Держись крепче, будет трясти.

      Гермиону втолкнули в комнату, и дверь захлопнулась, оставив ее наедине со стуком дождя в стекло. Теперь дождь в Хогвартсе под командованием Волан-де-Морта в его стенах превратился в фоновый гул, постоянный навязчивый шум, заполнявший пустоту.       Где Малфой? Где он? Жив? Мысли метались быстрее, чем сама Гермиона, носившаяся по тесной коробке комнаты, сжимая рукоять меча. Она дергала ручку, отчаянно, понимая: заперта. Без палочки – не открыть. Ладно. Без паники.         Она пыталась собрать весь свой рационализм, как разлитый бензин, – горстями, лихорадочно, не замечая, что делает это без респиратора, вдыхая токсичный дым страха.         Что с Драко? Мысли кружились вихрем, пока она прижималась спиной к стене у двери, притянув меч – теперь похожий на кинжал к самой груди. Мысли цеплялись за него, за Драко.       Гермиона готовилась к атаке. Единственная цель вырваться и найти Малфоя. Она понимала, что Том уже знал об этом и просто держал мышеловку открытой, зная, что они с Драко войдут в нее, чтобы та захлопнулась. Так и случилось.        Волшебница выровняла дыхание, осознавая, что план рушится со скоростью обвала. Но теперь вектор сместился. Сначала — найти Малфоя. Даже если его тело лежит где-то мертвым грузом, холодным и недвижимым. Она не вернется домой одна. Если, конечно, такая возможность вообще представится.        Но то, как Малфой стал ее тиканьем, ее внутренним метрономом, отбивающим ритм вопреки хаосу, было неоспоримо. Он помогал ей не погрузиться в полный контроль Волдеморта.                 И сейчас она была готова бороться. Зная, что ее руки связаны за спиной и она не причинит вреда Реддлу, она все равно будет пытаться, будет бросаться на невидимую стену, пока не разобьет в кровь не кулаки, а саму идею своего бессилия.       И если Малфой — тот, кто был когда-то врагом, союзником, склеенным Альбусом в единый фронт, если он исчезнет, что тогда? Как быстро Гермиона потеряется и забудет, что этот зверь отнял у нее последнее, что у нее было... человека, которого она полюбила и которому доверилась.       Девушка выжидала момент, готовясь напасть, едва в комнату войдут. План был опасен, как лезвие у горла. Как всегда. Иначе и быть не могло.       Пока дверь не открылась, девушка отшатнулась, готовя смертельный замах... Но на пороге возник Драко.       Он влетел в комнату, швырнул дверь за спиной, щелкнул замком. По его лицу, по кровавой ране на плече – глубокой, но не смертельной – читалось: на него напали. Чудом вырвался.        Жив. Здесь. Рядом. Фух.              Малфой стоял тогда на страже, готовый ринуться в бой, если их план даст сбой. Но все полетело кувырком, и он даже не успел понять, как оглушивший удар обрушился на него. Однако проворство Драко, умение найти выход из самой кромешного ада... Или это была судьбоносная удача? Та, что прописана в свитках мироздания? Удар, нацеленный в висок, лишь ожогом прошел мимо уха. Теперь он, казалось, оглох на одно ухо. Но с этим разберемся позже.        Сейчас – она.       И этот лихорадочный миг: как выбраться из Хогвартса? Или... план еще опаснее: прочесать казавшийся пустым замок, выследить оставшихся Пожирателей и уничтожить. Добраться до Реддла. Отнять кольцо.       Пока все не рухнуло. Пока мир не замер, словно карусель, резко остановившаяся посреди вихря –сбрасывая одним махом все заботы, проблемы... саму жизнь.       Глаза застилало влажным жаром накатывающих слез. Слез, в которых была одна лишь ликующая, разрывающая грудь мысль: «Он жив».        — Господи ты жив...Я боялась, что он бил тебя. Он все теперь знает о нас.        — Тогда план меняется, — он обрубил фразу, будто перекусывая провод. — Берём кровь и кольцо и валим.        Драко знал. Знал, что теперь, едва живой, увидев её, бросит всё и побежит за этим импульсом, что бьёт, как дофаминовый разряд. И вот их взгляды встретились, но он смотрел не на неё... а на влажное, расплывчатое пятно, что тёмным ожогом проступило на её заплаканной щеке.       — Твое лицо, Грейнджер…Это он сделал?        Он протянул руку к ее лицу, пальцы едва коснулись кожи, отчерчивая невидимые границы синевы, что только начала проступать сквозь жар. Кожа еще пылала от удара Реддла, но при виде Драко девушка словно забыла о пульсации. Теперь это казалось ерундой. Кроме разбитой губы, где кровь запеклась темной коркой.       