжатом куске ткани — последняя попытка удержаться за реальность. Всё остальное распадалось. Мир, в котором он знал, кто он такой. Люди, что знали, как его зовут и как он смеётся. Всё это кануло в прошлое, как будто утонуло вместе с телами тех, кто больше не откроет ему дверь. Снаружи где-то скрипит дерево под ночным ветром, и Чимину кажется, будто этот скрип — голос. Может, папа зовёт? Может, если он сейчас встанет и выйдет на улицу, то увидит его? Но ноги не двигаются. Тело будто налито свинцом, и каждый вдох рвёт грудь. Он знает, что если встанет — снова будет пусто. И больше ничего. Он бы всё отдал, чтобы услышать родной голос, даже если бы тот ругал его за мокрые ботинки или испачканную рубашку. Даже если бы кричал. Сейчас любой звук лучше этой тишины. Чимин пытается успокоиться, глубоко дышит прикрыв глаза, но тщетно. Маленький котёнок, которого выбросили на улицу, оставив без опеки и возможности сделать выбор. Вот кем был Чимин. Сегодня его подобрали и подарили ночлег, но зияющую пустоту в сердце это не заполнило. Вряд ли что-то сможет помочь, родители не придут, с того света не возвращаются. Полагаться на поддержку Хаёна глупо, к тому же тому не легче с ребенком под сердцем. Чимин чувствует себя ужасно от одного осознания, что он здесь, в этом доме. Омега не видит, как в комнату проникает тонкая полоска света. Не слышит тихих шагов в свою сторону, но чувствует, как матрас проседает под ним, когда кто-то садится рядом. Парень не хочет смотреть, не будет. Неожиданно чувствует чужую ладонь на своей спине. Та медленно скользит от лопаток до поясницы, гладит, успокаивает. Вторая рука ложится на его щёку и притягивает к себе. Он укладывает голову на чужую грудь и тихо всхлипывает, давая эмоциям выйти наружу. Чимин не знает, кто пришёл его утешить и почему, но он благодарен. Слышится мягкое мычание, словно человек напевает мелодию. Это сильно расслабляет и успокаивает. Его папа в детстве так же убаюкивал Чимина. Омега притирается щекой и слушает, отпуская лишние мысли куда-то далеко. Сейчас ему спокойно, хорошо рядом с этим человеком, кем бы он ни был. Чужие прикосновения избавляют от дрожи и согревают своим теплом. Мурчащий голос клонит в сон, но Чимину хочется еще немного побыть в этих объятиях, там, где его чувствуют. В нос проникает лёгкий, совсем невесомый запах ромашек, он пробирается в лёгкие и оседает невидимой дымкой, принося такой нужный покой сейчас. Чимин вспоминает, как любил плести венки летом из ромашек, как любил гулять по полю недалеко от дома, как приносил небольшие букетики папе. Ощущение дома и чего-то родного заполняет мозг приятными воспоминаниями, и Чимин не понимает, как засыпает.

