Держись крепче, будет трясти.

      Приемная директора Хогвартса окутала Гермиону волной тревожного дежавю. Она сидела рядом с Драко. На том же жестком, но элегантном диване из темного дуба, обтянутом плотным изумрудно-зеленым бархатом – точно таком же, на котором она нервничала перед встречей с Дамблдором в своем собственном времени.       Стены по-прежнему украшали старинные гобелены с движущимися сценами из истории магии и знакомые ей до мелочей портреты прошлых директоров, мирно посапывавшие в золоченых рамах.       Единственным, резко диссонирующим элементом этой картины была женщина за секретарским столом. Вместо добродушной, чуткой миссис Норрис с ее совиными очками и готовностью успокоить взволнованного ученика чаем, здесь сидела совершенно иная фигура. Это была женщина с необычайно вытянутым, узким лицом, напоминающим лезвие стилета.       Она не поднимала на них глаз. Ни разу. Ее внимание было всецело поглощено листком пергамента перед ней. Это было не просто сосредоточенность; в этом игнорировании чувствовалась ледяная отстраненность, почти пренебрежение. Она вела себя так, будто Гермиона и Драко были не посетителями, а частью мебели. Неуместной, но пока терпимой.       Полчаса. Час. Наверное уже второй пошел, боже.        — Простите, долго еще ждать? — Гермиона вежливо, насколько это сейчас было возможно, переспросила.       Они сидели тут, казалось, вечность. Воздух густел от молчания и ее собственной скрытой нервозности.                 И тут колено Малфоя резко дёрнулось, как на ниточке. Затем громко, нарочито стукнуло о дубовую ножку журнального столика. Звук прозвучал сухим, злым щелчком, будто ставя жирную точку в тишине, почти прорывая натянутую бумагу атмосферы чистой досадой. Ждать. Парень явно не знал значения слова терпения.       — Мы такими темпами подохнем…. — начал он скрежетать сквозь зубы.       — Шш-шт!       Но не успел он договорить. Гермиона, не глядя, резко и точно ткнула его костяшками кулака чуть выше колена. Не больно. Не для травмы. Чисто сигнал. Жесткий, недвусмысленный: Заткнись. Веди себя прилично.       На что Малфой… сделал невероятное. Он резко отвел глаза в высокое стрельчатое окно приемной, будто внезапно завороженный видом. Его профиль застыл, подбородок напряженно приподнят. Гермиона даже машинально проследила за его взглядом, на долю секунды поймав отражение облаков в стекле, прежде чем осознала этот жест. Первый признак хоть какого-то сдерживаемого послушания. Хрупкого, как тонкий лед, и, вероятно, взрывного в перспективе, но пока факт. Он смолчал.       Секретарша даже глазом не повела. Гермиона привстала, чувствуя, что отсидела ноги, и решила пройтись по кабинету, вновь разглядывая портреты. Хоть видела их множество раз, но мало ли? Может, заметит что-то новое. Она заложила руки за спину и стала размеренно шагать по комнате.       Вдруг в кабинет влетела какая-то девушка, верно, работница. Она поздоровалась, и хмурое лицо секретарши мгновенно озарилось улыбкой.       Гермиона тем временем изучала дипломы и уставы на стене, как вдруг уловила аромат духов. Навязчивый, врывающийся без спроса.        — Он не взял. Отказал. Судя по всему, сегодня у него будет скверное настроение, — донесся шепот пришедшей.       Секретарша лишь поправила очки – будто ее это ничуть не заботило, или она и так знала исход.       — Вполне предсказуемо, — равнодушно ответила она. — Амбрахам Малфой никогда не примет Реддла в попечители министерства. Он ему не доверяет. Я бы сказала ненавидит .       Затем Гермиона, услышав это, вслушалась будто само ухо напряглось, жаждая уловить больше.       — Малфои у всех в печенках сидят, — прошелестел чей-то голос. — Думаю, если Том не смог найти общий язык с главой дома, вряд ли он доверит своего сына нашей школе.       Они говорили про прадеда Драко. Того кто сейчас сидит в верхах Министерства.                  — И не нужно, на одного высокомерного сынка меньше в нашей школе, — ядовито выдохнула собеседница.        