Малыш гонок 2.

Глава 6

POV Алан

Это здание нервировало меня, каждый раз, когда я его посещал. Его высота поражала: сколько бы я ни задирал голову, вершина оставалась недосягаемой для моего взгляда. Темно-синее стекло фасада отражало солнечные лучи, словно витражи в старинной церкви, сияя так, будто его полировали ежечасно. То же самое можно было сказать и о плиточном полу, по которому я шагал. Иногда мне казалось, что, если бы я присмотрелся внимательнее, то мог бы рассмотреть морщины на своем лице, отраженные в его зеркальной поверхности. Люстра в центре входного зала, свисающая с высокого потолка, была огромной, украшенной кристаллами, которые искрились в мягком золотистом свете. Я часто поднимал взгляд вверх, размышляя, что произошло бы, если бы она упала. Конечно, я молился, чтобы этого никогда не случилось – зрелище было бы не из приятных. Все здесь разительно отличалось от моего гаража. Вместо грубого цементного пола, разбросанных инструментов и запаха моторного масла здесь царила изысканная чистота. Мягкая классическая музыка, звучащая на фоне, никак не могла сравниться с оглушительным ревом двигателя, который я привык слышать. Поэтому каждый раз, переступая порог этого места, я чувствовал себя не в своей тарелке. Мне казалось, будто я – маленький таракан, случайно забравшийся на кухню пятизвездочного ресторана, прячущийся под столами и шкафами, чтобы избежать участи быть раздавленным. Или, если меня заметят, последствия будут такими же печальными. Но со временем, проводя здесь больше времени, я начал привыкать к этому высокому дворцу. Ощущение, что «здесь не хватает воздуха для дыхания», постепенно исчезло. Кажется, я стал чувствовать себя здесь увереннее. – Минутку, сэр. Я уже направлялся к лифту, собираясь пройти мимо стойки регистрации, когда меня окликнули. Голос принадлежал администратору, который больше походил на охранника. На нем был идеально выглаженный черный костюм, без единой складки, с швами такими острыми, что, казалось, они могли порезать руку. Его кожа была темной, ухоженной, а лицо – дружелюбным, но не настолько, чтобы я захотел с ним завязать разговор. – Да? – Скажите, к кому вы направляетесь? – О, я забыл. Простите, – я слегка поклонился ему и достал кошелек из сумки. Пальцами перебирал карты, пока не нашел чистую белую карточку с логотипом Beyond Group в верхнем левом углу. – Вот, пожалуйста. Молодой человек на стойке регистрации удивленно взглянул на карту. – О, прошу прощения, – он сразу склонил голову, будто я раскрылся как президент компании или кто-то столь же важный. – Прошу, проходите. – Спасибо. Я снова поклонился и направился к лифту. Приложив карту к сканеру, на экране высветился номер 35. Лифт начал медленно двигаться вверх, а цифры на табло увеличивались. На 16-м этаже у меня заложило уши – давление воздуха и тишина в узкой коробке заставляли нетерпеливо ждать окончания пути. Я взглянул на карточку в руке, вспоминая реакцию молодого человека на ресепшене. Его лицо было мне незнакомо. Наверное, он новый сотрудник – раньше здесь работала приветливая женщина, которая всегда меня запоминала. Она улыбалась и приветствовала, не спрашивая удостоверение личности. Карточку я получил от владельца и использовал лишь однажды, после чего стал постоянным гостем по умолчанию. Я невольно подумал, что даже такой охранник, как этот, должен обладать немалой властью, раз я, владелец гаража, почувствовал себя важной персоной. Наконец Двери лифта раздвинулись. Я вышел, повернул налево, следуя привычному маршруту. Через несколько шагов оказался у нужной комнаты. Секретарь на ресепшене, занятая компьютером, подняла взгляд, услышав мои шаги. Её звали Мэй. Мы встречались так часто, что могли вести дружеские беседы. – Здравствуйте, кхун Алан, – Мэй встала из-за стола, чтобы поприветствовать меня. Хотя мы редко разговаривали, она произвела на меня впечатление ещё при первой встрече. Миниатюрная женщина ростом около 163 см, с симпатичным лицом и ловкими, энергичными движениями. Её длинные прямые угольно-чёрные волосы всегда были аккуратно собраны в хвост, который идеально ей подходил. – Кхун Пит сейчас свободен. Прошу, заходите. – Спасибо, – я улыбнулся Мэй. Она подошла к двери кабинета начальника, трижды постучала, а затем, не дожидаясь ответа, открыла её и вошла. – Если я захочу быструю гоночную машину, какую модель мне стоит купить? Без приветствия, это была первая фраза, которую произнёс Пит, как только я переступил порог. – Гоночную машину? – я внимательно посмотрел на солидного бизнесмена, пытаясь понять, как сказать ему, что его дорогой костюм делает эту идею настолько нелепой, что я едва сдерживаю улыбку. – Для кого? – Для меня. – Для чего? – Для вождения. – Что? – Я сказал, чтобы водить. Я замолчал, стараясь сохранить максимально серьёзное выражение лица. Мне было абсолютно непонятно, что за мысль пришла в голову кхун Питу. Как человек, который целыми днями занят инвестициями, он вполне мог обойтись без подобных идей. Ему явно не стоило заниматься чем-то настолько несоответствующим его образу. – Почему? – Пит подозрительно сощурился. – Ты хочешь сказать, что я не могу быть гонщиком? – Да. – Пи Алан, – простонал молодой бизнесмен, тяжело передвигая ноги, прежде чем броситься на диван с выражением глубочайшего разочарования. Его поза напоминала мне разбитое сердце Эльмо, хотя я всего лишь сказал правду. – Что случилось? – я сел рядом с ним на дорогой кожаный диван председателя Beyond Group, не дожидаясь приглашения. В конце концов, мой зад уже много раз касался этой мягкой обивки. – Скучно. – Ты не собираешься поиграть в гольф. – Уф, меня тошнит, – Пит скривился, словно действительно хотел избавиться от своего завтрака. – Игра в гольф – это не лекарство от скуки, это работа. Бизнесмены действительно часто обсуждают свои дела через элитные виды спорта. Я видел немало представителей высшего общества, которые наслаждаются тем, как загоняют круглые мячи в лунки при помощи клюшек, стоимость которых превышает цену травы на поле. И всё это под присмотром очаровательных ассистентов. Кажется, этот спорт идеально подходит их характеру. По крайней мере, они выглядят вполне органично на поле, в отличие от гоночной трассы. – Если тебе скучно, займись чем-то другим. Гонки – это слишком серьёзно. – Твоя команда больше не нанимает людей? – Нет, квота