***

Солнце беспощадно слепит в глаза, отыскав лазейку между штор. Щекочет своим теплом нос и заставляет открыть глаза. Чимин просыпается, потягиваясь всеми конечностями, и затем собирается в небольшой комочек, подбирая ноги ближе к груди. Первая ночь. Омега сам не понял, как уснул вчера, кто уложил его и кто успокоил. Но сейчас это не важно, важно то, что в доме есть тот, кто понимает его, иначе этот человек не стал бы ему помогать. Парень берет свой старенький телефон и жмёт на кнопочку. Время почти восемь утра, пора приступать к работе. Омега поднимается на ноги и направляется в ванную. Душ принимать не хочется, а вот зубы почистить нужно. В шкафу волшебным образом оказывается форма для работы. Та представляет собой простые чёрные штаны и коричневую футболку. Простенько и то, что нужно в жаркую летнюю пору. Чимин быстро переодевается, кладёт в карман штанов телефон и выходит из комнаты. С обеих сторон две лестницы, та, что справа, ведет на выход и в крыло семьи Кватро. Чимин помнит, что туда ему ходить нельзя, поэтому сворачивает налево и тихонько спускается вниз. Достигнув первого этажа, омега сразу же чувствует запах еды, пройдя немного вперед, парень замечает небольшую кухню и два круглых столика. Видимо, столовая для работников. Внутри Чимин никого не видит, но запах манит омегу зайти. — Омо! — за импровизированной стойкой появляется женщина. Она немного пухлая, ростом с Чимина. На вид ей около тридцати пяти. — Что за прелесть? — щебечет женщина, глядя на омегу. Щёки Пака приобретают красноватый оттенок, он не ожидал услышать такие слова в свою сторону с утра пораньше. — Здравствуйте, — Чимин кланяется. Женщина выглядит дружелюбно, да и настрой у неё кажется хороший. — Кто ты, мой хороший? — воркует она. Чимина это смущает, он ведь не настолько молод, чтобы общаться как с малышом. — Меня зовут Пак Чимин, я конюх, — омега подходит ближе к стойке, за которой оказывается сама кухня. Обычная плита, продолговатый стол, холодильник, духовка и раковина. — Ох, я надеру Мин Юнги задницу, это что, эксплуатация детского труда? — негодует женщина, снимая с плеча кухонное полотенце и похлопывая им по ладони. Чимин на это тихонько смеётся. — Меня привёл Господин Чон, — не хочется, чтобы темноволосый альфа получил полотенцем за него. — Тогда по заднице получит Хосок! — она сердится пуще прежнего, а омегу совсем на хохот пробивает. — Нет, — он машет руками, — вы не поняли. Меня привёл Чон Хаён, — в этот момент лицо женщины смягчается, и та улыбается. — Расцелую моего мальчика в обе щёки! Такое золото где-то откопал, ну надо же! — что ж, теперь Чимин понимает поговорку «из крайности в крайность», но, кажется, она не собиралась действительно кого-то отчитывать. — Ох, я ведь не представилась, что же это я! — вдруг вспоминает женщина. — Я Чан Минсу. — Приятно познакомиться… — Чимин думает, можно ли так говорить, но всё же решается, — аджума? — прозвучало вопросительно, потому что омега не уверен. — Ох, можешь называть меня и так! — тут же улыбается Минсу. — Сейчас я тебя хорошо накормлю, чтобы всё съел! А то вон какой худенький. Чимин тепло улыбается ей. Он помнит из рассказа Хаёна, что Минсу бета, но это не мешает ей быть такой жизнерадостной и энергичной. Аджума накладывает целую тарелку всего, в придачу еще и бульон наливает. Перед омегой на столе пиала риса, кимпаб и хорошая порция кимчи. У мальчика слюни текут от того, насколько вкусно это всё пахнет. Чимин ест с удовольствием, не сдерживая довольных стонов. Хаён не обманул, Минсу действительно потрясающе готовит. Больше всего ему понравилось кимчи. Оно было так похоже на то, что готовил папа. Чимин грустно улыбнулся этому факту, но слёзы лить не стал, сейчас не время. Омега сложил все приборы и собирался помыть посуду, но Минсу выросла перед ним стеной, не давая сделать и шагу на кухню, забрала посуду и пожелала хорошего дня. Чимин был слегка удивлён, но спорить не стал, он уже понял, что в этом доме у