Гермиона медленно перевела взгляд на Драко. Тот откинулся в кресле, запрокинув голову на высокую спинку, руки беспокойно раскинулись на подлокотниках. Теперь его длинные пальцы нервно выбивали дробь по гладкому дереву, то замирая, то вновь запускаясь в беспорядочный стук.       Во всей его нарочито расслабленной позе сквозило взвинченное напряжение. Игра мускулов на скуле, едва заметное подрагивание века, этот непрерывный, словно тикающий, стук предательских пальцев. Всё кричало о том, что он отчаянно хочет закурить. Сигарета была бы спасительным якорем, глотком контроля среди этого унизительного ожидания. Но он держался, стискивая волю в кулак. Ради этой проклятой общей миссии. Взгляд его, устремленный куда-то в потолок, казалось, висел в пустоте, не слыша звучавшие в адрес его потомков слова.       Холодная игла пронзила Гермиону между лопаток. Слова Малфоя еще висели в воздухе — «фамилия Малфой... ключ от дверей» — но теперь в них слышался звон смертельного колокола. Она не до конца поняла его уверенность тогда, но щемящее чутье, заточённое годами войны, билось теперь как птица в клетке: Фамилия «Малфой» для Реддла — не пропуск. Это приговор.        Абрахам Малфой. Прадед Драко. Член Визенгамота. Тот самый, кто отверг молодого Тома Реддла, когда тот рвался в престижный комитет Министерства десятилетие назад. Реддл не забывал никого. Тем более — тех, кто посмел считать себя выше него. Кто посмел отказать.        И теперь его внук... Драко... явится к нему с этой фамилией на устах? Как дерзкий памятник тому унижению?        Ледяной ком сдавил горло. Она видела мысленным взором, как холодные глаза Риддла сужаются, едва он прочтет имя в документах. Как тонкая улыбка тронет его губы — не доброжелательная, а хищная. Узнавательная.       Малфой... Интересно.       Этих двух слов хватило бы. Чтобы копнуть. Чтобы начать проверять. Чтобы узнать.       И тут, под надтреснутое тиканье часов, из дупла стремительно вылетела кукушка и прохрипела своё «ку-ку». Как по команде, секретарша мгновенно оторвалась от сплетен о начальнике, обратившись к ним с вновь окаменевшим лицом.       Она ещё не успела сообщить, что директор ждёт, как Драко уже подскочил с места.        — Наконец-то! Года, не прошло! — бросил он через плечо, устремляясь к двери стремительной тенью.       Гермиона же, с холодком в животе, сообразила: вот оно! Секретарши говорили о Риддле. Если Том увидит в резюме эту проклятую фамилию… Сердце ёкнуло. Она рванулась вслед, стараясь приглушённо шепнуть, пытаясь его задержать:       — Малфой… Малфой! — настойчиво, как заведённая, шептала она ему вслед, семеня за широким шагом.       Но он лишь игнорировал, глушил на ходу. Её слова отскакивали от его спины, как горох от стены.        — Малфой...       В ответ лишь резкий, смахивающий жест через плечо, будто отгонял докучливую муху. Даже неоглянулся. Полное пренебрежение. Гермиона наблюдала, как Малфой невербальным заклинанием распахнул дверь, в то время как ее собственные мысли метались в беспокойстве. Если Реддл ненавидит семейство Малфоев, он вряд ли примет одного из их родственников на вакансию, – пронеслось у нее в голове.       Хотя, с другой стороны, это могло бы стать преимуществом: держаться подальше от Малфоя... Но тут же возникла контраргумент: Если Малфой окажется рядом с Реддлом, как и она, ее шансы втереться к нему в доверие возрастут. Как ни неприятно было это признавать, Гермиона была уверена: эти двое найдут общий змеиный язык. А значит, и вариантов обнаружить крестраж станет больше.       Что же предпринять?       Мысль пронзила ее, подобно вспышке, в тот самый миг, когда каблук ее туфель стукнул о порог кабинета. Легким, почти небрежным движением она склонила голову к плечу, будто поправляя волосы, и шепотом, прикрывая губы, выдохнула: «Райтвус».       Затем громко прокашлялась, уже осознавая, что Малфой вряд ли обрадуется ее самоуправству. Но это был единственный шанс лишить Реддла предубеждений против Драко.       Боже, что я делаю? – мелькнуло панически. Однако, как это часто с ней бывало, выход из сложной ситуации нашел Гермиону быстрее, чем она успела осознать всю его дерзость.        — Прошу, проходите, — голос Тома вывел ее из глубоких раздумий.       Гермиона подняла глаза и уловила его фигуру в дальнем конце кабинета.        Приближаясь к столу, девушка слегка хрустнула плечом, тщательно скрывая внутреннее волнение за маской спокойствия. И тогда ее взгляд наконец по-настоящему упал на мужчину.       Это был не юноша с тех потрепанных фотографий из альбомов Слизнорта, которые профессор показывал ей во время уроков по зельям в военные годы. Не тот невысокий школьник, каким он казался на снимках среди однокурсников. Перед ней предстал высокий, статный маг, чей облик решительно не вязался с образом тирана, который она себе рисовала. Связь между этим человеком и директором Хогвартса казалась почти невероятной.       — Присаживайтесь, — повторил директор.        Драко уже устроился в кресле напротив громады директорского стола. Гермиона, ощущая каждое движение будто через усилитель тяжести, медленно опустилась в соседнее кресло. Быстро взяв себя в руки, она постаралась принять такую же непринужденную позу, зеркально отражая бесстрастность Малфоя. Ее собственное лицо, как и лицо Драко напротив, не выдавало ни единой эмоции.       На мгновение Гермионе показалось, что ее окунули в ледяную купель. Контраст между внешним спокойствием и внутренним напряжением, да еще и этот холод, веявший от обоих собеседников, был почти физически ощутим.       — Позволю себе взглянуть на ваше резюме? — Том занял место напротив за столом, и теперь Гермиона смогла разглядеть его во всех деталях. Высота, осанка, отточенные движения. Все говорило о силе и власти, которая сквозила в каждом жесте директора.       Его черные зрачки, глубокие как колодцы забытых склепов, медленно скользили по документам, парящим над столом. Каждое движение глаз было гипнотически неторопливым, в то время как лицо оставалось непроницаемым, словно выточенным из мрамора. С этого ракурса особенно четко проступала изысканная резкость его черт. Острые скулы, будто выточенные резцом мастера. Все лицо, с его аристократической удлиненностью, казалось работой скульптора, зачарованного этими лезвиями кости под кожей.       Гермиона замерла, завороженная не только его чертами, но и безупречным нарядом. Когда он перелистывал страницы, его пальцы двигались с холодной грацией пианиста, касающегося клавиш. Но это была не музыка. Это была безмолвная песня власти, начинающаяся с приглушенных, покойных нот и таящая в себе диссонанс будущей бури.       — Как интересно… – томно прозвучал его голос.       Рука Риддла скользнула вверх по лацкану пиджака, длинные пальцы , белые, точные нащупали пуговицу. Легким, почти небрежным движением он расстегнул ее.       — И как же вас занесло в столь далекие от России края? — Голос Реддла был гладким, как черный лед. — Проходить обучение в Колдотворце и… перебраться сюда? — Его взгляд, острый и оценивающий, стрельнул в сторону Гермионы. Сам вопрос висел в воздухе немым укором: учиться в российской глубинке и претендовать на место в Хогвартсе казалось верхом нелепости.        Гермиону это не удивило. В резюме значилось, что они оба выпускники российской магической школы. Она даже не стала спрашивать Малфоя, почему он выбрал именно эту страну. Понимала:        Россия — идеальный щит.       Её магический мир наглухо закрыт. От маглов. От других стран. От любопытных глаз. Никакие проверки Реддла не пробьют эту стену. Никто не сможет подтвердить или опровергнуть их ложь. Фальшь останется нераскрытой.       В этом был гениальный, по-своему, ход Малфоя. И она молча признала его.       Прежде чем Драко успел даже пошевелить губами — а он, казалось, вовсе не горел желанием отвечать. Гермиона вклинилась, ее голос прозвучал удивительно ровно:       — Мы когда-то жили в Лондоне, сэр. Мы англичане.— Она сделала микроскопическую паузу, ловя на себе этот пронзительный взгляд. Сейчас главное — убедить. Даже если за плечами лишь липовые лавры в резюме. — Однако магическое образование получили в другой стране. В учебном заведении Колдовстворец, — она подчеркнула название, — Там практикуют уникальные, ни на что не похожие техники. Это бесценный опыт.       