Малыш гонок 2.

Глава 1

Pov Тони

Запах крови и тошнотворная вонь все еще висят в воздухе, словно напоминание о произошедшем. Мраморный пол, некогда гордость этого места, теперь залит алой жидкостью, которая рассказывает свою мрачную историю. Часть этой крови принадлежит предателю, чья жизнь оборвалась в объятиях тех, кого он предал. И все же они плачут по нему, как будто его поступок не способен стереть память о былой дружбе. Остальная кровь — от злодея, лежащего неподалеку, его тяжелое дыхание раздается рядом с испорченным произведением искусства, которое теперь носит яркий отпечаток трагедии. Единственный, кто проливает слезы по мне, — это Кента, парень, воспитанный как верная собака. Его преданность когда-то была безупречной, но теперь она обернулась предательством, которое я не могу простить. И все же он плачет, зовет меня «отцом», не стыдясь своей слабости. Как же это нелепо — видеть, как тот, кто исполнял мои приказы бездумно, как дрессированное животное, теперь мечтает стать героем. Моя последняя мысль — это горькая насмешка, смешанная с презрением. Смешно, как он пытается сохранить честь, когда ее давно уже нет. В момент перехода в загробный мир наш мозг словно запускает финальный обзор всей прожитой жизни. Он перерабатывает накопленный с рождения и до смерти опыт, показывая его в хронологическом порядке. Все ощущения, эмоции, переживания проходят быстро, но глубоко, разделяясь на категории: радость, печаль, волнение, сожаление. Даже те воспоминания, которые хотелось бы стереть, всплывают, напоминая об итогах, словно годовой отчет в Spotify, только это — обзор всей моей жизни. Возможно, это нужно для того, чтобы подчеркнуть ценность прожитого, дать последний шанс оценить себя, понять, насколько достойно или ужасно была прожита жизнь. Для меня это всего лишь процесс, не несущий особого значения. Это похоже на временный отдых, момент, когда можно сбросить груз с плеч, стать стариком, который больше ничего не жаждет от этого мира. Быть Тони — ошибкой родителей… я даже не знаю, гордятся ли они мной сейчас. Но какая разница? Меня это больше не волнует. Я знаю одно: я горжусь собой. От ребенка, у которого не было ничего, до миллиардера — если это не повод для гордости, то что тогда? Я никогда не знал, на что способен, пока не столкнулся со смертью впервые. Ах да, первый раз всегда пугает, даже в моем возрасте. Когда я вспоминаю свой первый опыт смерти в пятнадцать лет, мурашки бегут по коже. Запах крови, заполняющий рот и нос, ощущение, будто вот-вот усну, но не могу. То, что всегда казалось простым — дыхание, — вдруг становится невозможным. Даже если никогда не умирал, сразу понимаешь: это — конец. Я подготовился за считанные секунды, несмотря на страх, почти до безумия. Но в то же время я почувствовал облегчение: больше не придется страдать, бороться за выживание. После смерти остается лишь легкий пепел, гораздо легче, чем тяжесть этого мира. Возможно, из-за греховной природы мои страдания не исчезли сразу. Однако неожиданно вода с привкусом ржавчины, которую я глотал снова и снова, стала сладкой, больше не вызывая отвращения, как вначале. Тело, которое, казалось, постепенно угасало, вдруг ожило. Боль медленно отступила, оставив за собой лишь легкое покалывание по всему телу. Сначала это ощущение пугало, было почти невыносимым, но затем превратилось в удивительно приятное. Я чувствовал, будто каждый раз заново рождаюсь, испытывая свежесть и бодрость, словно получил новый шанс на жизнь. После стольких встреч со смертью я осознал, что обладаю чем-то уникальным, чем-то, чего нет у других. Я — неповторимый. ***** Шум на гоночной трассе всегда создает атмосферу хаоса. Зрители и фанаты гонок пребывают в восторге, словно впервые оказались на трибунах. Они с энтузиазмом обсуждают прошедшие этапы и активно делают ставки на результаты следующей гонки. В этом сезоне команда "X-Hunter" продемонстрировала стабильные и ожидаемо высокие результаты, несмотря на серьезные потрясения двухлетней давности, когда казалось, что их дни сочтены. Никто не ожидал, что команда сможет так быстро оправиться после утраты ключевого игрока — Вэя. Хотя он никогда не занимал первых мест в соревнованиях, его вклад в успех "X-Hunter" невозможно переоценить. Именно Вэй вместе с Аланом заложили прочный фундамент, который позволил команде достичь вершины. Потеря молодого гонщика Дина из-за его амбиций также стала тяжелым ударом. Для Алана, капитана команды, это было особенно болезненно, ведь он всегда считал себя ответственным за действия каждого члена команды. Алан управлял "X-Hunter" как семьей, и отправить одного из "своих" в тюрьму стало для него глубоким личным поражением. Смерть Тони оказала непосредственное влияние на "X-Hunter". Однако в этой ситуации появилась и светлая сторона — никто больше не боится власти этого "старого пса", особенно его приемные дети. Они словно птицы, выпущенные из клетки, наконец освободились от цепей, которые сдерживали их. Теперь у них есть возможность самостоятельно выбирать свой путь. Тем не менее, даже обретенная свобода остается ограниченной невидимыми оковами. "X-Hunter" привлекает всё больше внимания не только в мире автогонок, но и в обществе в целом. Те, кто раньше не интересовался гонками, начинают проявлять к ним интерес. Бэйб, главная звезда команды, оказывается в центре внимания. Одни восхищаются его мастерством, внешностью и опасной харизмой, другие же относятся к нему с недоверием и критикой. Бэйба обвиняют в использовании своих исключительных способностей как инструмента для победы над соперниками. Особый дар, который ранее был лишь слухом в мире гонок, стал достоянием общественности. Одни считают, что этот дар — всего лишь ещё одна из способностей, допустимых в гонках, другие же категорически против его участия, утверждая, что это несправедливо по отношению к гонщикам, у которых таких способностей нет. Этот спор