каждого свои правила. Пора выписывать их на листочек. Погода на улице стояла потрясающая. Сейчас было еще не так жарко, к обеду начнётся самая парилка. Тем не менее, солнце ярко светило, на небе ни одной тучки, значит, день будет без дождя. Омега движется по заднему двору до конюшни. Внутри немного прохладнее, чем на улице, но это даже хорошо, лошадям не так жарко. Из дальнего стойла звучит приветственное ржание, и Чимин улыбается. Видимо, Бета такая же разговорчивая, как и Хаён. Первым делом омега смотрит, у кого есть сено, а кому стоит его доложить. Добавка нужна всем. Парень обходит конюшню и открывает дверь в небольшую пристройку, берет средних размеров блок сена и с трудом несет его внутрь. Снимает со всех денников рептухи и наполняет их новой порцией еды, вешая обратно. Поилки у всех автоматические, так что вода присутствует у всех. Чимин решает первую вывести Бету, ей нужно много гулять в период беременности. Омега взял недоуздок и чомбур из амуничника, зашёл в стойло и надел всё на Бету. Та задорно фыркала, тыкаясь своим большим мягким носом Паку в грудь. — Сейчас погуляешь, — он похлопал её по шее и вывел из конюшни. Громкое ржание, возможно, разбудило обитателей дома, но Чимин очень надеялся, что нет. Парень открыл ворота и запустил кобылу, закрыв за ней дверцы, и сам зашёл внутрь. Бета, несмотря на большой живот, резво бегала по загону и фыркала, так, словно делилась эмоциями. Чимин наблюдал за кобылой и не мог сдержать улыбки. Скоро у неё появится малыш, это было очень трогательно. Маленький жеребенок, который будет расти с мамой, а затем вырастет в здорового жеребца или кобылу. Они провели на улице около часа. Бета оказалась весьма игривой лошадью и не упустила возможности поиграть в догонялки. Чимин до этого момента даже не знал, что лошади играть умеют. Но это было скорее необычно, чем странно. Они бегали по всему полю, иногда меняясь местами. — Нечестно! — крикнул омега, рухнув на землю. — У тебя четыре ноги, а у меня всего две, — парень пытался отдышаться. Бета подошла совсем близко, а затем улеглась рядом с парнем. — Скоро ты станешь мамой, — говорил Чимин, поглаживая кобылу по животу, — у тебя родится крепкий и здоровый жеребенок, я в этом не сомневаюсь, — кобыла в ответ громко фыркнула и поднялась на ноги, стряхнув с себя песок, — пора обратно, да? Омега завёл Бету в стойло и следующим решил вывести Альтаира. Жеребец был действительно крупный и мощный, но при этом довольно спокойным. Чимин вывел его в загон и отпустил. Альтаир, не теряя времени, тут же улёгся и начал валяться в песке, это выглядело забавно. Конь резво поднялся на ноги и побежал, отдавая задними ногами. Тяжело долго стоять в маленьком стойле, лошади ведь изначально дикие животные, им нужна свобода, нужны движения. Пока Чимин наблюдал за жеребцом, не замечал на себе внимательного взгляда. Юнги разбудило громкое ржание кобылы. Интерес посмотреть возник сам собой. Альфа вышел на небольшой балкон и засмотрелся настолько, что уже час наблюдает за омегой. Он никогда не видел, чтобы Хаён играл в догонялки со своей кобылой, это выглядело смешно и мило. Но вот рядом с Альтаиром, Чимин выглядел маленьким. Его конь вдвое выше парнишки, что умело вывел его на прогулку. Юнги задумывается над тем, чтобы поездить как-нибудь, давно он этого не делал. Мин уходит в дом тогда, когда Чимин выводит Спику. Выгуляв еще двоих и потратив в общем на всё часов пять, омега сильно вымотался. Его физически пока не хватает на игры с каждым. Но усталость эта приятная, тело слегка ломит, особенно руки, потому что Антарес хоть и мерин, но довольно строптивый конь. Чимин решает сократить путь до комнаты и пойти через террасу с бассейном, там ему ходить можно. По мере приближения омега замечает Тэхёна на лежаке, тот, кажется, неизменно пьет какой-то алкоголь и наслаждается тишиной. Парень очень хочет пройти максимально незаметно, чтобы не привлечь лишнего внимания, но попытка проваливается. — Стой! — выдаёт