Она заметила, как тонкая, как лезвие бритвы, бровь Тома едва заметно приподнялась. Не давая сомнению закрепиться, Гермиона продолжила с нарастающей уверенностью, вкладывая в слова всю силу подготовленного, правдоподобного сценария:       — Но сердце всегда тянулось на родину. Мы вернулись в Британию с твердым намерением остаться здесь и применить свои знания. И когда встал вопрос о выборе места, — ее голос обрел почтительную теплоту, — выбор пал исключительно на Хогвартс. Ведь это не просто школа, сэр. Это старейшее и престижнейшее магическое учебное заведение мира, колыбель величайших умов, хранительница традиций и знаний, не имеющих аналогов. Для нас большая честь и единственное истинное желание — внести свой вклад именно здесь, под сенью этих древних стен.        Она замолчала, чувствуя, как под идеально сшитой ложью дрожит колено. Сыграно. Теперь твой ход, Лорд.       Гермиона ощущала лишь едва заметное движение его зрачков. Холодных, черных точек, скользящих то на нее, то на Драко. И это давление внутри черепа. Слабое, но навязчивое, как гул подземных толчков. Больновато, но терпимо. Он пытается проникнуть в мысли, – осознала она с ледяной ясностью. Но это – детская игра по сравнению с тем, как Волан-де-Морт выбивал слова, превращая мозг в кровавую кашу.       — Лю-ю-опытно… – слово прозвучало негромко, но с металлическим отзвуком, отскочив от стен, где вместо веселого портрета Дамблдора теперь висел сам Реддл.       Его изображение на холсте казалось второй парой недремлющих глаз, невыносимо жгущих спины самозванцев.       — Моя школа. — От этих двух слов Риддла Гермиону чуть не вырвало. Ярость, острая как нож, кольнула под ребра. НЕ ЕГО! Это не его каменные своды, не его призраки в коридорах! Она сражалась за эти стены, проливала кровь, защищая их от него и его приспешников. А теперь вынуждена стоять здесь и слушать, как узурпатор произносит эти слова с ледяным собственничеством. — Действительно лучшая, – продолжил Том с гладкой, как шелк ножа, убедительностью, даже не касаясь листов.       Его пальцы лишь призрачно повели над стопкой резюме, будто перелистывая невидимые страницы с совершенно фантастическими «достижениями» двоих. — И вы не зря выбрали именно ее. С вашим-то… послужным списком.       Гермиона, даже на расстоянии, чувствовала эту тень сомнения. Риддл, мастер лжи и полуправд, вряд ли верил и половине написанного. Слишком молодые… Слишком надуманные лавры. Особенно ее бесила мысль, что Малфой наверняка наврал о себе с таким размахом, что не удивишься, увидев в его резюме титул «Величайшего Волшебника Эпохи». Хотя… – она резко одернула себя, глотая ком ярости. Реддл и сам вон как молод, а уже директор. Значит, наглость работает. Должно… прокатить.       — Вы, полагаю, претендуете на позицию преподавателя Прорицания, мисс Грейнджер?        Гермиона инстинктивно подалась вперед всем телом, стремясь выглядеть вовлеченной и уверенной:       — Да, сэр. После окончания основного курса я прошла специальную стажировку, одобренную Министерством Магии для педагогической подготовки. Все детали указаны в моем резюме.        В моем липовом резюме, — ядовито добавила она про себя, чувствуя, как предательская дрожь пытается пробраться в голос.        Том медленно провел кончиком безупречно остриженного ногтя по соответствующей строчке документа, словно скальпелем по бумаге. Он будто ощупывал печать Министерства Образования, удостоверявшую сертификацию мисс Грейнджер как преподавателя. Его внимание, холодное и пристальное, на мгновение задержалось там, словно проверяя водяные знаки на подлинность. Затем, с почти незаметной резкостью, его взгляд точный как прицел, отскочил к Драко.       — А вы, — произнес Том, и в его интонации внезапно зазвучал легкий, едва уловимый оттенок чего-то, что могло бы быть насмешкой, — значитесь здесь как претендент на должность... Инструктора по полетам на метле и тренера? Мистер Грейнджер?       