продолжается с момента, как новость о Тони стала достоянием широкой публики, и до сих пор остаётся актуальной. Однако благодаря связям Алана и поддержке основного спонсора, Пита, Бэйб продолжает участвовать в гонках, заверяя всех, что его особый дар пропал. Тем не менее остаются те, кто сомневается в этом, так как Бэйб продолжает показывать выдающиеся результаты, что вызывает подозрения в том, что его способности всё же не исчезли. Чарли и другие приёмные дети могут считать себя счастливчиками, так как их способности остались в тайне. Только Пит Бэйб оказался не в силах устоять перед натиском аморальных СМИ. Его лицо появилось на первых полосах всех газет в день смерти Тони. Он стал своего рода громоотводом, принимая на себя весь негатив. Это было нелегко, особенно учитывая, что далеко не все считали команду "X-Hunter" героями. Многие полагали, что смерть Тони была результатом внутренних конфликтов, в которых "X-Hunter" якобы были замешаны с самого начала, несмотря на официальные заявления полиции, подтверждающие, что они жертвы. Но кто же откажется от теорий заговора? И хотя информация о способностях других членов команды остаётся скрытой, общество продолжает строить догадки, что у них тоже есть нечто особенное, как у Бэйба. Однако никаких доказательств этому нет. Поэтому ненависть, направленная на команду "X-Hunter", остаётся лишь на уровне слухов, и каждый волен верить в то, что считает правдой. ***** – Скоро гонка, а ты всё ещё копаешься в этих бумагах, Чарли? – Алан с шумом плюхнулся на старый диван напротив парня, который сосредоточенно изучал документы на планшете. Казалось, он совсем забыл, что сидит в гоночном костюме посреди суеты пит-стопа, где команда готовилась к последнему заезду сезона. – Ещё немного, – спокойно ответил Чарли, не отрывая глаз от экрана. Его взгляд скользил по строкам с такой увлечённостью, словно он был гиком, поглощённым любимым делом. – Я проверил машину. Ты уже настроил её для меня? – Ты что, собираешься всё провалить? – Алан рассмеялся, бросая взгляд на молодого механика, который с серьёзным видом раздавал указания другим членам команды. Он выглядел как лидер уличных котов, уверенный в себе и своём деле. – Хозяин мастерской сам всё проверяет. Мне не нужно вмешиваться в такие мелочи. – Ты слишком нагружаешь Джеффа, – заметил Чарли, наконец поднимая взгляд. – Я? – Алан изобразил возмущение, указывая на себя. – Это твой брат меня загружает. Я только что сел. – Когда ты пришёл за моим братом, я думал, он просто будет сидеть. – Что? Почему ты так подумал? Но прежде чем Алан успел закончить, его перебил чей-то голос. – Где Чарли? Не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Насмешливый и дерзкий тон мог принадлежать только одному человеку. – Здесь, – тихо ответил Чарли, не отрываясь от планшета. Услышав голос, Пит оживился и, заметив того, кого искал, подошёл ближе. Известный гонщик сел на подлокотник дивана, обнял Чарли за шею и неожиданно поцеловал его в щёку. Чарли остался неподвижен, явно привыкший к подобным выходкам этого своенравного «кота». – Привет, Папочка. – Где ты был? – спросил Чарли, не отрываясь от планшета, водя стилусом по экрану и записывая что-то неразборчивым почерком. – Норт попросил интервью для своей статьи. – Ты согласился на съёмки? – Он сказал, что просмотры падают. Как я мог не помочь? – пробурчал Пит Бэйб. Чарли слегка улыбнулся, заметив сквозь внешнее недовольство искреннюю заботу Бэйба о команде. Несмотря на его ворчливость, тот всегда готов поддержать младших товарищей, как настоящий капитан. Он делает то, что ему не по душе, чтобы их успокоить, а потом притворяется недовольным. Это так похоже на него. – А ты чем занят? Опять исследования читаешь? – Немного. У меня ещё есть время. – Если есть время, может, лучше подготовиться к гонке? – предложил Бэйб, наклоняясь ближе к Чарли и целуя его в ухо. Слегка прикусив, он шепнул с ухмылкой: – Не хочешь сосредоточиться? Помочь? – Не надо, я справляюсь, – Чарли наклонил голову, избегая прикосновения. Хотя способности Бэйба всё ещё были ощутимы, поскольку подавляющие препараты были временными, Чарли понял, что со временем научился лучше контролировать своё расширенное восприятие. Ему больше не нужно прибегать к физической близости, как это делал Бэйб, чтобы успокоиться. Достаточно медитации или чтения. – Бэйб, иди готовься, я... Чарли внезапно прервал свою речь, отложил стилус и впервые за всё время поднял взгляд на своего парня. Его выражение стало серьёзным, настороженным, как у полицейской собаки, обнаружившей подозрительный предмет. – Что? – Бэйб удивлённо поднял бровь, заметив перемену в поведении Чарли. – Ты курил, Бэйб? – голос Чарли прозвучал строго. Пит Бэйб широко раскрыл глаза, как ребёнок, пойманный на том, что съел конфеты перед ужином. Он старался сохранить спокойствие, отвечая уклончиво, будто ничего необычного не произошло. – Нет… не курил. – Я чувствую запах, – Чарли прищурился, подошел ближе и понюхал, словно пес, подтверждая свои слова. – Не курил! Это Пи Алан курил и выдохнул мне в лицо. Папа, разберись с ним! – Что?! – обвиняемый вскрикнул, ошарашенный наглостью младшего, который говорил все, что вздумается. – Я только что проверял машину и всё время сидел здесь. Ты что, с ума сошел? – Почему ты так нервничаешь, Пи Алан? – Бэйб заметил, как старший начал нервничать и потерял интерес к шутке, которую собирался сыграть. Однако дядя вел себя так, будто действительно был виноват. – Этот парень, когда ловит на лжи, становится похож на Джеффа. Я просто в шоке, – дядя похлопал себя по груди, пытаясь успокоиться. В компании других Алан выглядел внушительно, словно глава мафии, но с младшими он превращался в обычного милого старшего. Особенно в присутствии Джеффа он становился совершенно беспомощным. – Почему ты хмуришься? – Бэйб легонько толкнул Чарли в голову, заметив, что тот всё ещё пристально смотрит