Ким, а Чимин закатывает глаза. Тэхён по-прежнему кажется ему странным и пугающим. — Да, Господин, — он кланяется. — Принеси мне еще выпить, — Пак поднимает брови. У него нет таких полномочий, да и он не знает, где в доме находится алкоголь, — ну чего встал? — Простите, но я всего лишь конюх, но могу позвать Хана. — Чёрт, — ругается омега, — а я хочу, чтобы ты принес мне! — переходит на высокий тон, чем пугает Чимина. — Пока ты в этом доме — я твой хозяин! У Пака падает занавес. Хозяин? Как это понимать? Он ведь работает здесь, выполняет свои обязанности и будет получать за это деньги. Хаён не упоминал, что здесь у него будут хозяева. Как это вообще возможно? Он ведь не раб, простой сотрудник. Эти слова заставляют сердце биться чаще, а в горле нарастает ком обиды. Его что, не считают за человека? — Хозяин? — неожиданно в проходе появляется Юнги. Тэхён что-то тихо шикает себе под нос и поворачивает голову. — Ох, Юнги, доброе утро! — сладко щебечет омега. От прежней грубости не осталось и следа. — За мной, живо. Юнги уже порядком надоели выходки Кима. Тот с первого дня возомнил себя непойми кем. Единственный, кто нашёл на него управу, — это Хан. С ним Тэхён себя так не ведёт, даже косого взгляда в сторону пожилого омеги не позволяет. А вот на остальных смотрит свысока, даже на Хосока и Хаёна, а они, между прочим, часть Кватро, в отличие от Кима. — Юнги, не стоит, — тихо просит Ким, подойдя к альфе. Мин грубо хватает его за руку и тащит за собой в дом. Открывает первую попавшуюся дверь и заталкивает омегу туда, эта оказывается подсобка. — Слушай меня сюда, — Тэхён прижимается спиной к стене. Мин Юнги сам по себе внушает страх, но в гневе он его еще не видел, — с каких пор, ты здесь хозяин? — Юнги ударяет в стену кулаком, а Ким сжимается еще сильнее. — Я… — договорить не дают. — Ты здесь никто, — шипит альфа, выпуская феромон, — от тебя, блять, даже никакой пользы нет, только и умеешь подставляться под моего брата, — он хватает омегу за подбородок, заставляя смотреть на себя, — поверь, мне ничего не стоит выкинуть тебя из этого дома прямо сейчас, и Чонгук даже вякнуть в мою сторону не посмеет. Я здесь власть! — гаркает в лицо, не обращая внимания на чужие слёзы, его не волнует состояние этого омеги от слова совсем. — Второсортный, — внезапно произносит Мин, — ты, Тэхён, второсортный омега, который нацепил на себя корону, которую тебе никто не давал. Не переживай, я её с тебя сниму, и тогда ты останешься ни с чем, — Юнги чувствует, как в нём закипает злость. Он ощущает запах омеги, который угасает с каждой секундой, ему страшно. Но если по-другому Ким не понимает, значит, иначе никак, — иди, пожалуйся Чонгуку, получи свою порцию секса и спрячься, чтобы я тебя сегодня не видел. Тэхён, не теряя секунды, выбирается из-под альфы и уходит. Юнги тяжело вздыхает, глядя вслед омеге. Мин понимает, что в нём бурлит молодая кровь, Киму всего лишь двадцать лет, тому хочется всего и сразу. Тем более сейчас, когда он живёт в шикарном доме, имеет дворецкого, повара, теперь еще и конюха, можно буквально ничего не делать. Деньгами омегу снабжает брат и средств на возлюбленного действительно не жалеет. Юнги не то чтобы чуждо чувство любви, просто он её никогда не ощущал. В сердце вечный холод и волки в придачу воют. Чего греха таить, он завидует Хосоку. У брата при виде мужа глаза загораются, Чон всё готов сделать для Хаёна. Они даже конюшню построили по прихоти его омеги. Ну, и если уж совсем честно, то Чонгуку тоже завидует. Да, Тэхён не подарок, но омега готов горой встать за своего альфу, возможно, поэтому Юнги всё еще не выгнал его, потому что младший брат счастлив, а это главное. Юнги тоже хочется ощутить тепло и ласку любимого человека. Тоже хочется засыпать и просыпаться не одному, а крепко обнимать кого-то ночью. Дарить свою любовь, в нём её предостаточно, и получать любовь в ответ. Ту самую, о которой он ничего не знает. Иногда Мин позволяет себе наведаться