Любовь с горьким привкусом

Квартира Нины встретила их тишиной и запахом свежего белья. Уютный хаос – стопки книг на полу, медицинские атласы на кофейном столике, мягкий плед, брошенный на спинку дивана.

Дверь закрылась, и привычное напряжение снова повисло в воздухе, но на этот раз без примеси страха быть обнаруженными. Здесь они были одни. По-настоящему. Олег первым нарушил молчание. Он повернулся к Марине, спиной к двери, его взгляд был тёмным, полным решимости. Весь его вид говорил о том, что игра в прятки закончилась. Здесь и сейчас он устанавливал свои правила. – Хватит, – его голос прозвучал низко и властно, не оставляя пространства для споров. – Всё. Никаких больниц. Никаких посторонних. Только ты и я. Он сделал шаг вперёд. Марина, почувствовав сдвиг в энергии, инстинктивно отступила, пока её пятки не упёрлись в край дивана. – Что ты делаешь, Брагин? – её голос дрогнул, но в глазах читался вызов. – Показываю тебе, как это бывает без спешки и страха, что в любой момент войдут, – он оказался вплотную, его руки упёрлись в спинку дивана по бокам от её головы, запирая её. – Сегодня всё будет по-моему. Понятно? Она попыталась оттолкнуть его, но он поймал её запястья и мягко, но неумолимо прижал их к дивану над её головой. Доминирование было абсолютным, но не грубым. Это была не атака, а утверждение власти. – Понятно? – повторил он, глядя прямо в её глаза. Марина замерла, её грудь вздымалась в учащённом ритме. Гнев, возмущение и пьянящее возбуждение боролись в ней. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. – Хорошо, – он отпустил одну её руку, дав ей свободу, но та осталась лежать на месте, парализованная его волей. Его пальцы медленно, почти церемонно, принялись расстёгивать пуговицы её блузки. Каждое движение было выверенным, неторопливым. Он обнажал её кожу сантиметр за сантиметром, как хирург, готовящий поле для операции. Его взгляд скользил по её лицу, следил за реакцией. Когда блузка распахнулась, он откинул её полы, обнажив кружевной бюстгальтер. Его большой палец провёл по коже над его верхним краём, заставив её содрогнуться. – Всю смену я смотрел на эту линию, – прошептал он. – Думал о том, как она продолжается дальше. Его губы опустились на её шею, но не в яростном укусе, а в медленном, исследующем поцелуе. Он спускался ниже, к ключице, к началу груди. Он расстегнул бюстгальтер, и его ладони, наконец, прикоснулись к её обнажённой груди. Он наполнял их, сжимал, его большие пальцы терли затвердевшие, чувствительные соски, пока от её губ не сорвался тихий, прерывистый стон. – Вот так, – его голос был густым, одобряющим. – Никаких запретов. Никаких ограничений. Он опустился на колени перед диваном. Его руки легли на её бёдра, и он, не сводя с неё глаз, стал стягивать с неё брюки и бельё. Она помогала ему, приподнимая бёдра, её тело уже полностью подчинилось его воле, плавясь под его властным вниманием. Когда она осталась полностью обнажённой перед ним, он откинулся назад, чтобы полюбоваться. Его взгляд был таким интенсивным, что кожа Марины запылала. – Идеально, – выдохнул он. – Абсолютно. Затем он снова двинулся вперёд, но не для того, чтобы занять её. Он раздвинул её ноги и опустился между ними. Здесь, в безопасности чужой квартиры, не было нужды торопиться. И здесь власть перешла к Марине. Когда его губы коснулись её самой сокровенной плоти, она издала громкий, нестеснённый крик. Её пальцы впились в его волосы, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, удержать, контролировать ритм. – Да… вот так… – её голос был хриплым, повелительным. Олег подчинился. Его язык был инструментом, которым она управляла. Он ласкал, лизал, исследовал каждую складку, каждую нервную точку с методичной, хирургической точностью, но под её безмолвным командованием. Он искал тот ритм, то давление, которые сведут её с ума, и ориентировался только на