заполнена. Мы не можем справиться со всем. – Нанимай больше людей. Я инвестирую больше денег. – Стоп, – я быстро поднял руку, чтобы остановить его, пока этот бизнесмен не сделал что-то нелепое ради удовлетворения своих собственных потребностей. Потому что глубоко внутри я думал, что знаю, что делает Пита таким беспокойным и раздражительным, как ребёнка. – Если хочешь попробовать водить, иди на трек. Я организую, чтобы ребята тебя прокатили. – Ты не думаешь, что я действительно хочу быть гонщиком? – Только потому, что ты посмотрел гоночные видео Вэя раз сто, это не значит, что ты хочешь стать гонщиком, кхун Пит. Пит замолчал. Мои слова, пусть и не оскорбительные, явно затронули его душу. Но я считал, что обязан быть честным с ним, как старший брат, особенно после того, как он столько раз делился со мной своими проблемами. Это касалось не только Пита, но и Вэя. – Даже не сто, – тихо сказал Пит, опустив голову, потеряв свой привычный образ уверенного президента крупной компании. – Девяносто девять. – Пи, не будь таким драматичным, – я попытался вразумить его. – Мы даже не видим его лица на видео с соревнований. Не могу поверить, что ты можешь смотреть это целый день. – По крайней мере, я знаю, что Вэй там. Пит тяжело вздохнул. Я понимал, как ему нелегко. Прошло уже два года, но для Пита история Вэя оставалась как яркий фильм, который он будто бы посмотрел только вчера. Фильм, заканчивающийся на самом интересном месте, оставляющий множество вопросов, надежду на продолжение, но разбитое сердце, потому что в глубине души он знал: этот фильм завершён. Он никогда больше не узнает, что было дальше. – И ещё кое-что, если хочешь увидеть его лицо поближе, посмотри канал Норта. Там полно видео с Вэем, – Пит усмехнулся, словно жалея себя, но не в силах что-либо изменить. – Только недавно понял, какой он был забавный. – Да, Вэй был смешным, особенно когда был с ребятами. Что-то вроде Бэйба. – Но каждый раз, когда я его видел, он выглядел таким серьёзным. Чем больше он говорил, тем мрачнее становилась атмосфера, словно над нашими головами нависала грозовая туча. Особенно над головой Пита – большая, тёмная туча. – Даже не уверен, видел ли я когда-нибудь его улыбку своими глазами. – Просто неудачное время. – Или, может быть, я сам неудачник. – Хватит уже. – Как думаешь, если бы Вэй всё ещё был здесь, возможно ли было что-то между мной и ним? Это был вопрос, на который я не хотел отвечать. Даже если бы Вэй сидел здесь, я уверен, он бы тоже не смог дать ответ. С того момента, как мы познакомились, Вэй никогда не смотрел ни на кого, кроме Бэйба. Он всегда любил только его. До последней секунды Вэй всё равно выбрал бы Бэйба. Именно поэтому я избегаю говорить за тех, кого больше нет. И если возможно, я не хочу, чтобы вымышленная история Пита продолжалась из-за моего ответа. Два года – достаточно долгий срок, чтобы застрять в вопросах, на которые нет ответов. – Не так ли? – Пит тихо хихикнул, словно сам себе. Я ненавижу этот его смех – он не только неискренний, но и настолько раздражающий, что мне хочется ударить этого парня из высшего общества по лицу. – Для Вэя не могло быть никого другого. Я знаю это. – Если ты знаешь, почему не остановишься? – Кажется, сегодня мне нечего сказать кхун Питу, кроме неприятных вещей. Но если это поможет ему очнуться, я готов быть прямолинейным хотя бы на один день. – Прошло два года, Пит. Не два дня. Два года с тех пор, как Вэй умер, а ты всё ещё зациклен на этих мыслях, хотя знаешь, что тот, кто мог бы дать тебе ответ, ушёл. Пит замолчал, погружаясь в свои мысли. Казалось, он исследовал глубины своего сознания, что, как я понимаю, для него непросто. Его внутренний айсберг таял день за днём, и вода поднималась, скрывая большую часть его чувств. Именно поэтому ему было сложно найти правильные ответы. – Ты когда-нибудь встречал кого-то, кто казался тебе особенным, не таким, как все? – Особенным? – Я поднял брови, немного сбитый с толку его, казалось бы, неуместным вопросом. – Что ты имеешь ввиду? – Снаружи он выглядит как все остальные. Никто не считает его особенным. Но для меня он всегда был другим, не похожим на тех, кого я знаю. Именно поэтому он интересует меня больше всех. Иногда я внезапно оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него, иногда он становится единственной мыслью в моей голове, – медленно произнес Пит, его взгляд был пустым, словно он находился здесь физически, но душа его витала где-то далеко, за пределами моей досягаемости. Однако Пит мог возвращаться туда, куда ему угодно, и когда ему заблагорассудится. Возможно, потому что только ему дозволено возвращаться к этим воспоминаниям. – Это человек, которого я хочу защищать, о котором хочу заботиться. Хочу быть для него хорошим, хочу видеть его счастливым, но не хочу, чтобы его счастье было связано с кем-то другим. Человек, который может утомить меня, а затем в одно мгновение снять мою усталость. Кто-то, кого ты думаешь, что хорошо знаешь, но на следующий день все равно радуешься, увидев его. Я верю, что образы в этих воспоминаниях должны быть настолько красивыми, что Пит не хочет их забывать. Но я не могу не беспокоиться, что если эти образы все еще ясны, когда же Пит перестанет оглядываться назад и действительно пойдет вперед? – Кто-то, кто заставляет меня чувствовать, что я могу стать лучше, могу делать что-то значимое, могу быть кем-то другим. Кто-то, кто вдохновляет меня попробовать что-то безумное хотя бы раз в жизни. Ты когда-нибудь встречал такого человека? – Джефф, – ответил я без тени сомнения. – Для меня это – Вэй, – произнес Пит. Его слова словно оживили воспоминания, так ярко, будто он взял меня за руку и неспешно вел по своему городу, который был непохож мой. Структура зданий и планировка были схожими, но детали поражали своей идентичностью. В городе Пита одна сторона утопала в зелени: деревья, трава, яркие цветы в полном расцвете и прохладный ветерок. Другая же сторона выглядела как заброшенный город – пустынный, мрачный, словно над ним постоянно нависало облако. И, возможно, так будет всегда, потому что этот уголок города слишком долго оставался забытым, чтобы его можно было вернуть к жизни. Мой город же совсем обычный. Он тихий, здесь мало людей, почти нет цветов. Но он утопает в густой зелени, потому что мэр, моего города ненавидит хаос и яркие краски. – Я понимаю, что это неправильно. Я тоже хочу уехать отсюда, но не могу, – Пит выглядел подавленным, его голос звучал глухо. Если бы это был кто-то из моих младших братьев по команде, я бы встал и обнял его. Но это был кхун Пит, и я решил остаться на месте, внимательно слушая. – Мне просто кажется, что это несправедливо. Я мог бы сделать больше, но времени всегда не хватает. Я хочу немного больше времени. Хотя бы чуть-чуть. – Я думаю, что самое справедливое, что ты сделал для Вэя, все, что мог, за то время, которое он тебе дал, – сказал я. – У людей ограничено количество времени. Оно может быть коротким или длинным – всё зависит от кармы. Когда ты получаешь часть чьего-то времени, это значит, что ты просишь его поделиться этим временем, чтобы оно стало частью твоих воспоминаний. Но это вовсе не означает, что ты можешь контролировать каждую минуту их жизни. Это несправедливо. Пит слушал внимательно. Я надеялся, что мои слова не сделают его ещё более грустным, чем он уже был. – Ты пытаешься договориться, просишь больше времени, когда у него уже ничего не осталось. Разве это справедливо? – Я… не знаю. – Это несправедливо, Пит. Позволь Вэю отдохнуть. Я сказал это, потому что знал: если бы я сказал «позволь себе отдохнуть», нынешний Пит никогда бы не смог этого сделать. Он был слишком погружён в прошлое, чтобы осознать, насколько устал. И что еще более важно, Пит видел проблемы Вэя как огромные горы, но его собственные проблемы были меньше горошины. Если бы я хотел, чтобы Пит уделял себе больше внимания, мне пришлось бы дождаться, пока образ Вэя немного поблекнет. – Ты как мой личный терапевт, – сказал Пит, подняв глаза, уголки его губ слегка приподнялись. Этот вид дал мне немного облегчения. Совсем чуть-чуть, но лучше, чем ничего. – Спасибо. – Не нужно благодарить меня, я здесь не для того, чтобы быть твоим психотерапевтом. Пит рассмеялся. Его улыбка стала заметнее, но глаза всё ещё оставались темнее, чем я их помнил. – Если все будет продолжаться в том же духе, тогда найди кого-нибудь. – Девушку? – Психотерапевт, психиатр, кто угодно. – Это не мой тип. Я не могу разговаривать с ними так, как хотелось бы. Хотя он был в глубокой депрессии, у него еще были силы шутить. И хотя это не было моим делом, я не мог не задаться вопросом, был ли Пит, которого я видел сейчас, тем же Питом, которого знал. Вэй. И если да, то был ли момент, когда Вэй чувствовал, что этот мужчина очарователен? *****

POV Бэйб

После небольшого спора (где я пролил немного слёз), я почувствовал, как мои эмоции словно вытащили из воды. Дышать стало легче. Чарли снова показался мне милым, даже больше, чем обычно. Особенно трогательным он выглядел в моменты раскаяния, когда с опущенными ушами напоминал грустного щенка, испытывающего вину за то, что довел меня до слёз. Пусть я и не гордился этим, но отрицать не мог: Чарли всегда был очарователен, особенно в такие моменты раскаяния. И поскольку Чарли был таким милым, я уступил и согласился отвезти его в лабораторию, как он умолял, хотя сам мечтал просто вернуться домой и лечь спать вместе, как настоящая пара. – Ненадолго? – притворно строго спросил я, давая понять, что не забыл, что ему нужен отдых. – Нет, я только занесу воду, возьму пробу и сразу вернемся, – твёрдо ответил Чарли. – Бэйб, ты можешь подождать в машине. Это не займет больше десяти минут. – Нет, я поднимусь с тобой. – Лю не флиртует со мной. – Но она всё равно милая! Чарли тихо вздохнул, раздражённый тем, что я всё ещё не оставил тему Лю. Если кратко, Лю – одна из исследовательниц. Единственная женщина в проекте. Ей было года на три больше чем мне, но внешне она выглядела как старшеклассница: миниатюрная, с белоснежной кожей, словно её всю жизнь держали в башне. Длинные каштановые волосы с челкой подчёркивали её большие глаза. Она ходила по лаборатории в тапках с изображением какого-то мультяшного персонажа, который я не узнал. Тапки были настолько огромными, что создавалось впечатление, будто она постоянно на роликах. Это не было проблемой. Проблемой для меня было её поведение: Лю любила притворяться, будто флиртует с Чарли, чтобы позлить меня. Хотя я понимал, что это несерьёзно, всё равно воспринимал её как врага. К тому же, Чарли называл её просто Лю, без формального "Пи", несмотря на её возраст. – Разве Бэйб не говорил, что Лю милая? – Чарли улыбнулся, подшучивая. – Ты уже признал это? – Это значит, что она милая в глазах других, но не в моих. – Ты имеешь в виду, что и для меня тоже? – Это так? – Хм... Да, так, – Чарли задумался на мгновение, будто решил, что это заставит меня волноваться или ревновать до потери рассудка. На самом деле он был совершенно неправ. Я знал, что они просто дразнят друг друга. – Она милая. Как кукла. – Что? Держи себя в руках. Чарли просто шутил. Не ведись на игру этого одноглазого дьявола. – Бэйб спросил, я ответил, – пожал плечами Чарли, будто ему совсем не трудно называть кого-то милым прямо передо мной. Я почувствовал, как жар поднимается в голове и груди, становилось только хуже. – Если ты спросишь меня ещё раз, я скажу, что Лю милая. – Хм... это правда. Глаза Чарли чуть расширились, видимо, он ожидал, что я начну реагировать бурно, если он снова упомянет это. Но моя реакция оказалась куда спокойнее, чем он предполагал. – Правда? – переспросил Чарли, всё ещё сомневаясь. – Да, это действительно мило. – Бэйб, ты не злишься? – Злюсь из-за чего? – Из-за того, что я хвалю других людей за их миловидность. – Почему я должен злиться? Это не важно, – пожал я плечами, отвечая расслабленным тоном, который резко контрастировал с образом крикуна, который был в голове у Чарли. На самом деле, не только у Чарли. Если бы передо мной сейчас было зеркало, я бы, наверное, увидел, как покрываюсь мурашками. – Я тоже часто думаю, что другие люди милые. Это нормально. – Бэйб тоже считает других людей милыми? Реакция Чарли становится всё забавнее. Его брови подняты, глаза моргают чаще обычного, а рот выглядит так, будто он не знает, улыбаться или хмуриться. Всё это так смешно, что мне хочется сфотографировать его. – Да. – Часто? – Довольно часто. Каждый день я вижу много людей. – Я никогда не знал. Тон Чарли становился всё выше, выражение лица явно показывало замешательство и нервозность, хотя он старался это скрыть. Это так мило. – Как ты мог знать? Я ведь никогда не хвалил их перед тобой, – продолжил я дразнить его. Хотя Чарли выглядел жалко в этот момент, мне было любопытно, насколько я могу управлять его эмоциями. – Я говорю это только другим людям. Иногда я просто думаю об этом. – Кому? – Кому я это говорил? – Кому ты говорил, что он милый? О, какой он громкий. – Нескольким людям. – Например? – Хм... – Я сделал вид, что размышляю. Хотя на самом деле я действительно думал. Прошло так много времени с тех пор, как я обращал внимание на кого-то, кроме Чарли. – Последним был Вилли. У него западные черты лица и неплохое телосложение. – Но Бэйб сказал, что он избалованный. – Мы же говорим не о его характере, верно? Только о внешности, которая мне кажется интересной. Слыша собственные слова, я начал чувствовать лёгкое сожаление из-за того, что упомянул Вилли. Возможно, мне стоило назвать случайное имя, кого-то, кто не имеет отношения к недавним событиям. Но теперь уже поздно. Я просто надеюсь, что Чарли не воспримет это слишком серьёзно. – О... Это мило для Бэйба, да? – Чарли медленно кивнул. Его выражение было настолько нейтральным, что я не мог понять, что он думает или чувствует. – Это тот тип, который ты бы выбрал для случайной ночи? – Наверное, да. О нет, это плохо. Мой рот опередил мой мозг. Я осознал, что сказал, только услышав собственные слова. Тишина стала невыносимой, и я не решался встретиться с Чарли взглядом. Был ли его вопрос проверкой, шуткой или чем-то, что могло определить мою судьбу? – Я имею в виду... раньше. – Моя улыбка была настолько слабой, что я сам это чувствовал. Чарли молчал, не проявляя никаких эмоций, только смотрел на меня, словно пытался понять, как я выпутаюсь из ловушки, которую сам себе устроил. – Раньше, до тебя, мне нравился кто-то такой. Но теперь мне всё равно. Даже если ты не мой тип, ты мне нравишься. Брови Чарли нахмурились, его взгляд выражал недоумение "О чём ты вообще говоришь?" Это заставило меня почувствовать себя ещё более неловко. Скажи что-нибудь, перестань молчать. – Нет, я не имею в виду, что другие люди больше подходят мне, чем ты. Просто раньше я никогда не встречался с кем-то вроде тебя. Ты первый человек, который не соответствует моему типу, но с которым я всё равно оказался счастлив. Нет, лучше бы я вообще ничего не говорил. Идиот! – Чарли... – Я понимал, что чем больше пытаюсь объясниться, тем хуже становится. Поэтому решил прибегнуть к методу, который всегда спасал меня в подобных ситуациях. Возможно, он не самый зрелый, но проверенный временем и нашим опытом. – Ты должен понимать, что я имею в виду. Обнять его за руку, прижаться щекой к его плечу и издать самый милый звук, какой только возможно. Как бы сурово ни выглядел Пит Бэйб снаружи, он терял всякое достоинство, когда пытался вернуть своего парня. – С тех пор, как я начал встречаться с тобой, я ни разу не смотрел на кого-то другого. Я говорю правду, не пытаюсь тебе угодить. Ты должен это понять, правда? На кого я еще обращал внимание в последнее время, кроме тебя? Ни на кого. Всё, что я слышу, – это насмешки о том, что я влюблен в ребенка... Я болтал без остановки, не думая, надеясь, что какие-то из них дойдут до Чарли. Если он смог понять все те гадкие фразы, которые я говорил раньше, он должен понять и эти милые слова. Этот идиот Чарли должен научиться давать мне шанс. Пока я жаловался в голове, широкое плечо, на которое я опирался, затряслось, словно уведомления на моем телефоне. Когда я поднял взгляд, то увидел Чарли, который едва сдерживал смех. Пхоп! – Ай! Чарли вскрикнул, но я совершенно не испытывал к нему жалости. Один удар был явно недостаточным наказанием за его издевательства и за то, что он заставил меня волноваться, как сумасшедшего. Я так боялся случайно разозлить его меньше чем через час после нашего примирения, а этот парень просто смеялся над моим страхом. Он явно хотел, чтобы я его побил. – Это смешно, четырехглазый? – Я чуть не умер от смеха. Ты еще спрашиваешь? – Чарли! – я поднял руку, готовясь снова ударить его по твердому плечу, но Чарли мгновенно схватил меня за запястье и даже счастливо улыбнулся. – Я боялся, что ты действительно разозлишься. – На самом деле, я почти разозлился, когда речь зашла о случайных связях, – спокойно сказал Чарли. – Но потом я подумал еще раз. Не думаю, что кто-то сможет выдержать Бэйба так же, как я, поэтому я не злюсь. – Выдержать меня? – Поверь мне, никто не выдержит тебя так, как я. Кто-то вроде Бэйба должен быть только со мной, это правильно. Я прищурился на молодого человека, переполненного уверенностью. Хоть я и не мог удержаться от раздраженного выражения лица, пришлось признать, что Чарли был прав. До этого момента мне никогда не удавалось построить длительные отношения с кем-либо. Одна из причин заключалась в том, что никто на самом деле не понимал и не принимал мою сложную натуру. Только Чарли заставлял меня чувствовать, что я не недостаточный или избыточный, а просто немного отличающийся от других людей. Или, если выразиться иначе, можно было бы сказать, что наши недостатки идеально дополняли друг друга. – Хех, если так, то хорошо. – Я нежно ущипнул Чарли за щеку, заставляя его рот забавно скривиться, а затем начал осыпать его лицо поцелуями, не ограничиваясь только щеками. Сначала он спокойно сидел, позволяя мне делать всё, что я хочу, но, видимо, решил отыграться, когда понял, что я не собираюсь останавливаться. – Ммм… Его руки мягко обхватили мои щеки, прежде чем он осторожно прикоснулся к моим губам. Каждый его поцелуй был для меня особенным, и, сколько бы раз это ни повторялось, сердце продолжало отбивать тот же восторженный ритм. Я часто задавался вопросом, как долго этот трепет будет сохраняться. Исчезнет ли он, как это бывает в начале любых отношений? В глубине души я знал, что жду этого момента не потому, что хочу устать от Чарли, а чтобы понять, насколько крепкой будет наша связь. Смогу ли я продолжать быть хорошим любовником, когда его прикосновения перестанут будоражить меня так, как сейчас? Когда всё в нём станет привычным, как размеренный ритм нашей жизни? Это был опыт, который мне ещё предстоит пережить. И я надеялся, что именно Чарли поможет мне понять, что такое любовь, которая не возбуждает, но которую я не хочу терять. Я хочу, чтобы Чарли стал для меня именно такой любовью… – Эм… Детка, – тихо простонал Чарли, когда мои губы опустились к изгибу его шеи. Мои руки начали блуждать по его телу, ведомые привычкой и желанием, вызванным предыдущим поцелуем, который был слишком хорош, чтобы остаться просто милым моментом в машине перед встречей с коллегами в лаборатории. – Не… Здесь не место. – Хорошо, хорошо, рядом со зданием нельзя, но шкафчики, диваны и поле – всё можно. – Бэйб, – Чарли попытался придать голосу строгость, но в итоге рассмеялся, когда я игриво укусил его за ухо. Его смех и то, как он отворачивался, только подстегнули меня продолжить. – Ах… щекотно. Пока я дразнил своего одноглазого щенка, мой взгляд внезапно упал на высокую фигуру, стоящую под деревом рядом с лабораторией, недалеко от места, где была припаркована наша машина. Он был высоким и стройным, одетым в облегающую белую футболку и чёрные прямые брюки. Одна его рука была в кармане, а другая держала сигарету. Он смотрел вдаль, погружённый в свои мысли, но его образ был настолько притягательным, что я не мог оторвать от него взгляд. Но… это лицо. Он повернулся в нашу сторону. Я не был уверен, сможет ли он разглядеть меня через тонировку автомобильного окна, но одно было ясно – я видел его отчетливо. Знакомое лицо, точно такое же, как в моей памяти. Настолько, что мелкие волоски на моем теле встали дыбом. – Бэйб. Я снова посмотрел на него. Это как в тот раз у могилы. – Бэйб. Голос Чарли проник в мои уши, но мое тело не реагировало. Я просто смотрел на мужчину, чувствуя, что он тоже смотрит на меня. Его взгляд был прямым, уверенным. Он поднес сигарету к губам, затянулся и медленно выдохнул дым, оставаясь невозмутимым. – Можешь зайти первым? – Я перевел взгляд обратно на лицо Чарли, стараясь говорить как можно спокойнее, потому что не хотел ничего объяснять, пока не разберусь, что вижу. – Я позвоню Пи Алану на минутку. Как закончу, зайду следом. – Хорошо. – Чарли выглядел немного озадаченно, но не стал задавать вопросов. Он поцеловал меня в щеку, наклонился за бутылкой воды, стоящей на подножке, и вышел из машины. **** Я остался один, сидя неподвижно, пытаясь собрать мысли, усмирить хаос в голове, подавить страх. Страх был самым большим препятствием, его нужно было запереть в коробке и закрыть на замок. Я сделал несколько нерешительных шагов вперед, чувствуя, как мои ладони холодеют, словно я держал ледяную бутылку. Дыхание сбивалось, а внутренний дискомфорт усиливался с каждым шагом. Словно что-то бегало внутри меня, переворачивая все. Это напоминало первое посещение могилы, но было гораздо хуже. Тогда я думал, что просто брежу или вижу призрака. Но сейчас, когда он стоит передо мной, спокойно освещенный солнцем, я больше не думаю, что это призрак. – Привет? Я стоял за его спиной несколько секунд, не решаясь заговорить. Наконец он повернулся и поприветствовал меня. Его манеры были расслабленными, будто он ожидал меня. – Вэй...? – Мой голос прозвучал тихо, словно я пытался кричать против шторма, но звук был таким слабым, что казался едва уловимым. Он улыбнулся. – Ты так думаешь? Его голос, уголки губ, которые поднимались в улыбке, выражение лица – все это было словно отражение в зеркале. – Нет. – Но что-то внутри меня продолжало шептать: это не он. "Вэй мертв". – Значит, мы не так уж похожи, – парень передо мной усмехнулся. Он бросил окурок на землю и раздавил его ногой, пока искра не погасла. – Кто сказал, что мы так похожи, что ты не сможешь отличить? – Кто ты? – Твой друг? – Нет, – твердо ответил я, но все равно не мог перестать смотреть на него. – Ты не Вэй. – Откуда ты знаешь? Может, я и есть он. – Не шути, это не смешно. – Это не смешно, – пожал он плечами, держа руки в карманах. Его глаза искрились весельем. Я надеялся, что это веселье не связано со мной. – Я могу быть твоим другом. – Я спросил, кто ты. – Так кто же я, по-твоему? Я обнаружил ещё одну вещь, которая объединяет этого парня с Вэем, кроме их внешности – они оба раздражают, но по-разному. Вэй раздражает прямолинейно и открыто. А этот двойник раздражает в каком-то психопатическом стиле. Его улыбка настолько раздражает, что мне хочется подойти и поцарапать его лицо. Но мне приходится терпеть, потому что Чарли сказал, что я слишком взрослый для такого. – Я буду играть долго... – Я так и знал. Знакомый голос послышался за моей спиной. Чарли остановил меня, прежде чем я успел накричать на человека перед собой, что, вероятно, спасло ситуацию. – Я думал, почему ты не пошёл за мной, – сказал Чарли, подходя ближе и беря меня за руку. На его лице не было ни капли удивления, увидев меня здесь. Более того, он даже не моргнул, заметив второго Вэя, стоящего напротив с самодовольной улыбкой. – И Пи... Чарли повернулся, чтобы заговорить с ним. – Разве я не говорил тебе не дразнить других людей? Твое лицо прямо провоцирует неприятности. – Эй, почему ты такой жестокий? – поддельный Вэй пожаловался, но уголки его рта все равно дергались в разные стороны. Он продолжал улыбаться, словно происходящее доставляло ему настоящее удовольствие. – Мы даже не начали драку. Он сам подошёл ко мне. Если не веришь, спроси у него... правда, красавчик? – Можно я побью этого парня? – я посмотрел на Чарли, и он покачал головой в ответ. Неохотно я опустил кулаки. – Я собирался познакомить вас друг с другом сегодня, но вы встретились раньше, – вздохнул Чарли, как взрослый, вынужденный разнимать двух детей. На самом деле всё было бы проще, если бы мы и правда были детьми. Если бы этот поддельный Вэй не перестал так улыбаться, даже Чарли не смог бы меня остановить. – Бэйб, это Пи Крис. Он врач. Помогает с исследованиями. Чарли указал на незнакомца, который выглядел слишком знакомо. – Пи Крис, это Бэйб, мой парень, о котором я тебе рассказывал. – Ты рассказывал ему обо мне? – удивление прорвалось через мой голос. Я не ожидал, что Чарли настолько близок с этим человеком, чтобы говорить ему обо мне. Но он даже не удосужился предупредить меня, что в лаборатории есть человек, который выглядит точь-в-точь как Вэй. – Я сказал, потому что знал, что вы однажды встретитесь, – лениво ответил Чарли, слегка сжимая моё плечо, словно пытаясь успокоить меня. – Ты не собираешься рассказать мне? – Я рассказываю прямо сейчас. – Тогда почему ты не... – Ты точно такой, как сказал Чарли, – внезапно вмешался Крис, явно наслаждаясь происходящим. Его усмешка была настолько откровенной, что он выглядел, будто смотрит ситком. – А? – я нахмурился, переводя взгляд с Криса на Чарли. Чарли в ответ бросил на докторишку взгляд полный замешательства, что казалось, его глаза вот-вот выскочат из орбит. – Жалобы, жалобы, – рассмеялся Крис. – Прямо как Чарли говорил... – Ты можешь перечитать целую книгу исследований, но не способен читать по лицам, да? – пожаловался Чарли с выражением обречённости, когда его проступок был безжалостно разоблачён. Я мог предположить, что этот парень будет тайно сплетничать обо мне, но даже не думал, что он опустится до такой степени клеветы. – Не заставляй меня дойти до твоей очереди. – Ну зачем так серьёзно? – Крис весело хихикнул, словно размышляя, не является ли раздражение людей его самым большим удовольствием в жизни. – Неважно, сколько ты жалуешься или как громко это делаешь, главное – оставаться милым. – Серьёзно, я правда не могу его ударить? – снова спросил я, надеясь, что Чарли передумает. Но тот лишь покачал головой. На этот раз его лицо тоже выражало желание дать волю рукам, но он сдержался. – Пойдём внутрь и поговорим там, – наконец сказал Чарли, завершив разговор. Он потянул меня за руку, чтобы я последовал за ним в лабораторию. Я мельком встретился взглядом с Крисом. Он улыбнулся мне, хотя я и не ответил тем же. Постепенно я начал составлять представление об этом человеке. Если он не сумасшедший, то, скорее всего, просто обычный парень с неприятным характером. Как только открылась дверь в гостиную на первом этаже, первым человеком, которого я увидел, была Лю. Можно было бы сказать, что она привлекла внимание, потому что была единственной женщиной в комнате, но на самом деле меня больше поразил её ярко-розовый наряд: платье, заколки в форме сердечек, кроксы того же оттенка и всевозможные украшения. В обеих руках она держала чашки кофе с рисунками Винни-Пуха и Микки-Мауса. Если бы я не знал, что она исследователь, я бы подумал, что передо мной ребёнок, который коротает время в ожидании родителей. – Привет, Бэйб, – поздоровалась Лю с той же странной улыбкой, как всегда. Её рот растянулся, уголки приподнялись, словно она улыбалась, но глаза оставались абсолютно равнодушными. Чем больше я это замечал, тем сильнее задавался вопросом, где Чарли нашёл этих исследователей. Никто из них не выглядел нормальным. – Привет, – коротко ответил я. – Чарли сказал, что ты выпил кислоту. Почему ты всё ещё жив? – Потому что я её не пил. – Эх... какая жалость. – Спасибо, – резко ответил я с сарказмом. – Ты съела Барби этим утром? Почему всё такое розовое? – Счастливые цвета, – ответила Лю. Услышав это, я вспомнил, что она была полной фанаткой гороскопов. Чарли сказал, что однажды она смешала химикаты, чтобы создать несчастливый цвет дня. Она даже уронила это на пол и разбила стакан. Трудно поверить, учитывая, что она была учёным. – А ты? Ты съел глазное яблоко Чарли? Почему у него сегодня только один глаз? – Эй! – Я же говорила, что у тебя судьба съесть своего мужа. Лю кивнула, прежде чем подняться по лестнице, не думая завершать разговор, как это делают обычные люди. Но в её поведении не было ничего удивительного. Кто из нормальных людей спросит так прямо: «Почему ты ещё не умер?» – Что смешного? Как будто недостаточно того, что меня раздражает маленькая девочка в розовом платье, так ещё нужно обернуться и увидеть рядом другого раздражающего человека, который стоит и смеётся. – Гороскоп, пожиратель мужей, – усмехнулся Крис. Казалось, он наслаждался ситуацией, словно гадалка его специально подзадорила. – Лю действительно точная. – Да, это я – тот самый, кто пожирает мужа. Скоро у Чарли останется только правый глаз. – Эй, Бэйб! – воскликнул Чарли, его лицо исказилось ужасом, будто он всерьёз поверил, что я собираюсь его съесть. Я быстро оправдался, заявив, что не ем глупцов, и не смог удержаться от смеха. Чарли облегчённо вздохнул. Наконец, у нас появилась возможность сесть и поговорить, что мы должны были сделать с самого начала. Чарли устроился рядом со мной на диване, а Крис занял одиночное кресло неподалёку. Чарли всё время держал руку на моём бедре, словно боялся, что я внезапно наброшусь на него или укушу его исследователя. – Ты правда не знаешь Вэя? – снова спросил я, хотя уже задавал этот вопрос дважды. Чем больше я смотрел на Криса, тем меньше как люди, не являющиеся близнецами, могут быть так похожи. – У тебя был близнец, а потом вас разлучили? – Ты слишком много смотришь драм, – ответил Крис, недовольно надув губы. – Но это действительно похоже, – настаивал я, не отводя взгляда от него. – У тебя есть братья или сестры? – Нет, я единственный ребёнок. – Это хорошо. Если бы у меня были братья или сестры с такими лицами, это было бы слишком страшно. – Спасибо. Это заставляет меня чувствовать себя прекрасно. – Итак, ты только что вернулся из-за границы? – Да. – Из какой страны? – Из Америки. – Ты просто учился? – Да. – Почему тогда вернулся? Почему не остался работать там? – Скучал по дому. – Тогда почему ты помогаешь Чарли с исследованиями? У тебя нет своей работы? – Это вопрос или попытка задеть? – Спрашиваю, но и поругать хочется. После моего ответа Чарли мягко сжал мою ногу и тихо произнес: – Бэйб. Его голос всегда звучал так, когда я делал что-то, что ему не нравилось. – Мне просто любопытно, – продолжил я, – ведь ты окончил медицинский факультет за границей. Ты мог бы зарабатывать хорошие деньги, работая по специальности. Почему ты тратишь время на помощь Чарли? – Просто захотел помочь, – спокойно ответил Крис, будто даже не задумывался над этим. Он скрестил ноги, откинулся на спинку дивана и выглядел так, словно мой вопрос его совершенно не задел. Как будто я отчаянно хотел с ним поговорить. – Владелец проекта – знаменитость. Если я могу быть полезным, почему бы и нет? – И всё? – …? – Тогда чего еще ты хочешь? – Это бессмысленный вопрос. – Ах, вот оно что, Кхун Рациональность. Я услышал, как Чарли тихо хихикнул, но это длилось всего пару секунд, потому что я тут же ущипнул его за ногу. Это было предупреждение: не смей смеяться над шуткой человека, который мне не нравится, и уж тем более над его сарказмом в мой адрес. – Слушай, скажу тебе кое-что, – Крис наконец стал чуть серьезнее. Уголки его губ всё еще были слегка приподняты, но его взгляд изменился. – Я не такой сложный человек. Я сделал это, потому что хотел. Вместо того чтобы сомневаться во мне, думаю, тебе стоит поблагодарить меня за то, что я ценю идеалы твоего парня. Не все способны понять такие вещи, верно? Теперь я понимаю, почему у меня с самого начала было плохое предчувствие насчет этого человека, хотя мы знакомы меньше часа. Помимо его раздражающего лица и провокационных слов, Крис кажется невероятно высокомерным. Он уверен, что лучше всех, что знает всё и обо всех. Даже о нас с Чарли. Хотя он почти ничего о нас не знает, в его голове уже сложилась картина, и он, очевидно, выставил оценку нашим отношениям. – Ладно, спасибо за то, что ценишь идеалы Чарли и решил помочь, – ответил я. Крис хмыкнул, удивившись моим словам благодарности. – Но я не такой добрый, как Чарли, поэтому буду просто благоразумных в своих действиях. ***** POV Кента – ... тридцать два, камера восемь, общее количество заключённых – тридцать два человека, все в сборе, сэр, – громко и чётко доложил голос молодого человека, стоящего во главе линии. Его имя мне неизвестно, потому что все называют его просто «Главный герой». Сказать, что это из-за его внешности, было бы неправильно. В своей жизни я встречал множество красивых людей, которые не были ни актёрами, ни певцами. Например, Бейб – его лицо настолько прекрасно, что тут даже спорить не о чем. Его парень, Чарли, тоже считался эталоном красоты. Даже его очки, которые словно стали частью его самого, не могут скрыть тот дар, что он унаследовал от родителей. Ещё один пример – Пит. Возможно, это моя личная симпатия, но его внешность определённо выходит за рамки моего вкуса. Однако мне кажется, что прозвище «Главный герой» он получил не из-за внешности, а благодаря своему поведению. Его внешность вполне заурядна: он не уродлив, но и недостаточно красив, чтобы привлекать взгляды. Высокий, крепкий, с тёмной кожей и немного несимметричными глазами, он, тем не менее, никогда не слышал слов, которые могли бы поколебать его уверенность. Это удивительно, особенно в месте, где люди готовы сражаться друг с другом из-за внешности или физических недостатков. Главный герой любит быть в центре внимания. Он охотно берётся за работу для «боссов» (здесь охранников называют боссами). Он староста камеры – в тюрьме камеры делятся на спальные помещения для 20–30 человек, и в каждой камере назначается заключённый, который следит за порядком вместо охранников. Возможно, его можно назвать подручным. Кроме того, он староста склада и выполняет другие поручения начальников. Организация сокамерников и подсчёт численности, как мы только что видели, – его основные обязанности. Главный герой всегда первым высказывает своё мнение, первым говорит и первым получает наказание. Но, похоже, такая жизнь ему по душе. Возможно, именно поэтому он мне не особенно симпатичен. Его жажда жизни раздражает меня, но это раздражение в какой-то мере полезно. Благодаря ему я начинаю понимать, почему люди так легко предвзято относятся к тем, кто отличается от них, даже не дав себе труда узнать их лучше. – Эй! – раздался голос рядом. Я даже не повернулся, чтобы посмотреть, кто это. Просто сел на кровать и открыл книгу, которую начал читать вчера. – Кента, завтра мы будем в одной группе. Виннер, как всегда, игнорировал мое безразличие. Ему было совершенно не важно, что я никак не реагировал на его слова. Он всегда предполагал, что я его слушаю, и находил новые темы для разговора, словно мы были близкими друзьями. На самом деле я никогда не считал его другом. Более того, я даже не хотел называть его знакомым. – Мы собираемся сделать татуировки. Хочешь присоединиться? – спросил он с неподдельным энтузиазмом, его глаза блестели, а улыбка напоминала радость ребенка, которому пообещали поездку в парк аттракционов. Но при этом он говорил достаточно тихо, словно понимал, что его возраст требует большей сдержанности. – Я уже назначил дату. Давай сделаем татуировки. Стоит пояснить, о чем говорил Виннер. Речь шла о распределении – процессе назначения работы среди заключенных. Каждому из них поручают задания в различных подразделениях: столовой, на производстве чашек, стрижке, изготовлении электрических розеток, швейном деле и так далее. Решение о распределении принимает руководство, и оно часто зависит от тяжести наказания. Заключенные с более строгими приговорами обычно работают за швейными машинами. Эта работа требует специального оборудования, длительного обучения и освоения навыков, но приносит хороший доход. Многие стремятся попасть именно туда, ведь самые старательные могут отправлять домой сотни бат. Судя по словам Виннера, завтра нам с ним предстоит работать вместе в швейном отделе обувного производства. Этот отдел мне совершенно не по душе: труд там тяжелый, почти рабский. Длинные иглы, прокалывающие кожу, требуют гораздо больше усилий, чем я мог себе представить. Однажды игла пробила мой палец, и, конечно, никто не стал проявлять заботу или отправлять меня в больницу. Надзиратели просто приказали старшему камеры отвести меня в медпункт, где рану быстро обработали и дали противовоспалительное средство. Заживало все это долго, и честно говоря, я всерьез опасался, что могу потерять палец. Несмотря на то, что работа в обувном отделе приносит более высокий доход, чем в других местах, она имеет свои особенности. Производство обуви позволяет заключенным работать с острыми предметами, что в обычных условиях тюрьмы строго запрещено. Ножи, ножницы, отвертки — все это под запретом, так как может быть использовано для нанесения вреда себе или другим. Единственное исключение — использование этих предметов в рамках работы. За время моего пребывания здесь я ни разу не видел, чтобы кто-то нападал на других с иглами или ножницами. Но то, что я наблюдаю регулярно, — это использование игл и штампов с чернилами для нанесения татуировок. Многие делают татуировки просто из-за желания, другие считают, что раз уж они в тюрьме, то стоит изменить свой внешний вид, чтобы соответствовать обстановке. Именно поэтому Виннер шептал мне о важной информации. Если начальство узнает об этом, будут серьезные последствия. Здесь существует строгое правило, запрещающее татуировки. В первый день каждого заключенного подвергают тщательному осмотру, фиксируя все раны, синяки и татуировки. Все это фотографируется как доказательство, ведь начальство стремится избежать ответственности, если заключенный однажды умрет в своей камере. – Нет, – лениво ответил я, пробегая глазами по строкам книги, которую Джефф попросил Алана передать мне. Я не совсем понимал, почему этот парень проявил ко мне интерес, но все же был благодарен за то, что он дал мне занятие в мое скучное свободное время здесь. – Эй! Почему? – Виннер подошёл ближе и устроился на моей кровати. Мне хотелось прогнать его, но я боялся, что герой подумает, будто мы с Виннером поссорились. Это было бы слишком серьёзно. – Ты собираешься работать на правительство или что-то подобное? – Я просто слишком ленив, чтобы создавать проблемы, – тихо вздохнул я. – Если меня поймают, это будет просто невезение. – Тогда сделай себе тайную татуировку, под одеждой. – Если никто её не увидит, кроме меня, зачем она мне? – Ну... всегда найдется кто-то, кто ее увидит, – Виннер хитро ухмыльнулся и шутливо ткнул меня локтем в бок. Уверен, он думал о чём-то непристойном. – В камере номер семь есть один, э-э, очень симпатичный. Белая кожа, милое лицо, но немного свирепый. Многие на него смотрят, поэтому он не подпускает к себе легко. Но с тобой, думаю, это не будет сложно. – Нет, спасибо. Если он тебе нравится, оставь его себе. – Ты, наверное, мёртв внутри. – Серьёзно, ты всё ещё можешь чувствовать возбуждение, находясь здесь? – Каждый день. Мне нечего было сказать, кроме как вздохнуть. Разговоры с Виннером каждый день, даже на несколько минут, казались пустой тратой времени. Ничего из того, что он говорил, не казалось мне важным. Его голова, вероятно, была заполнена опилками и порнографическими книгами. – Если бы я был так же популярен, как ты, у меня был бы постоянный запас еды. – Популярен? – Ты не знаешь? – Виннер снова ухмыльнулся (казалось, это было его любимое выражение), его длинные указательный и средний пальцы скользнули по моей груди, изображая движение краба. Это было в десять раз неприятнее, чем если бы он просто сел на моё место. – Многие поглядывают на тебя, но так как ты никого не хочешь, никто не смеет связываться с тобой. – Этого достаточно. – Почему... в твоём сердце только Пит? Эта фраза заставила меня оторвать взгляд от книги. Я перевёл глаза на лицо болтливого парня. Мне хотелось сделать что-то безумное, например, впервые ударить кого-то по губам с момента, как я ступил в тюрьму. Но я знал, что это не стоит того. Быть здесь одному уже было похоже на ад. Я не хотел отправлять себя на самый глубокий уровень ада – в одиночную камеру. Я планировал оставаться здесь спокойно до даты освобождения или умереть здесь. Этот вопрос ещё не был решён. – О! Ты рассердился? – его лицо исказила насмешливая ухмылка, явно провоцируя меня. Откуда он взял эту информацию? Насколько я знаю, это было только между Питом и мной. – Не сердись, я просто шучу. – Иногда полезно помолчать. Твой рот не сгниёт. – Ладно, ладно, не будь таким серьёзным. Я знаю, ты давно ничего к нему не чувствуешь. – Это не твое чертово дело. – Сначала я подумал, что ты, возможно, ополчишься на Вэя, потому что Пит, казалось, был с ним в хороших отношениях. Но Вэй умер слишком быстро. Черт я упустил шанс увидеть эту драму. Бах!!! Неожиданно меня будто охватило наваждение. Я схватил рубашку Виннера и прижал его к полу. Его спина глухо ударилась об холодный бетон, но он всё равно продолжал улыбаться. – Эй! Что ты творишь?! – его голос прозвучал резко, как я и ожидал. Радар героя мгновенно уловил мою вспышку. Я изо всех сил пытался подавить эмоции, кипящие внутри, но его выражение, полное наглости, только сильнее разжигало мой гнев. – Прекрати, иначе я позову босса. Позови. Эта мысль мелькнула у меня в голове, пока моя рука всё ещё крепко держала воротник Виннера. В какой-то момент я усилил хватку, почти давя ему на шею. На мгновение мне показалось, что если я захочу, то смогу убить его прямо сейчас. – Если ты не остановишься, я правда позову! – голос «героя» стал серьёзным, а лицо напряжённым. Он двинулся к моей кровати. Сокамерники отвлеклись от своих дел и обернулись, но никто не вмешивался. Они просто наблюдали, ведь драки между друзьями были куда интереснее, чем теледорамы в углу комнаты. Пока я размышлял, что делать дальше, вокруг нас начали собираться остальные. Внезапно раздался звук ключа, ударяющего по решёткам. Зрители мгновенно разошлись. Паника охватила всех – было непривычно, чтобы камеру открывали после отбоя. Лицо «героя» побледнело. Он повернулся к нам, холодно усмехнулся и прошептал: – Вы все покойники. – Кента, Виннер, выходите. – Надзиратель, распахнув дверь камеры, громко окликнул нас. Виннер тут же оттолкнул меня и вскочил, словно верный пес, получивший приказ от хозяина. У меня не оставалось выбора – пришлось подняться и следовать за ним. Когда мы выходили из камеры, взгляды остальных были прикованы к нам. Не только обитатели комнаты номер восемь, но и заключенные в других камерах следили за нами. Кто-то шептался, кто-то смотрел с сочувствием, кто-то с явным удовольствием, а кто-то оставался совершенно равнодушным. – Если тебя не почистят, встретимся после работы, Кен, – процедил Виннер сквозь зубы, пока охранники вели нас куда-то за пределы общежития. Я промолчал, сделав вид, что не слышал его слов. Сейчас мои мысли были заняты только возможными последствиями. Было странно, что нас вызвали именно в это время. Если бы дело было незначительным, охранники едва ли обратили бы внимание. Даже если бы кто-то умирал, они бы не торопились, и человек умер бы прямо в камере. Поэтому казалось маловероятным, что нас строго накажут лишь за то, что мы схватили друг друга за воротник. – Заходите, – коротко бросил «босс», прежде чем толкнуть меня и Виннера в небольшую закрытую комнату. Вокруг не было ни души. Я понятия не имел, где скрываются охранники. Единственный свет горел тускло, хотя на улице уже сгущались сумерки. Неужели нас действительно собираются посадить в одиночную камеру? Нет, это скорее похоже на двойное заключение. Бах! Дверь захлопнулась, не оставив нам никаких объяснений. Мы с Виннером переглянулись, растерянные и настороженные. Внутри меня бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, страх сжимал грудь, не давая нормально дышать. С другой – странное облегчение, будто я предчувствовал, что это событие станет прелюдией к чему-то неизбежному. Но все эти эмоции моментально сменились на леденящий ужас, когда я заметил лицо человека, ждавшего нас в комнате.