в местный бордель, чтобы выпустить пар с одним и тем же омегой. Тот уже отлично знает все прихоти альфы, в повседневной жизни их даже хорошими знакомыми назвать можно. Юнги поздравляет Киёна с праздниками, отправляет небольшие подарки на день рождения, в общем, держит на расстоянии вытянутой руки, но при этом рядом с собой. Внутренний альфа чувствует, что это не его омега, да, с ним хорошо ночью, но не более. Но помимо всего этого, Юнги боится подпускать к себе кого-то слишком близко. Он всё еще мафия, и рядом с ним всё ещё опасно. Сейчас весьма спокойные времена, потому что прошлый год принёс многим кланам огромные потери, как людей, так и денег. Поэтому рыпаться боятся все. Они ждут, точнее, ожидают, пока кто-нибудь из кланов оступится, сделает ошибку, тогда войне не миновать. Будут и покушения, и заложники, и открытое воровство, в общем — хаос. Юнги до недавнего времени этого не боялся, впрочем, не боится и сейчас, но ему страшно за Хаёна, которым могут воспользоваться в алчных целях. Именно поэтому он приставил к омеге Намджуна. Главу охраны, у которого один приказ — охранять Хаёна. Этот омега появился как луч солнца среди пасмурного неба. С Хосоком они встретились совершенно случайно и до банального просто — в магазине. Брат говорил, что влюбился до беспамятства. Вскоре было решено перевести Хаёна сюда, в безопасное место. А через четыре с половиной года, спустя год после свадьбы, омега осчастливил мужа новостью о том, что они ждут ребенка. Этой новости были рады все без исключения, Хаёна любил каждый в этом доме, поэтому их с Хосоком ребенок очень долгожданный. Из мыслей альфу выдёргивают звуки всхлипов. Мин уже слышал их вчера. Чимин снова плачет? Юнги не любил нытиков, но на этого омегу злиться почему-то не получалось. Может в силу его возраста и всего, что с ним произошло. Альфа не исключает этот вариант. Он выходит из подсобки и идёт на звук. Омега сидит на диване в гостиной, опустив голову вниз, сопротивляется слезам, что похвально, думает Юнги. Альфа впервые чувствует запах мальчишки, он словно невидимый туман, ощущается еле-еле, но Мин отчетливо различает запах моря. Свежий бриз, словно ты стоишь рядом с морем, на тёплом песке, а вдали колышутся волны. — Почему ты здесь? — тихо спрашивает альфа, стараясь не напугать мальчика, но тот всё равно вздрагивает и смотрит испуганно. — Простите, — тут же подскакивает с дивана и кланяется, — Хаён не упоминал это место, как то, где мне нельзя быть, — произносит быстро и сбивчиво, но Юнги понимает его. — Посмотри на меня, — омега сопротивляется, не поднимает голову. Чимину стыдно. Никто не должен видеть его в таком виде. У него наверняка опухли глаза и лицо красное, какой ужас. — Чимин, — строже произносит. Омега понимает, что не может не выполнить просьбу, по факту, своего начальника и поднимает голову, но глаза не открывает. Не хочет видеть реакцию на свою слабость, только не отвращение. — Почему глаза закрыл? — недоумевает Мин. Он снова хотел увидеть эти глаза, разглядеть там волю к жизни, стремление и упёртость. — В них нет того, что вы хотите увидеть, Господин, — словно мысли читает. — А что в них сейчас? — Юнги в психологи не подавался, но эмоциональный фон его сотрудников тоже важен, пусть Чимина он и не знает совсем, это не значит, что можно забить на него хер. — Скорбь, — шепчет омега. Это чувство Юнги тоже не знакомо. Папу он никогда не знал, но был уверен, что это очередная шлюха, которую взял его отец. Отца ему было не жаль, когда того схватил инфаркт. Он был жестоким человеком, да и не нужно жалеть мёртвых, жалеть нужно живых. А вот Чимин, судя по всему, был с родителями в хороших отношениях, раз их смерть не отпускает мальчика. — Я никогда не смогу понять твоей боли, — хрипло произносит альфа, — но ты жив, и это главное. Позаботься о себе, а о твоих родителях позаботится кто-нибудь повыше, — больше Юнги здесь делать нечего, поэтому альфа быстро покидает мальчика, оставляя его одного.