Гермиона была так поглощена тем, что с Драко. Жив ли он или нет, что даже не вспомнила о флаконе зелья в кармане – унять боль, обезболить. Будто весь ее рационализм испарился, стоило узнать, что ему грозит опасность. Сбой в матрице. Полный отказ системы.       — Ничего особенного, — фыркнула она, смахнула его руку резким жестом. — Нужно добыть кольцо. И его кровь. — Глаза хищно метнулись к его палочке. — Кажется, Пожирателей больше нет? Ты прикончил того, кто привел меня сюда?        Рядом с ним снова оживала прежняя Грейнджер – острая, расчетливая, уже выстраивающая шаги. Она засыпала вопросами, будто проверяя поле боя.        — Тогда в замке остался один. Скорее всего, тот коренастый. Уберем его, и Том останется один. — Голос звучал холодно, как сталь. Она уже видела план: как добраться до Темного Лорда, как наконец покончить с этим. Но ей нужна палочка. С Драко... вдвоем... у них есть шанс. — Если убить его не получается, то хоть вместе попытаемся обездвижить его. Вдвоем шансов больше.       Малфой молчал. Но тишина была обманчивой – внутри рвался наружу выхлоп необузданной ярости. Его кулаки белели от напряжения, словно он уже чувствовал под ними хрящ и кость того, кто оставил на ее лице синеву.       Сердце колотилось, как бешеный молот, на износе, а скулы так плотно сжались, что, казалось, прилипли к зубам, нагреваясь от адреналина и злобы. Ублюдок. Разбил лицо. Тронул ее. В голове вспыхнуло одно желание: превратить Реддла в кровавый фарш. В липкую, бесформенную массу под кулаками.       — Сиди тут, я закончу с ним и вернусь.        Казалось, весь малфойский кодекс "сидеть и не высовываться", "действовать, подумав тысячу раз", "полностью игнорировать бурю эмоций". Тот самый, что он презирал в героях теперь намертво вшивался в него. Но противоположное правило, действовать на эмоциях, на скоростях, не думая, гнало его вперед, как паровоз под откос.               — Что? Нет! — Гермиона вцепилась в его рукав мертвой хваткой, резко притянув к себе. — Не смей! Вместе идем!                 Ее голос резанул воздух, как команда полководца, не оставляя места для спора. Она видела его ярость, его готовность ринуться в бой без плана, ведомого лишь слепой местью. И понимала: да, он блестящ в бою. Но реальность была наждачной бумагой, о которую их тащили. Реддл сильнее. И ее лицо – не повод для самоубийственного импульса. Цель – кольцо. Ради всего.       — Малфой, вместе идем!       — Ты можешь стать помехой. Ты все еще его крестраж, — он отрезал, как ножом, все ее попытки возразить.       И был прав. Правда жалила, как скорпион, пугающе, неоспоримо. Гермиона не то, что не навредит Реддлу, еще она станет мишенью, обузой для Малфоя в бою. Он сам справится. Потом вернется за ней.       — Я сам все решу и вернусь к тебе.       Меня не надо просить.        Мысли вколачивались в сознание, тяжелые, как железные колы. Он прижмет ублюдка, оглушит, возьмет кровь и кольцо и вернется к ней.       Но Гермиона не позволит ему рисковать в одиночку.       — Нет! Не вздумай! Вместе идем, Малфой! — Последние слова вырвались с надрывом, слоги спотыкались. Разум кричал, что он прав. Но сердце не выносило мысли отпустить его одного. Потерять и его... сейчас... она не могла.       Казалось, Малфой уже все решил. Он резко вырвал руку и ее пальцы скользнули по гладкой коже его куртки распахивая дверь.       — Стой! — Но он не слышал. Не хотел слышать. Дверь захлопнулась с глухим хлопком. Гермиона выпустила сдавленный стон.— Ты... это серьезно?! — Дверь не дрогнула. — Открой, Малфой! Немедленно! Живо!       Она взмахнула и ударила по дубовому полотну со всей ярости, со всей силы ноги. И поняла. Замок щелкнул – магически запечатан.       — Твою ж мать!.. Он же убьет тебя!       Из горла Гермионы вырвался сдавленный крик. Малфой. Она не может сидеть здесь, как брошенный багаж, и ждать у разбитого корыта! Запертая магией, она судорожно металась по клетке комнаты, глаза выхватывали щели, выступы, слабину – ничего.        Черт. Черт. Черт. Волан-де-Морт убьет его! Он же ранен, ослаблен... Господи...