на него. – Если ты продолжишь курить, я тоже начну. – Что?! – известный гонщик вскрикнул. – Зачем тебе курить? Ты что, спятил? – Если ты не бросишь, для меня не будет разницы – курить или нет. Бэйб замолчал, не находя слов. На самом деле, он чувствовал себя виноватым, нарушив обещание. Он говорил Чарли, что бросит курить и станет меньше пить ради своего здоровья и здоровья малыша. Бэйб искренне старался. Он давно пытался избавиться от вредной привычки, но это оказалось непросто. Особенно в окружении, где все продолжают пить и курить, как раньше. Слабый человек, как он, легко поддается влиянию, поэтому никак не может окончательно бросить. – Ладно, ладно, больше не буду курить, – мягко произнес Бэйб, поглаживая своего щеночка по голове, а затем взъерошил его пушистую голову. Он не смог сдержать улыбку, заметив, как Чарли нахмурился с легким недовольством. Когда-то, два года назад, этот момент мог бы показаться историческим для Пита Бэйба, но теперь это стало обыденной сценой. Великий король уступил ребенку. – Извини. – Извинился? Тогда выполни обещание, – тихо вздохнул Чарли, собирая планшет и другие вещи перед уходом. Бэйб не пошел за ним. Он только слегка усмехнулся, наблюдая, как его молодой партнер исчезает за дверью, словно видел эту сцену уже тысячу раз. – Ты не собираешься извиняться? – спросил Алан. Бэйб сел на место, где только что сидел Чарли, расслабился и небрежно закинул ногу на ногу. – Он не сильно обиделся. Просто временно сердится, скоро пройдет. – Ты совсем не беспокоишься. – У меня свои способы извинений, – Пит Бэйб пожал плечами, сделав самодовольное лицо. – Не переживай, Чарли не бешеная собака, как твой парень. – Называть других собаками – это нехорошо, – едва он это произнес, как человек, о котором шла речь, словно заранее всё зная, прошел мимо. Джефф бросил ящик с инструментами, который пролетел в опасной близости от головы Бэйба. Молодой гонщик успел уклониться в последний момент, а затем обернулся, чтобы зло посмотреть на Алана, который весело смеялся, будто его совсем не волновало, что тяжелый ящик мог бы нанести серьезную травму. – Так кто из них обладает лучшим слухом – Чарли или Джефф? – пробормотал Бэйб с испуганным выражением лица. – Предвидение владельца мастерской, – усмехнулся Алан, прежде чем направиться к настоящему хозяину мастерской, оставив "короля" гонок, которого чуть не атаковали, сидеть с недовольным видом. ***** Голос комментатора становился все напряжённее, когда приближался финальный раунд соревнований. Гонщики в последний раз проверяли оборудование, а также своё физическое и психологическое состояние. – Волнуешься? – Бэйб спросил Чарли, который натягивал новые перчатки. Он не мог не гордиться, глядя на него. Чарли уже не тот мальчишка, который когда-то пришёл к нему, чтобы одолжить машину. Теперь он выглядел спокойным, собранным, уверенным. Гоночный костюм "X-Hunter" стал частью его образа, и не казался больше чужим. Чарли действительно вырос. – Немного, – ответил тот с лёгкой улыбкой. Несмотря на признание, его спокойствие заставило Бэйба задуматься, что этот парень может быть по-настоящему опасным. – А ты, Бэйб, волнуешься? – Нет, я уже привык, – король пожал плечами, поправляя одежду своему напарнику. – Сосредоточься и будь внимателен. – Бэйб, не смотри на меня украдкой, иначе тебя обгонят. – Когда я это делал? – Вчера. – Окей, тогда сделай менее серьёзное лицо. – Постараюсь. Пара гонщиков хихикала, игнорируя завистливые взгляды окружающих. Бэйб, в частности, украдкой поцеловал Чарли, прежде чем отправиться к своей машине с довольной улыбкой, оставив напарника стоять, смущённо улыбаясь. – Хватит уже снимать! – Бэйб крикнул Норту, который всё ещё возился с камерой, пока остальные готовились сесть в машины. – Поторопись, а то я заставлю Лана вернуть тебя в младшую категорию. – Да-да, – отозвался Норт, быстро закрепляя камеру перед консолью автомобиля. Он хотел запечатлеть как можно больше моментов, особенно теперь, когда оказался в той же категории, что и Бэйб. Норт стремился сохранить каждый кадр своей крутости. – Этот ракурс отличный, ты увидишь, Соник. – пробормотал он себе под нос, заканчивая настройку камеры. Норт уделял этому особое внимание, мечтая показать эти кадры своим подписчикам. В глубине души он надеялся, что среди них есть кто-то особенный, тот кто уехал за границу в погоне за своими мечтами, тот кто тайно следит за его жизнью, несмотря на расстояние, и скучает по нему. – На этот раз я буду первым, — уверенно сказал Ким, проходя мимо. – Ты это каждый раз говоришь, – Бэйб закрыл уши руками, притворяясь раздражённым. Хотя они были в одной команде уже два года, их отношения напоминали соперничество. Постоянные споры – на тренировках, в гараже, дома у Алана или даже в клубе – сделали их близкими врагами. – Побеждай хоть иногда, я уже устал выигрывать. – На этот раз точно, готовься угощать меня выпивкой. – Молока хватит, мой парень запретил мне пить. – Договорились. Хотя они и были в одной команде, соперники остаются соперниками. Сигнальные огни над трассой замигали, привлекая внимание всех гонщиков. Они сосредоточенно следили за огнями, крепко сжимая рули, готовясь к шквалу адреналина и информации, который обрушится на них в ближайшие секунды. Но среди всех участников один выделялся особенной концентрацией и напряжением. Чарли глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, стараясь успокоить себя. Это не первая его гонка и точно не последняя. Он уже неоднократно доказывал свои способности, и сегодня намерен превзойти самого себя. Цель Чарли в этой гонке была личной, почти эгоистичной. Ему не важно, победит ли команда. Всё, о чём он думал, — это обойти Бэйба. Бэйб. Его соперник, его вдохновение, его идол. Человек, благодаря которому Чарли оказался здесь, на этой трассе, в этой команде. Бэйб был не только чемпионом, но и его возлюбленным. Чарли побеждал многих, как