***

Тэхён заливается слезами, когда заходит в комнату, где работает Чонгук. Альфа сразу же реагирует на омегу и дёргается с места, увидев, что любимый плачет. — Тэхён, — тихо зовёт Чонгук и подходит к омеге, что сидит на краю кровати, — малыш, — он присаживается рядом. — Ты тоже считаешь, что я второсортный? — неожиданно спрашивает младший. Чонгук глупо смотрит на него, не понимая, кто сказал ему эту ересь. Его Тэхён самый лучший, самый нежный и добрый омега на свете, которого он любит. — Что за бред? — хмыкает Чон, обнимая омегу и прижимая к себе. — Все в этом доме ненавидят меня и хотят вышвырнуть, — и вновь заливается слезами. Да, Чонгук прекрасно об этом знает. Знает, как Юнги относится к его выбору, знает, что с Хаёном они не ладят. Он говорил с Кимом на эту тему, но результата ноль, тогда альфа решил оставить попытки, чтобы посмотреть, к чему это приведёт. Он хотел, чтобы Тэхён сам понял, что поступает плохо с обитателями дома, которые могли и даже хотели стать для него семьёй. Ему больно видеть слёзы омеги, но по-другому с ним не получается. Ким должен понять, что своим отношением делает хуже только себе. Омега может податься только к нему, а вот Хаён — к любому. Чонгука это тоже ранит, все сразу нацепили на Тэхёна клише капризного и стервозного омеги, поэтому ему приходится играть эту роль, ведь другим его не воспринимают. — Тэхёни, — зовёт ласково, пытается успокоить, — посмотри на меня, — подцепляет острый подбородок пальцами и поднимает его голову, — я не виню тебя, но ты должен осознать, понести ответственность за те слова и поступки, что ты сделал, не продолжать прятаться за маской, а выйти на свет таким, какой ты есть. И я уж точно не собираюсь тебя за это осуждать, — Тэхён шмыгает носом и утыкается лбом в грудь альфы. Ему с Чонгуком повезло, очень сильно. Этот альфа самый понимающий и любящий из всех, кого знает Ким. За эти три года, Чонгук ни разу не накричал на него и тем более не поднял руку. Он всегда шёл на компромисс. И Тэхёну стыдно, стыдно за то, что он ему не соответствует. Капризный и скандальный омега, не такая пара должна быть у Чонгука. Но даже это альфу не останавливает, он продолжает любить его. — Я слышал, — тихо говорит Чонгук, — что у нас появился новый работник. Ты мог бы начать с него. Подружись с ним, пока чего не натворил, — Ким икает на этих словах. — Что, уже? — альфа тяжело вздыхает и закатывает глаза. Если честно, не удивительно, но Чонгук верит, что омега сможет всё исправить. — Тогда тебе стоит поговорить с ним и извиниться. — Мне кажется, он меня не простит, — бубнит омега. — Ты еще даже не попробовал, — целует в макушку, — нужно ведь с чего-то начинать, пусть и с малого, но шаг за шагом, вместе мы сможем. — Спасибо, — шепчет Ким, — спасибо, что ты со мной, — поднимает голову и целует незамедлительно. — Я всегда рядом.