***

      Адреналин. Чистый, жгучий, как неочищенное топливо. Он пылал в жилах Драко Малфоя, гнав его по мрачным коридорам невидимой силой. Не просто горючее – катализатор. Как та искра в моторе, что взрывает смесь и рвет механизм из оцепенения в рев. Так и он сорван с места, запущен в движение этим химическим пожаром внутри.       Дерево палочки было горячим под пальцами. Обжигающе. Будто впитывало его ярость. А вокруг – смрад. Тот самый, сырой и гнилостный, что висел в логове Реддла как вечное проклятье. Он втягивал Драко, манил, как магнит мертвечины. Мысли о смерти? Они были. Но теперь – лишь фоновый шум. Блеклый, безвкусный, как пережеванная бумага. Ни страха, ни трепета. Только жажда.        Схватить подонка. Прибить. Извалять кулаки в его теплой, липкой крови. Вырвать кольцо.        Этот порыв, этот бешеный напор – он казался чужим. Будто пришел из иной вселенной, где Драко Малфой, отпрыск чистой крови, мчится на поводу у эмоций ради какой-то... грязнокровки? Бред. Но это была его реальность. Сейчас. И странно – никогда еще он не чувствовал себя так уверенно. Сила пульсировала в каждом нерве.       Механическим жестом он ткнул пальцем в ухо. Глухота. Все та же. Последствие старого проклятия от Пожирателя, теперь тишина на одно ухо. И похер. Пустота. Неважно. Главное – кольцо. Схватить. Убраться отсюда. Домой. В родовое гнездо. Спасти наконец мать. Спасти ее...       Двое пали, не успев преградить Драко путь к Реддлу. И теперь Тёмный Лорд остался наедине с ним. С Малфоем.       Чистая ярость. Она двигала им, как поток несет щепку. На удивление плавно, почти изящно, палочка описала в воздухе легкую дугу. Щелчок. Дверь перед ним беззвучно распахнулась.       Он вошел, не врывался, не ломал порог ударом ноги. Тишина. Мягкость шага. Его появление должно было нести не грохот, а смертоносную тишину. Предвестник бури, что обрушится внутри – без предупреждения, без шума. Только холодная, расчетливая ярость, готовая к разряду.       — Ну, конечно... Тараканы всегда выживают.       Голос Реддла был низким, почти скучающим, но в глазах – холодное огорчение. Он медленно поднялся со стула. Расчет не оправдался. Ожидал, что Малфой сгинет сразу после отданного приказа. Не сгинул.       — Так ты... потомок Абраксаса Малфоя? А я все гадал, почему ты так на него похож, и что же это, не прогадал. Ваше семейство все на одно лицо.       Том уже знал. Тяжелое, бесценное знание, вырванное из сознания Гермионы, теперь лежало в его разуме. И последний пазл с грохотом встал на место.       Драко Малфой — не ее «братец» по той жалкой выдумке. Он — Пожиратель из будущего. И он предал его, Волдеморта, там — в том времени, где Реддл стал Властелином Тьмы.       — Занятно получается...       Том и Драко сделали синхронный шаг вперед. Реддл наблюдал, расслабленный, предвкушая момент, когда этот позорный обманщик сломается у него на глазах.       Но пока Драко обходил стол, его походка изменилась. Резко и безвозвратно.        Вместо прежней — появилась другая. Ниже, собранней. Плечи подались вперед, вес равномерно перераспределился на слегка согнутые ноги. Это была не поза того, кто хочет спрятаться, это была готовность к удару. Собранность ветерана в окопе, слышащего свист приближающегося снаряда.         Каждый его шаг был контролем. Каждое движение — балансом. Каждый мускул — потенциальным рывком.       Его взгляд превратился в прицельную мушку, вбитую прямо в Реддла. И в воздухе повисло невысказанное знание: игра только что закончилась. Началось нечто другое.              — Полагаю, ты расстроен? — Уголки губ Реддла дрогнули. Насмешка. Игла, отточенная для уязвимого места. — Из-за удара... той грязной шлюхи?       