соперников из других команд, так и своих товарищей, но Бэйб оставался для него недосягаемым. Победа над ним не была вопросом престижа или доказательства силы. Это было личное. Чарли знал, что если он сможет превзойти Бэйба, тот будет гордиться им. И это значило для него всё. Он хотел, чтобы Бэйб гордился. Светофор мигнул зелёным, и машины с ревом сорвались с места. Бэйб, показавший безупречный результат в квалификации, стартовал первым. Чарли следовал за ним, буквально дыша в затылок, а третье место заняла недавно собранная команда новичков – ETA. Несмотря на их неопытность, мастерство новых участников уже привлекало внимание и обещало немало сюрпризов. После крупного события два года назад команда соперников, Red Racing, объявила о приостановке участия в соревнованиях на неопределенный срок из-за краха крупного спонсора, что вызвало множество внутренних конфликтов, и они не выходили на трассу два года. Это дало возможность новичкам выйти на поле, что вызвало немалый интерес как у гонщиков, так и у зрителей. Бэйб, как всегда, уверенно лидировал. Его губы едва заметно изгибались в улыбке каждый раз, когда кто-то пытался приблизиться. Это было для него новое и непривычное чувство — ощущение настоящего соперничества, которое он раньше не испытывал. Несмотря на риск потерять позицию, он не чувствовал страха или давления. Раньше ему было легко: он не сомневался в своем превосходстве и считал, что никто не сможет его превзойти. Но теперь всё изменилось. Он знал, что за ним следуют сильные соперники, готовые бросить вызов. Среди них была Ким, стремительно развивающая свои навыки, и молодые гонщики, которые уже показывали впечатляющие результаты. Особенно выделялся Чарли — целеустремленный и упорный. Его прогресс был настолько впечатляющим, что он самостоятельно разработал техники, которым даже Бэйб не мог его научить. Чарли был настолько хорош, что Бэйб иногда всерьез думал, что в этот раз может уступить. Но он не боялся. Напротив, он чувствовал волну возбуждения, словно возвращаясь к тем временам, когда только начинал увлекаться гонками. Тогда Алан, его наставник, обучал его основам, показывая, как стать профессионалом. Это было время проб и ошибок, роста и упорной работы. И теперь, благодаря Чарли, тот самый дух гонок вновь ожил в душе Пит Бэйба. Король отвлекся на долю секунды и эта ошибка позволила Чарли вырваться вперед, заняв лидирующую позицию. Трибуны взорвались восторженными криками, а комментатор, не сдерживая эмоций, буквально подпрыгивал на месте. Финальная гонка сезона превратилась в напряженную дуэль двух пилотов одной команды. Каждый стремился быть первым, а зрители, сделавшие ставку на другие команды, лишь хватались за головы, понимая, что первые два места останутся за этими соперниками. Никто не мог сказать, чье сердце билось быстрее: у опытного короля, который рисковал потерять свой трон, или у амбициозного претендента, мечтающего занять его место. Последний поворот должен был решить всё. Пит Бэйб и Чарли находились в предельном напряжении. Поражение не означало конца, но кто из них хотел проигрывать? Тот, кто привык побеждать, стремился сохранить свой статус, а тот, кто никогда не был первым, мечтал наконец испытать вкус триумфа. Это и есть эгоистичная, но прекрасная суть любого соревнования. Влюбленные гонщики встретились взглядами в последний момент перед пересечением финишной черты. – Пит Бэйб!!! — объявил комментатор, и трибуны взорвались аплодисментами. Результаты гонки оказались одновременно ожидаемыми и полными интриги. Пока машины еще мчались по трассе, зрители шептались: «Сегодня может появиться новый король». И это чувство витало не только в толпе — даже сами гонщики ощущали напряжение до мурашек. – Поздравляю, — произнес Чарли, выходя из машины. Он снял шлем, поцеловал старшего, гордо улыбнулся и, как всегда, остался верен себе. – Ты был близок, — Пит Бэйб слегка взъерошил его волосы. – Жалеешь? – Немного, — честно ответил Чарли. Конечно, он сожалел, что к концу сезона так и не смог одержать победу над своим партнером. Но проиграть Пит Бэйбу было не так уж обидно. Для него это была вершина, которую он пока не смог покорить. Но это не значило, что он никогда не сможет. – Я немного потерял концентрацию. Уже тогда знал, что проиграю. – Из-за чего потерял концентрацию? – Просто задумался, что попросить у Пит Бэйба, если выиграю. – Правда? — король улыбнулся, слегка удивленный. – И что придумал? – Придумал, но я проиграл, так что теперь не могу просить. – Попробуй все же. Вдруг я окажусь великодушным. – Хм... Пока Чарли обдумывал, Ким, только что вышедший из своей машины, подошел и легонько похлопал Бэйба по плечу. – Короля чуть не свергли. – И это был не ты, — Бэйб качает головой, показывая, что не совсем доволен результатами Кима в этом раунде. Ким также выглядит разочарованным. – Ноги идут, а душа не здесь, надоело. – Это то, что все уже знают. Амбиции и трудолюбие Кима всегда вызывают восхищение, но сейчас ему не хватает моральной поддержки, которая уже давно ослабела. – Без моральной поддержки, как у некоторых, это непросто. – Ты хочешь моральной поддержки от меня? — спросил Чарли, заметив, что Пи смотрит на него. Он тут же предложил свою помощь, наивно улыбаясь. Бэйб поднял руку, закрывая лицо, не выдержав такой добродушной улыбки любимого. – Не лезь, он не просит тебя. – Если попрошу, ты справишься? – Эй! Ты! — Бэйб резко обернулся, услышав неприятную фразу от Кима, что заставило его вечного соперника рассмеяться. У Бэйба есть только одна слабость, и каждый раз, когда её используют, она действует безотказно. – Если хочешь моральной поддержки, ищи её где-то ещё, не вмешивайся в чужие дела. – Шучу, — Ким ухмыльнулся и направился к Норту, который громко хвастался перед камерой тем, что "X-Hunter" снова удержал чемпионство, хотя сам почти ничего не сделал. – Пока, Чарли. Но он всё ещё не мог не поддразнить Бэйба. – Увидимся, Пи, — Чарли помахал рукой с яркой улыбкой, которая сильно отличалась от выражения лица человека рядом, который готов был вот-вот взорваться. Для других это может казаться немного пугающим, но Чарли считал, что Бэйб идеально подходит для такого выражения лица, как кот. – Почему ты делаешь лицо кота? – Увидимся, кис-кис, — вместо ответа Бэйб начал подражать голосом, пародируя молодого поклонника, который был слишком дружелюбен с окружающими (по его мнению). – Что? — Чарли поднял бровь. – Издеваешься? – Нет, ты хочешь моральной поддержки от меня? — Бэйб продолжал пародировать голос Чарли (чрезмерно), делая наглое выражение лица. – Обиделся? – Не обиделся. – О, а я хотел тебя утешить. – Как ты собираешься меня утешить? Чарли рассмеялся, когда Бэйб мгновенно вышел из роли обиженного, услышав слово – "утешение". – А как ты хочешь, чтобы я извинился? — молодой гонщикмягко поправил прядь волос у старшего. Добродушная улыбка заставила сердце Бэйба так трепетать, что он забыл, что стоит на краю гоночной трассы, а не в квартире, где они только вдвоём. – Что-нибудь захватывающее? – Бэйб любит острые ощущения. И Бэйб действительно имел это в виду. Услышав низкий голос Чарли и почувствовав его пальцы на своём лице, он был так возбужден, что хотел немедленно вернуться домой, не обращая внимания на медали или кубки. – Я знаю. Чарли более захватывающий, чем гонки. Это правда, которую никто не знал. ***** POV Бэйб – Осторожно, детка, не балуйся. – Да… чем баловаться-то? – Я серьезно. – Хорошо, тогда я сейчас… Ай! Едва я вскрикнул, Чарли оказался рядом, словно телепортировался. Я вздрогнул и подпрыгнул, будто стоял не на кухонном полу, а на раскаленной лаве. Он схватил меня за руку и оттащил подальше от сковороды с кипящим маслом, которое шипело и брызгало, как сцена из дешевого боевика. Затем он выхватил лопатку из моих рук. Лицо Чарли оставалось спокойным, но его взгляд внимательно сканировал меня с головы до ног. Мне даже на мгновение показалось, что его глаза испускают лазерный луч. – Где? Куда попало? – спокойно спросил он. – Никуда. Просто испугался. – А кричишь так, будто тебя подстрелили, – Чарли покачал головой и тихо вздохнул. Он аккуратно отодвинул меня в сторону, подальше от опасной зоны, и сам принялся за жарку яиц. Хотя изначально мы договорились, что это будет моя задача. – Ты теперь больше не дашь мне готовить? – спросил я, подходя к нему сзади (на безопасном расстоянии, чтобы случайно не попасть под масло). Я заглянул через его плечо на две красивые яичницы, которые весело подрагивали в сковороде. Они уже не выглядели такими пугающими, но, возможно, это потому, что их готовил Чарли. – Ты же говорил, что хочешь чего-то волнующего. – Одного твоего прыжка от масла мне уже хватило для волнения, – отозвался Чарли, протягивая руку за тарелкой, чтобы переложить яйца. – Я думал, ты будешь взволнован, если сам приготовишь. А в итоге я больше волновался. – Ну, это и правда волнительно. Готовить не так уж просто. – А если сравнить с гонками? – Гонки гораздо проще. – Верю, – Чарли рассмеялся, выключая плиту, когда яичница была готова. – Хотел, чтобы ты потренировался, а в итоге опять все сам сделал. – Почему же ты не дал мне? Я ведь просто испугался. – Потому что боялся, что ты действительно обожжешься. – Ну и пусть бы обжегся. На кухне это нормально – поймать на себя немного масла. – Неважно, я сам сделаю, – отмахнулся Чарли, словно ему было всё равно. Он повернулся к моркови, которая уже давно терпеливо ждала своей очереди на доске. Его движения были спокойными и уверенными, как у героя манги – холодного снаружи, но заботливого внутри. Однако для меня Чарли всегда оставался тем же щенком, которого я знал три года назад. – Ну ты и молодец, – сказал я, облокотившись на кухонный стол и наблюдая за ним с улыбкой. Но, видимо, Чарли решил, что я его подкалываю, потому что сразу нахмурился. – Прямо заботливый до невозможности. Даже комара не подпустишь, да? – А разве это плохо? – Не боишься, что я привыкну к такому? Ты ведь всё за меня делаешь. – Думаю, уже поздно, – пробормотал Чарли. – Что? – Ничего, – он поднял голову от нарезанной моркови и улыбнулся мне, притворяясь, будто ничего не говорил. Затем он наклонился и нежно поцеловал меня в щёку, словно был уверен, что я не расслышал его слов. – В следующий раз, если будет возможность, научу снова. А пока пойду найду тебе водонепроницаемый костюм. – Эй, перестань вести себя так, будто я ростом метр двадцать и ношу обувь нулевого размера. Я и с более тяжелыми ситуациями справлялся, знаешь ли, — не удержался я от комментария. Конечно, приятно, когда о тебе заботятся, и я рад, что мой парень иногда проявляет внимание. Но часто Чарли ведет себя так, будто я какая-то хрупкая девочка, которая ничего не умеет. – Если уж на то пошло, я раньше жил в куда более трудных условиях. Это ты тут у нас аристократ. – А ты умеешь готовить, детка? — спросил он. – Умею. – И что ты умеешь готовить? – Варить лапшу быстрого приготовления. – Вот это да! Ты просто мастер! – сказал он, показав мне большой палец. Его глуповатая улыбка заставила меня задуматься, действительно ли он меня хвалит или просто издевается. Но когда я услышал его сдержанный смешок, то понял, что это снова была насмешка. – А как ты питался раньше, когда у тебя не было денег? – продолжил он. – Алан готовил для меня, — ответил я. Вспоминая прошлое, я чувствовал некоторую ностальгию. Тогда, до "X-Hunter", нас было только трое: я, Алан и Вэй. Алан заботился о нас, беспризорниках, не ожидая ничего взамен. В те времена он даже не думал о том, что я стану гонщиком, зарабатывающим деньги для команды. Для него мы были всего лишь бедными детьми, которым о н не мог не помочь. – Иногда я покупал еду сам, но в основном питался тем, что готовил дядя. Он любил покупать много еды, угощать нас в гараже или даже приглашать к себе домой. Он даже пытался научить меня готовить, но мне это не давалось, да и я особо не старался учиться. – Я не удивлен, — заметил Чарли. – Но я стараюсь зарабатывать много денег, чтобы всегда можно было купить еду, — добавил я. – Отличный план, дорогой, — подколол он. – Эй! — я поднял руку, чтобы стукнуть его, но остановился, услышав строгий голос: – Осторожно, у тебя в руках нож. Я сдался и опустил руку. – А что Алан готовил вкуснее всего? — спросил он. – Многое. На самом деле, кажется, всё, что он готовил, было вкусным, — сказал я, вспоминая аромат его блюд, который, казалось, навсегда остался в моей памяти. – О, есть одно блюдо! Жареный рис с хрустящей свининой. Алан готовил его так вкусно, что каждый раз жарил целую сковороду, потому что Вэй обожал это блюдо. Сколько бы ни приготовил, всё съедалось. Неожиданно я понял, что этот разговор не стоило начинать. Почти во всех моих счастливых воспоминаниях неизменно присутствовал... Вэй. Прошло уже два года, и, казалось бы, боль должна была хотя бы немного утихнуть. Я часто убеждал себя, что так и есть. Но стоило мне заглянуть глубже в своё сердце, я с горечью осознавал: раны, связанные с Вэем, всё ещё кровоточат. Я уже смирился со своими чувствами, признал боль от его ухода и понял, что он никогда не вернётся. Но оставалось многое, с чем я не мог примириться. Мне было трудно принять тот факт, что я настолько слаб, что готов простить человека, который причинил мне столько страданий. Я поклялся себе, что никогда, ни при каких обстоятельствах, не прощу его. Я… просто не мог этого сделать. Что бы я сделал, если бы умер он? Тёплое прикосновение к тыльной стороне моей руки разогнало мрачные мысли. Чарли ничего не сказал. Он просто держал меня за руку и слегка улыбался, словно понимал всё без слов. Его взгляд говорил ясно: "Я здесь". Я почувствовал это, заглянув ему в глаза. **** POV Кента Почему все говорят, что время в тюрьме идёт вдвое медленнее, чем на свободе? Кажется, недавно я сам осознал это. Причина проста: здесь каждый день одинаков. Подъем. Пересчет заключённых. Зарядка. Завтрак. Уборка. Сидишь где-то в углу, ходишь по ограниченному кругу, стараясь не смотреть никому в глаза. Ведь не знаешь, кто может разозлиться из-за твоего взгляда. Обед и ужин всегда в одно и то же время. Стоишь в очереди с подносом, всё организованно, даже если вкус еды вызывает отвращение, приходится проглатывать. Моешься в грязной душевой, хуже сточных вод, вместе с сотней других заключённых, без права на личное пространство. Если твоя внешность обычная или невыразительная — считай, повезло. Но если выглядишь хорошо, особенно чисто и аккуратно, как ребёнок из богатой семьи, на тебя будет повышенное внимание. Не буду вдаваться в детали, но скажу, что когда я впервые увидел это своими глазами, меня вырвало до полного опустошения желудка. Каждый день повторяется одно и то же, меняются только мелкие детали, но в основе своей дни словно копируют друг друга, как клоны. Будто существует шаблон одного дня, который просто воспроизводят снова и снова, пока не истечет срок наказания каждого. Все здесь заперты в этом бесконечном круге, сначала считая дни, а потом утрачивая надежду настолько, что даже перестают чертить линии на стенах камеры. Это первое и самое убедительное доказательство того, что это место по праву можно назвать… адом. После обеда особо заняться нечем. Кого-то вызывают на работы: косить траву, подрезать деревья, красить стены, переносить груз или выполнять другие мелкие поручения надзирателей. Некоторым это даже нравится — ведь лучше хоть что-то делать, чем бездельничать. Другие же, напротив, предпочитают бездействие. Я отношу себя к последним. Мне не нравится общаться с другими заключенными, и я презираю тех, кто старается угодить надзирателям, даже если это облегчает жизнь в тюрьме. Поэтому мое любимое место — старый поддон у забора. Просто лечь, смотреть на небо сквозь листву деревьев — это уже кажется огромной удачей для моей наказанной жизни. ------- – Эй! Это мое! Резкий крик нарушил мое спокойствие. Вместо того чтобы встать и посмотреть, что происходит на площадке, я предпочел закрыть глаза. Причина шума могла быть одной из привычных. Судя по источнику звука и гулу, напоминающему разъяренный рой пчел, это очередная ссора. В тюрьме все сводится к борьбе за что-то. Иногда это выглядит драматично, как в фильмах о побегах: борьба за ценности, власть, тело или свободу. А иногда — до абсурда примитивно, словно мы вернулись в первобытные времена. Поводом для конфликта может стать что угодно: любимая скамейка, туалет с рваной пластиковой занавеской или даже карамель с неприятным вкусом тамаринда. Каждый день кто-то получает разбитый нос или рассеченную бровь из-за таких пустяков. И сегодня, похоже, очередной мелкий конфликт, который меня абсолютно не волнует. – Твоё? Это твоё? Если это твоё, то как оно оказалось у меня? – резкий, наглый голос прорезал пространство, задевая меня, хотя я старался не придавать этому значения. Но он всё равно проник в мои уши, как назойливый комар. – Эй, ты, ублюдок...! Что ответила другая сторона, я так и не услышал — шум толпы заглушил всё. Но догадаться было несложно: очередной спор о том, кому принадлежит эта вещь, приправленный обильной порцией ругательств. С тех пор как я оказался здесь, я узнал столько новых слов, что их хватило бы на целую энциклопедию. Но писать её я точно не собираюсь. Книг о тюремной жизни и так полно. Меня больше интересует то, что за стенами. Как я буду жить, когда выйду отсюда? Наверное, это и есть та история, которую я хотел бы прочитать больше всего. Шум на площадке становился всё громче. Судя по всему, две бешеные собаки сцепились всерьёз. Я мысленно дал им не больше трёх минут. Скоро охранники прибегут с дубинками и свистками, разгонят толпу, а зачинщиков ждёт наказание. Может, их отправят мыть туалеты, может, посадят в карцер на пару дней. А потом… потом всё повторится. Смешно, если задуматься. Людей, нарушивших закон, сажают в тюрьму. А тех, кто нарушает правила в тюрьме, наказывают ещё раз. Двойное заключение. Почему никто не говорит, насколько это унизительно? – Эй! Что вы там делаете?! Как и ожидалось, охранники вмешались, и дневное шоу быстро закончилось. Мой покой вернулся, и мне даже не пришлось ничего для этого делать. – Чёрт! Через несколько минут неподалёку раздался раздражённый голос. Всё стихло. Тишина была настолько глубокой, что я услышал, как камешек покатился по земле, ударился о ножку деревянной лежанки, на которой я лежал, и замер. – Удобно лежишь, да? – голос приблизился, шаги стали громче, словно его обладатель уже навис надо мной. Скорее всего, так и было, потому что мягкий солнечный свет на моём лице вдруг исчез, заслонённый чьей-то тенью. – Ты вообще собираешься хоть что-то делать? Или думаешь остаться в стороне от всех проблем? – Я же говорил тебе… не строй из себя знатока моей жизни, – лениво бросил я, не открывая глаз. Так было куда проще, чем терпеть его глупое выражение лица. Да и одного только звука его голоса хватало, чтобы раздражать. – Я не притворяюсь. Я действительно знаю тебя. – Правда? Тогда скажи, какая у меня фамилия? – Чен, – уверенно ответил он. – У всех детей мистера Тони одна и та же фамилия. Слишком простой вопрос. – Я никогда не пользовался этой фамилией, – возможно, мои слова прозвучали с оттенком злости, но на самом деле я ничего не чувствовал. Это была простая истина, которую я редко озвучивал. У меня даже нет фамилии, и я не знаю, как меня звали до того, как меня усыновили. – Просто Кента. Без всяких дополнений. – Серьезно? – звук скрипа деревянного стола и шорох ткани подсказали мне, что он уселся на старый стол неподалеку от лежанки. – Я думал, у всех вас одна фамилия – у тебя, у Бэйба, у Вэя, у Джеффа, у мистера Пита. – Не знаю про других, но я её не использую. – Ну, это неудивительно. Мистер Тони никогда не считал тебя своим сыном. Если бы этот болван сказал мне то же самое два года назад, его слова наверняка причинили бы мне боль. Несмотря на то, что меня воспитывали хуже, чем животное, я всё равно в глубине души надеялся на искреннюю любовь от приёмного отца. Даже малейший намёк на эту любовь мог бы согреть меня на долгие годы. Но раз за разом, давая ему шанс, я видел, как он безразлично упускает его. В конце концов… я стал неблагодарным сыном. Мои руки запачканы его кровью. А я застрял где-то на границе между "убийцей" и "героем". Даже сейчас я не могу ответить, на какую сторону хочу перейти. Или, возможно, выбора у меня никогда и не было. Бог давно решил за меня. Осталось только дождаться суда. – Но знаешь, за одно я тебя уважаю, Кента, – сказал Виннер ровным голосом. Редко удавалось услышать от этого пустоголового что-то сказанное таким тоном. Может, это потому, что мы оказались в одном аду, из которого нет выхода. Наверное, поэтому он стал выглядеть чуть более человечным. Хотя бы самую малость. – Никогда бы не подумал, что ты осмелишься убить мистера Тони. Я думал, ты его чуть ли не на пьедестал поставил, готов был за него умереть. Когда я узнал, что он мёртв, я был в шоке. Но когда понял, кто его убил… Ого, это как сцена из триллера. Просто невероятно. Я не думаю, что это похвала, которой стоит гордиться. Да, были моменты, когда я ощущал себя героем, вырвавшим всех из ада Тони. Но могу ли я с уверенностью сказать, что поступил правильно? Даже если убийство злодея – это грех, который многие готовы оправдать, разве одной жизни Тони достаточно, чтобы искупить всё? Особенно если вспомнить другие жизни, на которые я закрыл глаза, тех, кого я помог ему убить, или даже тех, кого убил сам. Разве смерть Тони может компенсировать всё это? Я сомневаюсь, что правила этого мира настолько просты. – Когда мы выберемся отсюда, что ты собираешься делать? – Виннер, как всегда, умел болтать без остановки. Даже когда я лежал с закрытыми глазами, делая вид, что игнорирую его, этот болван продолжал говорить, не испытывая ни малейшего смущения. – Мистера Тони больше нет. Что теперь? Чем ты займёшься? Даже представить не могу. Я промолчал. Не только потому, что он раздражал меня, но и потому, что у меня действительно не было ответа. Я не знал, что страшнее – остаться здесь или выйти наружу. И, что важнее всего, в моей душе всё ещё оставались вопросы, которые я не мог разрешить. Вопросы, которые преследуют меня с того самого дня, как умер Тони. – С кем ты только что говорил? – спросил я у Виннера, не открывая глаз, чтобы не видеть его самодовольную физиономию. – С Дином. Помнишь его? Из команды X, – ответил он. – Этот гад украл у меня конфеты. Чёрт, я целую неделю пытался их сюда пронести. Как и ожидалось, причина оказалась глупой, но всё же… полезной. Хотя бы на пару мгновений это отвлекло меня от мыслей. Даже краткий перерыв от размышлений о – той возможности – уже можно считать передышкой. – Когда выйдешь, если что-то будешь делать, возьми меня с собой. Хоть ты мне и не особо нравишься, но я могу быть твоим подчинённым, – предложил Виннер. Я хотел бы, чтобы время здесь тянулось медленнее. Может, было бы лучше, если бы я умер здесь, потому что мир снаружи пугает меня всё сильнее с каждым днём, приближающим момент, когда мне придётся туда вернуться. ***** POV Бэйб Первое, что я замечаю, выходя из ванной, кажется до боли знакомым. Чарли никогда не тратит много времени на душ, поэтому всегда заканчивает раньше меня. Каждый раз, открывая дверь, я вижу его в одной и той же позе: он сидит, прислонившись к изголовью кровати, с подушкой на коленях, на которой покоится ноутбук. Синий свет экрана отражается в его очках, которые он носит, хотя зрение у него значительно улучшилось. Теперь это скорее привычка, возможно, они помогают защитить глаза от постоянного света монитора. – Опять хмуришься, – я сажусь рядом и легонько касаюсь пальцем его межбровья. Чарли всегда хмурится, когда работает. Если он не перестанет, то из золотистого ретривера превратится в какую-нибудь морщинистую породу. – Если тебе тяжело, может, сделаешь перерыв? – Не тяжело, это просто привычка, – смеется он, не отрывая глаз от экрана. Я не удерживаюсь и заглядываю через его плечо, хотя заранее знаю, что ничего не пойму. На экране длинные строчки текста на английском – я могу их прочитать, но смысл ускользает. – Еще немного, и я закончу. – Каждый день читаешь это, неужели не надоедает? – я ложусь на кровать, прижимаясь к Чарли, который, кажется, живет своей учебой. Не знаю, в какой момент эти скучные тексты стали для него важнее, чем я. – Иногда надоедает, но если не читать, то что тогда писать? – Ты никогда не рассказывал, какую тему выбрал. – Тебе интересно? – Только кратко. Когда ты начинаешь говорить о своей учебе, то не можешь остановиться, а у меня от этого голова болит. Чарли снова смеется, как взрослый, снисходительно реагирующий на ребенка, который ничего не понимает. Это одновременно мило и немного раздражает – он считает меня таким несведущим, хотя я и старше него. – О правах человека, — отвечает Чарли, мягко гладя меня по голове. Пара движений — и мои глаза уже начинают закрываться. Чарли знает, что это моя слабость. Каждый раз, когда он хочет отправить меня спать, он делает именно так. – О несправедливости в системе правосудия. – Мм... – Ты понимаешь, о чем я? – Нет. – Тогда спи. Этот ботаник продолжает нежно гладить меня по волосам. Его приятный аромат и ровное дыхание наполняют меня глубоким чувством умиротворения. Кажется, я уже привык засыпать рядом с ним. С момента нашего последнего воссоединения я почти не провел ни одной ночи в одиночестве. Отчасти потому, что у Чарли нет причин ночевать в другом месте, но в большей степени из-за моей тревожности. Врач сказал, что это связано с моим прошлым. Конечно, это легко понять. Даже без медицинского образования я знаю, что боюсь снова потерять Чарли. Именно поэтому мне так трудно засыпать без него. Чувство, когда возвращается тот, кого ты считал потерянным навсегда, невозможно описать словами. – Детка, – тихо прошептал Чарли, когда я прижался к его шее и начал осыпать её поцелуями. Я крепче обнял его, мои руки скользнули по его телу, неуклонно добираясь до области под одеялом. – Спи. – Мм, – пробормотал я, но не остановился. Чарли не звучал строго, значит, у меня есть ещё немного времени, чтобы быть упрямым. – Спи спокойно. Почему ты продолжаешь играть?? – А перед сном… ничего не хочешь сделать? – я открыл глаза, уверенный, что моя уловка сработает. Этот прием никогда меня не подводил. – Хм, смотри, какое хитрое лицо, – Чарли улыбнулся, наклоняясь ближе. Я внутренне ухмыльнулся, понимая, что заманил этого глупого пса в ловушку. Наши губы слегка соприкоснулись, но Чарли тут же отстранился, чтобы через мгновение снова наклониться и поцеловать меня глубже и нежнее. Его руки обвили моё тело, он слегка наклонил голову, чтобы найти идеальный угол, делая наш поцелуй ещё более совершенным. Чарли совершенствуется во всём, даже в искусстве поцелуев. Его прикосновения стали более уверенными, чувственными. Удивительно, но этот парень всё ещё заставляет меня трепетать от одного прикосновения даже спустя почти три года наших отношений. Это действительно впечатляет. – Мм. – Хорошо, – Чарли мягко отстранился, подарил мне ещё один нежный поцелуй и погладил по голове, а затем спокойно вернулся к своему ноутбуку, будто ничего и не произошло. Что это вообще было? – Эй! Папа! – я резко сел, глядя на него. Этот глупый пёс уставился на меня, моргая, словно удивляясь моей внезапной реакции. – Ты что, не собираешься спать? Мало того, что он разрушил мои мечты, так ещё и, похоже, даже не осознаёт, что сделал что-то не так. – Ты серьёзно? – Что? – он выглядел действительно озадаченным, чёрт возьми. – Это был просто поцелуй на ночь. – Не об этом речь. – А? Чарли ничего не понимал. Я пристально смотрел на него, не отводя взгляда. Если даже моё выражение лица и взгляд не помогут ему понять ситуацию, то дальше будет только хуже. Забудь о спокойном сне. – А-а... – к счастью, он наконец догадался, что я раздражён. – Ты хочешь? – Ты ещё спрашиваешь? – Ох... Извини, извини, – Чарли притянул меня в объятия, извиняясь. – Я не знал, думал, что пары поцелуев будет достаточно, ты же выглядел таким сонным. – Я и был сонным, но теперь уже проснулся. – Ты такой настойчивый. – И что? – Мм... Может, завтра? Признаю, его ответ разбил мне сердце, но выражение лица, напоминающее грустного щенка, не позволило мне показать своё разочарование. – Почему? – Сегодня я очень устал, – Чарли обнял меня, слегка покачиваясь из стороны в сторону, издавая протяжные звуки, словно намеренно пытаясь разжалобить. И если спросить, удалось ли ему это, то я скажу прямо: у него всегда получается. – Я не хочу делать это вполсилы, я не хочу, чтобы ты чувствовал себя неудовлетворенным. – Хорошо, – ответил я тихо. Его слова оказались не такими, как я ожидал, и, конечно, это немного огорчило меня. Но если он так сказал, что я могу поделать? Каждый раз наша близость происходит только по обоюдному согласию. Чарли всегда уважает мои желания, и я поступаю с ним так же. Даже если он отказывает, его взгляд, полный искренней грусти, заставляет моё сердце таять. Я просто не могу быть с ним эгоистичным. – Тогда завтра. – Спасибо. – Обещаешь? – Обещаю, – Чарли протянул палец, чтобы скрепить обещание, быстро поцеловал тыльную сторону моей руки в знак подтверждения, а затем повернулся, чтобы закрыть экран ноутбука и положить его на столик у кровати. – Давай спать. Хочешь, я тебе спину почешу? – Долго, ладно? – Пока не уснёшь. – И по голове погладь. – Хорошо, хорошо. Той ночью я задремал под звук его сердца. Я мысленно поблагодарил его за то, что он всё ещё рядом, и надеялся, что он почувствует мою благодарность, даже если я её не озвучил.