***

— Ты готов? — Хосок, несмотря на то, куда они едут, одет был с иголочки. Строгий костюм-тройка в бледную полоску только подчёркивал его статус и утонченность. Он выглядел так, будто едет на деловой приём, а не к потенциальному врагу. — Да, — кивает Юнги, поднимаясь с места, — Намджун подготовил машину? — Он нас уже минут десять ждёт, — устало тянет альфа, легко поправляя запонку. В его голосе усталость не только от ожидания, но и от всей этой затянувшейся войны. Хосок, если честно, задумывался о том, чтобы отойти от дел, когда Хаён забеременел. Но понял, что не может. Он рос в этом, его окружали люди, подобные ему. Покинуть клан — означает уехать в другую страну, забыть всё, кем он был. Но как жить, зная, что его имя всё равно будут помнить, искать, шептать за спиной? Нет, им с Хаёном не выжить в тени, не в этом мире. И он это прекрасно осознаёт. — Идём, — командует старший, и они покидают дом, оставляя за собой тишину, натянутую, как струна. Юнги не очень любил наведываться в гости к другим синдикатам — в их мире это всегда было сродни игре в русскую рулетку. Кан Даён давно перешёл черту, которую установили кланы. Он не уважает баланс, не боится последствий или делает вид, что не боится — что хуже. Вчера он снова попытался напасть на порт, куда приходит товар Мина в строго отведенные ему дни. Будь там какая-нибудь наркота, альфа, может, и не поехал бы с этим разбираться, но речь шла об оружии, о грузе, за который другие готовы платить миллионы. Там, где пахнет деньгами и властью, Мин не доверяет даже тени от своих людей. Он должен видеть всё сам. От простеньких автоматов до ядерных боеголовок. Юнги по праву может считать себя и свой клан кормильцем не только Кореи, но и многих других стран, оснащая их высококлассным оружием. Он этим гордится. С ним хотят работать многие, но находятся и те, кто побаивается, тогда с ними разбираются Чонгук и Каспи. Этакие трояны с милыми улыбками на лице и мыслями об убийствах. Кватро привыкли идти по головам, когда это нужно, но и перемирие клятвенно соблюдают, иначе начнется анархия, чего допустить никак нельзя. Через полчаса они пересекают чужую территорию. Это чувствуется физически: воздух тяжелее, пахнет иначе — здесь другие законы, чужие взгляды из окон, настороженные взгляды охраны, скрытые камеры. Хосок и Юнги кожей ощущают это напряжение, как перед грозой. Чон всегда сопровождал брата. Он — баланс между импульсивностью и хладнокровием. Хосок — мозг, Юнги — сила. Их дуэт — идеальный механизм для переговоров, в которых любое слово может стать последним. Если Мину что-то не нравится, он, не раздумывая, распускает руки. Часто это не заканчивается чем-то хорошим, поэтому отпустить его одного Чон не может. Однажды Юнги чуть две войны так не развязал, первый, когда угрожал омеге клана Харуями. Тогда его самого нехило избили, а Чон всю дорогу читал нотации. Но альфе тогда было всего двадцать лет. Второй раз, когда он врезал сыну Гон Туёна, на подписании договора о сотрудничестве. Криков было достаточно. Юнги в этом плане сейчас, конечно, остепенился, лишний раз даже не думает о насилии. Мимо проносятся здания, а затем небольшой лес, где и находится особняк Кана. Если не брать в расчет клан, то Даёна можно считать клоуном или марионеткой, которой умело управляет его муж. Омега Кана только на первый взгляд такой хрупкий и беззащитный, хотя на самом деле он руководит большинством дел синдиката. Удивительно, как омега еще не прознал о выкрутасах своего мужа в сторону Кватро. Машина останавливается. Высокий забор, глушь леса и тишина, от которой звенит в ушах. Никакого радушия — только дежурные фразы, короткие взгляды и сухие команды по рации. Их пропускают. Все трое покидают машину, подходя к охране. — Сообщи главе, кто приехал, — серьезно произносит Намджун. Альфа из охраны внимательно оглядывает гостей и связывается с кем-то по рации, сообщая об их визите. Буквально через пару секунд ему дают добро, и он пропускает их внутрь, где альф встречает уже другой охранник и ведёт за собой. Внутри дом встречает их слишком ярким светом и вылизанным полом. Всё здесь выглядит фальшиво. Как дешёвый театр. Они поднимаются на второй этаж и подходят к большой дубовой двери. Альфа открывает двери, впуская их. — Мой дорогой друг, — Даён стоит при всём параде прямо посередине комнаты. Юнги не удерживается и с размаху ударяет мужчину в нос. Тот отшатывается на несколько шагов назад и приходит в себя, — кажется, сегодня ты не добрый, — ухмыляется тот, криво вытирая кровь. Бесит до зубовного скрежета. — Какого хуя твои люди уже неделю пытаются спиздить мой товар? — рычит Мин, не сдерживая эмоций. — Юнги, ты верно что-то путаешь! — Хватит бегать, Кан, — встревает Хосок, — у каждого из всех людей, что мы поймали, метка твоего клана! — Чон держит себя в руках, хотя сейчас с удовольствием вмазал бы этому индюку. — Господа, — их диалог прерывает омега. Омега Даёна — Лиён, — соизволю поинтересоваться, что у вас происходит, — грациозный, словно принц, он проходит в комнату, становясь перед мужем и сложив руки на груди, выжидающе смотрит на гостей. — Ты вообще в курсе, что творит твой муж? — грубо спрашивает Юнги. Ему плевать как он выглядит со стороны. — Вы шайка гиен, вам лишь бы на других наживаться. — Смею предположить, что я не осведомлён об этом, да, любимый? — герцог хренов. — Солнышко, — тянет Даён, но тут же получает звонкую пощёчину. — Прошу, давайте всё обсудим и разберемся, — натягивает на лицо обворожительную улыбку и присаживается в кресло, предлагая сесть и остальным. — Какого хрена ваши люди забыли в нашем порту? — Юнги садится напротив этой змеи, а Хосок рядом с ним. Намджун стоит по стойке ровно, как сторожевой пёс. — Как я говорил ранее, я об этом ничего не знаю. Иногда мой муж делает то, о чём потом жалею я. — Плохо дрессируешь, — хмыкает Чон, а Лиён толкает язык за щёку и широко улыбается, опустив голову. — Этого больше не повторится, обещаю вам, — Юнги смотрит с недоверием. Хотя Лиён слов на ветер не бросает, да и Даён изрядно вывел его своими поступками. — Еще раз увижу ваших людей на моей территории, обратно вы получите их в разобранном виде, — шипит Мин. Он сыт этими играми по горло. Пока они отвлекаются на подобные мелочи, тормозят более важную работу, но эти мелочи могут стоить им сотен, а то и тысяч жизней. — Безусловно, — соглашается омега, — а теперь, как бы грубо это ни звучало, прошу покинуть наш дом. Я обязательно поговорю с мужем. Задерживаться они не планируют, поэтому как можно быстрее ретируются из этого места. — Ты ведь тоже не поверил? — на всякий случай уточняет Хосок. — Пиздит как дышит, что один, что второй, — думает Юнги. Так неумело врать надо уметь. — Боюсь, что они с кем-то заодно. Сначала порт, потом склады, а затем и наш дом, — голос Чона глухой. Мысль оставляет привкус железа на языке. На них покушались, но это было давно. Юнги после того случая истребил один клан полностью, забрав его территорию и показав, что будет с каждым, кто посмеет посягнуть на него. Но тогда это был лишь один синдикат. Если все кланы объединятся против них, они могут и не выстоять. — Приедем, собери всех, Хаёна в том числе, нам надо кое-что обсудить.