Молекулы воздуха будто кристаллизовались, превратив кабинет в ледяную ловушку.       Драко резко вскинул подбородок, поправляя ворот – жест, за которым скрывалась ярость. К какому именно резюме прикованы сейчас эти змеиные глаза? – мелькнуло в его сознании. Он уже открыл рот, готовый выпустить стрелу ехидства, приправленную изысканной аристократической формальностью. Так, как он умел лучше всего.        Понимая что Реддл ошибся, прочитав его фамилию... Спутал с ее. Но он поспешил поправить.       Но прежде чем звук сорвался с его губ, рука Гермионы, холодная и цепкая, впилась ему в запястье. Стоп.              Внутри Гермионы все перевернулось. Что я делаю?! – панически билось сердце. Но это был единственный шанс. Ее заклинание, наложенное на резюме в последний миг, словно школьная замазка, стершая родовое «Малфой» и вписавшая вместо него унизительное «Грейнджер».       Теперь в документах значился не Драко Малфой, наследник древнего имени, а Драко Люциус Грейнджер – фамилия, от одной мысли о которой его, она знала, стошнит.        Только моя фамилия пришла в голову, – оправдывалась она перед собой в отчаянии. Только ее она могла подумать в тот миг паники.       — Да, все верно. — вклинилась она за него.       Быстрее думай!       Ее собственный голос прозвучал невыносимо слащаво, фальшиво, как в тех дешевых комедиях, что обожала смотреть ее бабушка. Она прочистила горло, не смея взглянуть на Драко. Тишина с его стороны была громче крика. Думай, Грейнджер! Быстрее!       — Простите... Глупая привычка с детства… — она резко отдернула руку, словно обожглась, и натянула улыбку, от которой самой стало не по себе. — Отвечать за брата.       Слово «брат» повисло в ледяном воздухе. Абсурдное и опасное.       Что за жалкую дуру ты сейчас из себя строишь? – мысленно выругала она себя.       И слава Богу, что лицо Малфоя оставалось непроницаемой маской из белого мрамора. Ни один мускул не дрогнул. Ни один ресничный нерв не дернулся. Даже его дыхание, казалось, замерло. Что? – должно было резануть его сознание, как ножом. Она назвала его… БРАТОМ?        Гермиона метнула на Драко быстрый, отчаянный взгляд. Прости, – кричало в нем каждое движение зрачка.       Позже объясню. Ради всего святого, подыграй! Просто подыграй!       И, кажется, именно этот немой вопль сдвинул титанические плиты его гнева. Потому что Драко спокойно соединил пальцы в замок. Его лицо преобразилось холодная, почти скучающая маска аристократа сменилась легкой, братской теплотой. Игра была столь искусной, что претендовала на все магические «Оскары» разом.       — Да, совершенно верно, мистер Реддл, — произнес он, не поворачивая головы к Гермионе, но она кожей чувствовала вибрацию ярости, исходящую от него, как ударные волны после взрыва. — Мы с сестрой. Были бы искренне рады внести свой вклад в развитие вашей школы.       Гермиона выдохнула так тихо, что звук затерялся в шелесте пергамента. Не выдавай себя. Держись. Том продолжил методично перебирать формальности, задавая вопросы о должностных обязанностях. Они отвечали хором или по очереди, подстраиваясь друг под друга с подозрительной слаженностью. А на периферии сознания Гермиона стучал, как набат, палец Драко, методично выбивавший по дереву подлокотника похоронный марш. Посвящение ее дерзкой импровизации.       Пока длилось собеседование, Гермиона ловила на себе пристальный, аналитический взгляд Риддла. Он явно сравнивал их. Контраст был разительным: ее нарочитая старательность и его аристократическая небрежность. Она помнила момент, когда взгляд Тома задержался на Драко при входе. Узнал? – мелькнуло панически. Сопоставляет с ненавистным Абрахамом Малфоем, дедом Драко в этом времени?       Пепельные волосы были редкостью… Но фамилия Грейнджер служила дымовой завесой. Внутри Гермионы даже кольнула едкая усмешка: Великолепно.       Обращаться к потомку чистейшей крови с моей магловской фамилией? Вот истинная ирония судьбы.       