Темные брови Реддла поднялись. Идеально ровно. Не судорога гнева – ледяной, рассчитанный жест презрения. Над уровнем лба. Слово висело в воздухе, ядовитое. Перед его внутренним взором всплыл образ: Гермиона. Ее ложь. Ее притворная нежность, когда она водила его, как последнего дурака, пока была с тем, кто напротив. В пользу того, кто сейчас стоял перед ним – переминающийся, избитый, но живой. Живой таракан.       — Ну, как сказать…       Плечи Драко едва дрогнули вверх – жест, больше похожий на сдержанную насмешку, чем на пожимание.       — Я здесь не особо за этим. Я пришел написать заявление… на увольнение.                  Тон – ровная сталь. Лишь Малфой мог шутить, стоя лицом к лицу с темным магом в этой ловушке. Будто черный юмор давал ему подпитку, заряд перед ударом.               — Причина. — Драко шагнул вперед. — Начальник – полный мудак.       Тишина.              Монотонная пауза, растянувшаяся над дубовым исполином стола. Свечи на нем вздрогнули, когда двое противников начали двигаться – медленно, по кругу, как хищники. Свет заплясал.       Реддл не оценил юмор.       Взрыв.       Не огня, но магии. Лава багровых искр, густая и яростная, хлынула из палочки Реддла прямо на дубовую поверхность. Туда, куда только что ступил луч Малфоя. Дерево не выдержало – зашипело, почернело, поплыло жидкой смолой под чудовищным жаром. Запах горелого дуба, терпкий и густой, ударил в легкие. Ментол, – абсурдно мелькнуло у Драко. Черт, как хочется курить. Покурит. Позже. Когда выиграет.       Контр-удар!        Поток магии Реддла, отрикошетив рванул обратно. Но Драко был готов – щит встал мгновенно, стеной поглотив энергию.       — Когда я закончу с тобой, – голос Реддла был ледяной сталью, кисть изогнулась в том самом, змеином жесте, готовясь сплести смертоносную паутину, – истреблю твой род. Чтобы тараканы вроде тебя больше не мешались мне в будущем.       Он уже видел это: пепелище Малфоев. Исправление ошибки. Ликовал внутри: Поймал. Поймал двух крыс, приползших из грядущего, чтобы убить его в прошлом. Какая удача! Без знания – выпил бы из бокала Гермионы, и они бы отняли крестраж. Победили бы. Тогда и сейчас. Реддл чувствовал триумф. Он уже победил.       Но Драко не думал так.       Резкий, как кнут, удар магии сорвался с кончика палочки Драко – световая стрела, метившая, в голову Реддл едва успел пригнуться, ощутив, как смертоносная энергия прошивает воздух над головой.        Бой.       Он был как столкновение двух стихий. Лава против стали. Неукротимый, всесжигающий поток Реддла и острый, точный, отчаянно-упорный натиск Малфоя. Никто не отступал. Никто не сдавал позиций. Заклятия сталкивались в воздухе с грохотом разбитого стекла, отскакивали рикошетами, плавили камень стен. Комната гудела от невыпущенной мощи, как перегретый котел. Два полюса силы, два магнита ярости, отталкивающихся с равной, разрушительной мощью.        — Авада Кедавра!       Зеленый ад рванулся из жезла Реддла. Драко рванул корпус вбок – смерть просвистела в сантиметре. Магический дым, сворачивающий кишки, пронесся мимо, врезался в книжные полки.        Хаос.        Фолианты – тяжелые, старинные – сорвались с грохотом. Корешки лопались, страницы веером рассыпались по полу, как раненные белые птицы. Пыль взметнулась облаком.       Секунда. Все, что было у Драко.       Думай нестандартно. Как Она. Образ Грейнджер, упрямой, ищущей выход даже в тупике мелькнул в сознании. Абсурд спасает.       Рука Драко взметнулась в круговом жесте, плечо работало как поршень. Взгляд прицелился на море разлетевшейся бумаги. Заклинание… давно слышанное… может, от матери? Неважно. Риск. Неожиданность. Козырь.       — Афлио! – рванул он, вкладывая в слово всю волю.        Превращение. Книги вздрогнули. Взмыли. Не просто в воздух – в стальной рой. Корешки вытянулись в шипы, углы обложек заострились до бритвенной кромки. Остроконечные иглы не смертельны. Но ранить могут. Они завизжали в полете, пронеслись над тлеющим островком стола – прямо к голове Реддла!       Тому понадобилась секунда. Всего миг, чтобы сменить цель, найти заклинание обороны. Его губы уже складывались для слога.        Миг – это все, что нужно Малфою.        Он не целился. Чувствовал. Палочка – продолжение ярости – ткнулась вперед. Крик вырвался хрипло, как выстрел:        — Экспеллиармус!       Щелчок! Не гром, а сухой, костяной звук. Палочка Тома Реддла вырвалась из пальцев. Завертелась в воздухе бессильным пропеллером. Упала. Застучала по полу. К ногам Драко Малфоя.        Но рано радоваться.       Малфой взмыл вперёд, взрывной волной магии отшвырнув стол в сторону. Он рванулся к Реддлу, используя ту самую наносекунду его замешательстве, не для защиты, для атаки.        Драко палочкой дернул вверх, невидимая петля сжала лодыжку Реддла, рванув его к себе по полу. Теперь Малфой нависал над ним, тенью в пляшущем свете умирающих свечей.       — Полагаю, я заслужил премию, за время работы на тебя, – выдавил он сквозь зубы, дыхание сбивчивое. — Потому что работать на тебя, как в помоях купаться.       Реддл пытался отползти, лопатками цепляясь за шершавые доски пола. Осознание: он – под прицелом. Бессмертен? Да. Но боль... боль он чувствовал.       Удар!       Драко вогнал кулак в его лицо с размаху. Не магия – плоть о плоть. Хруст. Тупой, влажный звук.       — Ах ты...! – хрип Реддла захлебнулся. Теплая, хлюпающая кровь брызнула из носа и разбитого рта, заливая подбородок. Пузырчатая алая пена рвалась наружу с каждым прерывистым выдохом. По костяшкам Драко пробежала сладкая вибрация. Приятная услада мести. Грубая. Первобытная.       — Ты думаешь, убить меня можешь? – Реддл забился в смешке, кровавые пузыри лопались на губах. Смешно! Бессмертному бояться этого? Только вот избиение... он чувствовал каждым ударом, каждый треснувший зуб.       Драко нашел опору крепче. Не прерывая сладостного момента, он впился пальцами в мокрый от крови воротник Реддла, приподнял его. Тот закашлялся или это был новый приступ смеха? Пока сыпал проклятиями, угрозами. Малфой не слушал.       Страх от него? Нет. Тот самый, что сжимал горло годами при одном имени Волан-де-Морта? Испарился. В его руках бился, харкал кровью сам источник кошмаров. Хлипкий. Человечный.        — Да знаешь..акх...Что я сделаю с тобой и твоей сукой!        — Разве мамочка не учила, что бить девушек не по-мужски? – Глаза Драко щелкнули, блеснув в полумраке холодной сталью.       Реддл дернулся, пытаясь ответить ударом. Беспомощно.        Второй удар!       Пришелся четко между глаз. Голова Тома откинулась, тело обмякло.                 — Ах да… – Драко театрально закатил глаза, тряхнул окровавленным кулаком, – Ей некогда было учить тебя манерам. Ведь всё, что её заботило – воспитывать помойного выродка вроде тебя.        Реддл взвыл.       Слова о матери ударили куда сильнее кулаков. Драко помнил это сладкое чувство – похожая победа над Поттером, та же ядовитая струнка в голосе...       Но сейчас – иное.        Это был новый уровень. Он ощущал, как его собственная ярость, еще секунду назад клокотавшая в диафрагме, трансформируется. Не гасла – кристаллизовалась. Становилась холодной, тяжелой, как свинцовый прут. Пора остановиться. Довольно.       Движение – точное, выверенное. Пальцы Драко впились в руку Реддла, срывая кольцо с бессильно согнутого пальца. Металл холодно блеснул в его ладони.       Реддл воспользовался микроскопической задержкой.        Рывок. Кулак, слабый от боли и потери крови, метнулся в лицо Малфоя. Но Драко уклонился, как боксер, уходящий от нокаута. Лишь ветерок удара коснулся его пылающей щеки. Температура тела зашкаливала, тело мобилизовалось, где казалось все антитела ярости спешили к бою.        Ответный удар.       Не яростный, а карающий. