Марвик и её любимый медвежонок

Мари Виктуар Тело горит. Слегка приоткрывшиеся глаза какое-то время видят перед собой только непонятную дымку, но всё же... Сквозь неё виднеется и голубое пятно, которое кажется, таким близким, что протяни я руку, то точно ухвачусь за него. В принципе, так оно и есть. Пальцы слишком реально ощущают прядки голубых волос. Горячее прерывистое дыхание на шее, а крупные мужские руки скользят по моему почему-то обнажённому телу. Стоп. Что?! Дымка рассеивается, и я вижу перед собой красное, до боли знакомое лицо. Тедди.... Сердце начинает биться ещё быстрее. Его милое личико лежит прямо между моих небольших грудей, а его ладонь покоится на одной из них, мягко массируя чувствительную бледную кожу. Мои пальцы до сих пор в его волосах. Что вообще происходит?! Горячий язык проходит по моей пылаюшей коже прямо к горлу, оставляя влажную дорожку. Мозг плавится от этой температуры в столь маленьком пространстве. Что-то твёрдое внизу упирается мне прямо в промежность, но когда он слегка кусает меня за подбородок, я на мгновение забываю об этом. Ручка же сама тянется туда, и когда пальцы нащупывают половые губы, тёплая жидкость сразу же окутывает кончики. Затем же я чувствую и его руку. — Ты такая влажная, Мари... — то как он называет меня по имени... Я непроизвольно простанываю, подаваясь вперёд. Его длинные пальцы медленно-премедленно проскальзывают внутрь, а большой игриво масирует мой клитор. Моё тело льнёт к его. Тепло, но дрожь всё равно пробирает до каждого нервного окончания. Я так и не могу понять, что это: сон или чёрт возьми реальность?! Но как-то не до этого. Таз сам поднимается всё выше, а с губ начинают срываться более громкие и протяжные стоны. — О Мерлин, Тедди! — я содрагаюсь под ним от одних лишь пальцев. Приятное тепло растекается по всему моему организму, и блаженство накрывает моё сознание мягкой, сахарной пеленой. Люпин звонко чмокает меня в щёку — Ты самая волшебная... — еле слышно, но всё же звук долетает до моих краснющих ушей. Глаза медленно прикрываются, и я вверяю всю себя ему... Тедди Люпину... ~ Будильник звенит прямо над ухом так громко, что я от испуга аж подскакиваю. Кто-то из моих соседок накрыл меня одеялом, так что может поэтому ночью мне было так жарко? Двигаю ногой, чтобы хотябы изменить положение, и понимаю, что и трусы, и мои бёдра насквозь мокрые. — Чёрт... — никого нет в комнате (наверно пошли в душевые), поэтому я без зазрения совести пускаю руку в трусики. Смотреть на мокрющие пальцы, конечно же, странно и непривычно, но всё становится неважно, когда в душе встаёт ком досады, вызванные нереальностью произошедшего. — Ладно. Это просто эмоциональное напряжение после вчерашнего. Я вытираю руку об одеяло, встаю с кровати, снимаю вчерашнюю одежду и мимолётом осматриваю себя в зеркале. Опухшие глаза, сухие губы, лохматые волосы. Как ведьма из магловских сказок. Магией привожу себя в относительно нормальный вид, не в состоянии справиться только с глазами. Набрасываю синий когтевранский халат, беру все умывальные пренадлежности, влетаю в тапочки и мчусь в женские душевые. Надо бы убрать все последствия сегодняйшней ночи. ~ — Отвали, — вновь повторяю я, когда этот придурок по имени Джек липнет ко мне на завтраке. Девочки давно поели, как и многие студенты, поэтому за столом я сижу почти одна. Ну если не считать его. — Послушай, Мари... — он кладёт свою руку мне на плечо, которую я мгновенно скидываю, а затем одариваю гриффиндорца гневным взглядом. Уж больно сильно осмелел. — Отвали от неё, Джек, — Бриджит пихает его в бок, когда усаживается в дырку между нами. Ударяет своим высоким хвостом его по лицу, от чего парень недовольно фыркает. Фред, пришедший с ней, гневно смотрит на своего софакультетца, а когда тот уходит, обходит стол и садится напротив. — Я как понимаю, Бриджит всё рассказала, — я пытаюсь сделать голос более уверенным, но он предательски хрипит и превращается в зажёванный звуковоспроизводитель. Мой кузен кивает, сохраняя мега-серьёзное выражение лица. — Не переживай. Всё нормально. — Ты выглядишь ужасно. Ты не заболела вообще? — Рамзай прикладывает ладонь к моему лбу и почти мгновенно убирает её. — У тебя жар, дурочка. — И что? Поесть же всё равно надо, — я запускаю вилку с омлетом в рот, и к горлу поступает противная жгучая тошнота. — Что ж, заболела. — Привет! Марвик, ты вчера куда-то пропа... — Тедди появляется совершенно неожиданно, и от мгновеннных воспоминаний о моём сне я заливаюсь неистово красным цветом. — Ей плохо стало. Сейчас вот температура. Отведёшь эту дурочку обратно? Нам с Фредом просто нужно в библиотеку, — Бридж незаметно подмигивает моему кузену, а затем широко улыбается, замечая моё ещё более пылающее лицо. — Да, конечно. Я могу отвести её сразу к мадам Помфри, — Люпин в этом плане совсем недалёкий. Может ЗоТИ ему даётся и легко, но защищаться от женских коварных планов он явно не умеет. Руки Рамзай сжимаются в кулаки, и она натянуто улыбается. — Хочешь, чтобы её на месяц в лазарете оставили? Мама ей положила очень много всякой фигни. Уж буду уверена, ты ей поможешь откопать жаропонижающее. Благодаря это отважной свахе, мы через пять минут уже плетёмся по коридорам к моему крылу. Он ничего не говорит, но время от времени встревоженно поглядывает на меня. Его рука то и дело медленно проскользает по моей спине. Не могу разгадать это действие. Есть в нём что-то необычное. — Что, прямо до комнаты? — хрипло спрашиваю я, ведь горло почему-то предательски щиплет. Видимо из-за болезни, которую я всё-таки где-то подхватила. Ну или из-за просьуды, которую я заработала сидением в тёмном переулке в лёгкой одежде. — Я ещё и останусь. Кто, как ни я, вылечит тебя, — он слегка усмехается, и жар теперь кажется поднимается не только из-за болезни. Он аккуратно берёт меня за руку, самостоятельно быстро отгадывает загадку и без проблем, по памяти, проводит меня в мою же комнату. Странно, девочек опять нет. — Я их видел, они пошли в Хогсмид, так что они вряд ли скоро вернутся, — слова его звучат слишком двухсмысленно, но я пытаюсь не обращать на это внимания. Вчерашний поцелуй с Джеком, сегодняшний сон слишко сильно сказались на моём моральном состоянии. Не хватало мне ещё нервничать на этот счёт. Он медленно усаживает меня на кровать. Голубые прядки так мило падают на его лицо, что мне непроизвольно хочется взять и взъерошить их. Рука тянется к его голове, пальцы запускаются в наикрасивейшую копну. В реальности намного лучше. Мягкие, шелковистые. Смешно, когда они вдруг становятся лохматыми от моих быстрых движений. Губы его расплываются в широкой улыбке, а щёки слегка розовеют. — Лекарства в чемодане... — я падаю на кровать. Руки распростёрты по сторонам. Я лишь слышу, как парень открывает защёлки и какре-то время копошится в вещах. Голова немного болит, но мне всё же я поворачиваю её к нему. — Тебе это так необходимо в школе? — в его ладони мои кружевные голубые трусики, которые я ещё ни разу не надевала, но надеялась в самом ближайшем времени (мама, как оказалось, всё-таки спрятала их от моего отца в моих джинсах, как и комплектный бюстгалтер). Я вся простов вскипаю от смущения. В его взгляде читается какой-то упрёк, но уверена, знай он, что это бельё для него, он бы ни капли не разозлился. Надеюсь. — Я... я... — я приподнимаюсь на локтях, стараясь не смотреть ему в глаза. Слишком тяжело, когда так стыдно. Нервно сглатываю, и полностью сажусь на кровати, складывая ноги по-турецки. — Это мама мне положила! Ты же её знаешь... — Хм... Ну ладно, передай своей маме, что Тедди Люпину очень нравятся эти трусики, — на его губых играет пошлая ухмылка. Глаза слегка прикрыты, что делает его взгляд более томным и гипнотизирующим. Мне кажется, что я брежу. Неужели жар уже настолько сильный. — Ну конечно, как и её дочка... Теперь мне кажется, что я совсем сошла с ума. Но этот взгляд... То как он дожидается моей реакции... — Оу... Здорово! Так и передам! — пытаюсь в ответ пошутить я, но голос как назло срывается от волнения. — Тедди, чёрт возьми... — срывается с моих губ, и я закрываю глаза в попытке успокоиться. Но через пару секунд, мои губы накрываются приятным теплом. Его нос трётся о мою краснющую щёку, а голубые прядки чекочут мои виски и лоб. — Тедди, я... Вчера... — Джек мне сам рассказал... Не волнуйся, Мари... — последнее слово он специально подчёркивает, что я даже непроищвольно простанываю. Его лицо всё равно очень близко, но теперь я могу заглянуть в его медовые глаза. — Ладно, надо тебя лечить. Я пытаюсь его остановить, кладя ладонь ему на тёплую щёку, но он лишь усмехнувшись отшагивает назад, достаёт из глубины чемодана ящичек с лекарствами и другими различными колбочками. Практически приказывает мне лечь под одеяло и принимается искать нужные препараты и зелья. Даже не верится, что всё это реально. Надеюсь это уже не сон. Всё совсем по-другом, но сейчас почему-то мне лучше в миллиард раз. Сердце колотится так сильно, что Люпин, хоть и весело, просит меня успокоиться и расслабиться. Попытаться заснуть после принятых ложек горькой волшебной мекстуры. Не могу его ослушаться. Проваливаюсь в глубокий сон, не думая ни о Джеке, ни о абсолютно не реалестичном сне. Засыпаю я с мыслям лишь о Тедди, сидящем рядом, о Тедди, признавшемся мне, о Тедди, так лаского назвавшем меня Мари...