Но больше всего выдавало их мнимое родство не поза, не одежда — а глаза. В скупом свете, пробивавшемся сквозь витражи, зрачки Гермионы и Малфоя вспыхнули неестественным сходством. Как у брата и сестры, чьи геномы сплелись в уникальный узор, подарив обоим редчайшую мутацию радужной оболочки.       Его глаза светились холодным серебром — отполированным, почти металлическим.       Её отливали глубинной голубизной арктического льда, где угадывался тот же серебряный пигмент, но растворенный в иной пропорции.       Два оттенка, рожденные будто одной генетической ошибкой. Две аномалии, кричащие о научной невозможности такого совпадения у неродственных людей.        — Полагаю, вы подходите нам, — наконец произнес директор, проводя вывернутой стороной указательного пальца по срезу собственного подбородка.       Он словно взвешивал последнее сомнение. Отказать было бы абсурдно – его школа ценила молодую кровь, а их резюме ломилось от достижений, которых хватило бы на трех преподавателей. Хотя бы на бумаге. Том в последний раз измерил взглядом Драко. Этот молодой человек был загадкой: щит его разума оказался столь прочен, что даже Реддл не смог найти брешь. Непостижимо для столь юного мага. В то время как эмоции Гермионы ощущались как более податливая материя.       Аргумент их родства выглядел правдоподобно. Но сам факт их существования, эта странная, диссонирующая пара, уже интриговала. Они были достойны попробовать. Или… послужить любопытным экспериментом. Том Реддл наблюдал. Два заявленных «выпускника российской магической школы» сидели перед ним — человеческие артефакты, вызывавшие неудобный, острый интерес.       Риддл откинулся на спинку кресла, сложив пальцы шпилем. Улыбка не тронула губ.        «Российские выпускники»?       Они были вопросами, обернутыми в плоть. Аномалиями, требующими вскрытия. Их уникальность была не просто заявкой на работу. Она была ключом, который он намеревался вырвать. Пусть думают, что прошли первый фильтр. На самом деле, они только что стали его самыми интригующими подопытными. Изучение уже началось.       — И последний вопрос, мистер Грейнджер, — голос Риддла был мягок, как шелк на лезвии. — Я вижу, вы были игроком сборной по квиддичу. Что побудило столь перспективного спортсмена променять славу на… школьное поле?       Его взгляд впился в Драко. Почему? – висело в воздухе невысказанным укором. Маг все еще не мог сопоставить яркий шарф игрока с тихой ролью школьного тренера. Эта «золотая медаль» в резюме Драко сияла подозрительно ярко. Но подделка была выполнена виртуозно. Комар носа не подточит.        — Травма, — Драко театрально провел ладонью по бедру, гримаса легкой боли мелькнула на его лице. — Проклятая помеха. Именно она заставила меня свернуть с игровой стези. Но, — он выпрямился, и в голосе зазвучала стальная нота, — истинный игрок не уходит в тень. Я избрал путь созидания вместо личного триумфа. Теперь моя цель — лепить триумфаторов, взращивать чемпионов.       Его взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по стенам, усыпанным грамотами и благодарственными адресами, приписанными Риддлу. — Подобно тому, как вы, мистер Риддл, преобразили Хогвартс, превратив его в кузницу выдающихся умов, — продолжил он, тонко сплетая лесть с собственным мнимым предназначением. — Как я наслышан...       Игра была безупречной. Ни тени страха, ни капли неуверенности – лишь спокойная убежденность аристократа. Мяч заброшен точно в кольцо, с ледяным удовлетворением отметил он про себя.       Но под этой гладью бушевал шторм.       Мысль о том, что она эта выскочка Грейнджер посмела принизить его, связав узами мнимого родства, жгла яростью. Позже. Позже Малфой вытрясет из нее это самоуправство, как пыль из ковра. Но сейчас гнев требовал иной жертвы. За ее дерзкое касание, за это мерзкое слово "брат", сорвавшееся с ее губ. Его серебряные глаза, холодные как лунный свет на инее, встретились с ее серыми – такими же светлыми, но наполненными тревожной искрой. Но в этот миг, под пристальным взглядом Риддла, именно этот обманчивый оттенок серого превращал вымысел в зыбкую, но убедительную реальность.        — Да и еще, — продолжил Драко, его голос обрел сладковатую, ядовитую нотку, — И моя дорогая сестра была необычайно… настойчива в своем желании работать именно здесь.        Голос Малфоя стал вязким, сладким и опасным, как патока с ядом. Он легко вытянул Гермиону вперед, словно куклу за ниточку, будто она и вправду была восторженным фанаткой, рвущейся к кумиру. — Она просто бредила возможностью встретиться с вами лично, мистер Риддл, — его интонация была совершенным инструментом, вплетающим лесть в ткань правдоподобия. — В «Пророке» ведь только и пишут о ваших… блистательных достижениях. Особенно о тех диссертациях, где вы разбирали магические артефакты эпохи Мерлина… — Он сделал микро-паузу, достаточную, чтобы слово «артефакты» повисло в воздухе особой значимостью. — …Прямо-таки новаторский подход к анализу некромантических резонансов в оболочках душ.       Он не просто «фильтровал лесть». Он ткал паутину, используя каждую слабость будущего Темного Лорда как нить. Его цель была ясна: не просто «попасть на сторону», а с первых же слов позиционировать себя как человека, чья ценность лежит в понимании самых мрачных тайн Риддла.        Это был не прыжок в неизвестность – это был ход гроссмейстера, ставящего фигуру прямо перед королем противника. И Реддл, сколь бы проницателен он ни был, почувствовал этот крючок. Интерес в его глазах сменил холодную оценку на хищный, заинтригованный блеск. Малфой попал в цель.       Драко чуть выдвинул вперед губы в едва уловимой, но унизительной гримасе, наслаждаясь тем, как Гермиона напряглась, стараясь не поддаться на провокацию. — За последний месяц она  все не давала покоя своими восторгами, работать здесь. Под вашим началом..Просто не мог отказать такому… фанатичному рвению.        Уголки его губ дрогнули в подобии нежной улыбки, когда он перевел взгляд на Гермиону. В его серебряных глазах светилась фальшивая, но мастерски сыгранная теплота братской любви и открытости. Каждое слово было обернуто в шелк, но с подкладкой из цианида. — Порой, мне кажется, я слышал ваше имя в ее речах чаще, чем собственное.       Вот гадёныш.                 Последние слова выбили из Гермионы остатки воздуха, словно пинок под дых. Он издевается. Мстит.       Но внешне она лишь слабо улыбнулась, послав ему кивок. Короткий, резкий жест, выдававший нервозность, как дрожь в руке стрелка. Она мгновенно утопила это волнение в ледяной глубине самоконтроля, заставив лицо застыть в вежливой маске.       Реддла эта сцена явно подкупила. Или… заинтересовала. Медленно, с хищной грацией, он сложил руки перед собой, уперев локти в стол, а кончики пальцев сомкнул в остроконечную арку под подбородком. Это была поза верховного судьи, оценивающего подсудимых. Поза абсолютного владыки, за чьим спокойствием таилась готовность одним движением пальца подписать приговор.       — Что ж, мисс Грейнджер, мистер Грейнджер, Ваша… преданность делу и, несомненно, впечатляющие заслуги оставляют мне мало выбора. — Он позволил паузе повиснуть, тяжелой и сладкой, как предвкушение. — Добро пожаловать в Хогвартс.       Но в его черных глазах не было приветствия. Там был лишь холодный, аналитический блеск ученого, готового поместить двух необычных насекомых под стекло. Он соглашался их принять, но это согласие было похоже на то, как гурман берет в рот неизвестный плод: готов попробовать на вкус. И если не понравится – без сожаления выплюнуть, пережевав до состояния мякоти.

***

                 Едва новоиспеченные «брат с сестрой» скрылись за поворотом дальнего коридора, Малфой молниеносно прижал Гермиону к холодной каменной стене. Рука, упертая возле ее головы, была жесткой, как стальной прут. Но она даже не дрогнула, лишь скрестила руки на груди. Вызов и броня в одном жесте.         — Какого черта, Грейнджер?! — шипение Драко было настолько ядовитым, что вены на его белесом лбу проступили голубоватыми змейками. — Грейнджер!? Салазар, да это же смешно! — Он сдавленно рассмеялся, звук был похож на треск льда. — Тебе книгой по башке ударили? Или ты надышалась чернильных паров? Раз такая адская ахинея пришла тебе в голову?!       Его вторая рука со скрежетом соскользнула по камню, пока он, подобно коршуну, нависал над ней. Гермиона лишь презрительно хмыкнула. Короткий, сухой звук, который должен был отбросить его, как удар хлыста. Но Малфой не отступил. Локоть сдавил ей предплечье, пытаясь вогнать в стену силой чистой ярости. Однако Гермиона извиваясь, как угорь, ловко выскользнув из его капкана.       Драко взбесился еще больше – ее ловкость была новым оскорблением.       — Для начала выслушай, а не кидайся! — отрезала она, отойдя на шаг и проводя ладонью за спиной. Жест был красноречив: Попробуй еще раз – пожалеешь. Пальцы нащупали скрытую палочку. — Я подслушала в приемной. Твой прадед… — она чуть сбилась, имя застряло в горле, — Он не в фаворе у нынешнего хозяина кабинета. Совсем.       Драко замер. Он понял. Понял мгновенно.       — И если бы Реддл увидел твою истинную фамилию, ты бы не то что не получил должность. Ты бы не вышел отсюда на своих ногах. Кто знает...       Она задрала подбородок, демонстрируя торжество логики. Ее стратегия была безупречна. Тот самый ключ, который «Малфой» считал отпирающим любые двери, здесь был битой картой. Он не наследник империи. Он – наемный работник. С мерзкой магловской фамилией Грейнджер на устах всех. Ладно хоть эта выскочка не додумалась сделать их «супругами» – на такое фарсовое унижение он не смог бы согласиться даже под страхом смерти.       — Так что скажи спасибо, — холодно бросила Гермиона, — что я нашла выход из твоей слепой самонадеянности.       — Не дождешься.        Как ни яростно было его сопротивление, Драко знал: она права. Знания, вбитые отцом, всплыли с ледяной ясностью. Реддл ненавидел Абрахама Малфоя. Ненавидел лютой ненавистью полукровки, получившей отказ от чистокровного лорда в годы его нищего становления. Да, позже его дед, Абраксас Малфой-младший, сумел подольститься к уже могущественному Темному Лорду. Но сейчас? Сейчас Том Реддл только набирает силу. И имя «Малфой» для него – символ высокомерия и прошлого унижения. Как Драко мог забыть? Нет, он не забыл. Он просто, выросший в золотой колыбели, где все двери распахивались перед «Малфоем», не допустил мысли, что где-то это имя может быть не то что не ключом, а отравой. Самонадеянность, взращенная поколениями, ослепила его. И эту слепоту увидела лишь «грязнокровка» Грейнджер.       — Носить твою фамилию... — Драко выхватил сигарету, зажал ее между безупречно белыми зубами и резко сдавил, будто перекусывая горло змее.       Бумага смялась, табак рассыпался. Гермиона инстинктивно отпрянула, не от страха, а от внезапного, омерзительного осознания: именно так он чувствует себя сейчас. Каждый раз, когда кто-то назовет его «Грейнджером», это будет вот этот хруст, эта деформация его сути.       — Облей ты меня помоями с ног до головы, — его голос был хриплым от сдавленной ярости, — эффект был бы... милосерднее.        Капли невидимой грязи, казалось, стекали с его слов. Он больше не смотрел на нее. Повернулся резко, намереваясь уйти, раствориться в пустоте коридора.        Гермиона успела отшатнуться, подставив плечо как щит, чтобы он не сбил ее с ног. В ее собственной груди бушевало нечто похожее на его ярость. Тягучее, холодное чувство, словно слизь струилась по ребрам. Они – родственники. Брат и сестра. Абсурд, граничащий с кощунством. Но именно этот абсурд был их щитом и клеткой.       Она встряхнула головой, с силой отбросив накатившую волну отвращения. Ради крестража. Ради цели. Даже если теперь она вынуждена быть «сестрой» Драко Малфоя, которого презирала каждой клеткой своего существа. Ее каблуки застучали по каменным плитам пустого коридора – четко, громко, вызывающе. Она пошла следом за его отступающей спиной, не догоняя, но и не отставая.       Школа, еще безмолвная перед началом семестра, гулко поглощала этот стук, словно стараясь заглушить фальшь, что звенела громче их шагов.