её реакции – на её стоны, на arquing её спины, на судорожные движения её бёдер. Марина полностью отдалась ощущениям. Она не пыталась сдерживаться. Её тело извивалось под его ртом, её пальцы сжимались и разжимались в его волосах, её голос звенел в тишине комнаты, наполненной одобрительными возгласами и отчаянными мольбами. – Олег… да… прямо там… не останавливайся… Он удвоил усилия, его руки крепко держали её за бёдра, прижимая к своему лицу. Он чувствовал, как её тело натягивается как струна, как дрожь становится всё сильнее. И когда она наконец достигла пика, её крик был долгим, сокрушительным, полным абсолютной, животной разрядки. Её тело билось в конвульсиях, удерживаемое его сильными руками. Он подождал, пока последние отголоски оргазма не стихли, и только тогда медленно поднялся, его губы и подбородок блестели. Он смотрел на неё – измождённую, разгорячённую, абсолютно покорённую. Теперь её очередь была диктовать условия. Её глаза, полные тёмного, влажного желания, встретились с его. – Теперь ты, – прошептала она, её голос был хриплым от крика. – Но я сверху. Я хочу всё контролировать. Он без возражений лёг на спину на диван. Марина поднялась, её движения были плавными, исполненными новой, кошачьей грации. Она стащила с него футболку, затем расстегнула и стянула джинсы и боксеры. Его мощное, готовое тело обнажилось перед ней. Она оседлала его, но не сразу приняла его внутрь. Она медленно, мучительно медленно, терлась о него, смачивая его своим соком, глядя в его глаза, в которых пылало нетерпение. Её руки скользили по его груди, животу, бёдрам. – Терпение, доктор, – дразнила она его, наклоняясь, чтобы провести языком по его соскам. – Всё в своё время. Он застонал, его руки схватили её за бёдра, пытаясь ускорить процесс, но она отстранилась. – Нет. Я руковожу. И только когда он, стиснув зубы, кивнул, она, наконец, медленно, невероятно медленно, опустилась на него, принимая его всю его длину и толщину. Оба закричали одновременно – он от сдерживаемого напряжения, она – от боли и наслаждения. И тогда она начала двигаться. Это был не просто секс. Это было утверждение. Она устанавливала ритм – то медленный и глубокий, то быстрый и яростный. Она контролировала каждый сантиметр, каждый миг. Её тело было её оружием, её инструментом власти. Она наклонялась, чтобы поцеловать его, её грудь касалась его груди, её волосы образовывали занавес вокруг их лиц. Олег лежал, его руки на её бёдрах, но он не направлял её. Он позволял. Он смотрел на неё, на это богиню, царящую над ним, и его переполняла смесь невероятного возбуждения и какого-то нового, незнакомого чувства полного принятия. Она довела его до края, чувствуя, как его тело напрягается под ней. И только тогда, когда её собственное второе orgasm уже приближалось, она позволила себе потерять контроль. Её движения стали хаотичными, отчаянными. – Вместе… – выдохнула она. – Я хочу… чтобы ты… сейчас… Это было всё, что ему было нужно. С рыком он перевернул её, снова оказавшись сверху, и с несколькими мощными, глубокими толчками погрузил их обоих в финальную, ослепляющую пучину. Его крик смешался с её, когда он излился в неё, а её ноги судорожно обвились вокруг его спины, прижимая его к себе в последнем, отчаянном спазме. Они рухнули на диван, груды потных, тяжело дышащих конечностей. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь их прерывистыми вздохами. Никаких сожалений. Никаких вопросов. Просто факт. Прошло долгое время, прежде чем Олег поднял голову. Он смотрел на потолок, его рука лежала на животе Марины. – Знаешь, – проговорил он наконец, – а квартира у Нины – неплохой вариант. Марина повернула голову и посмотрела на него. И впервые за весь вечер на её губах появилась не вызывающая, не язвительная, а спокойная, почти счастливая улыбка. – Согласна. По крайней мере, здесь кушетка не скрипит, как в ординаторской.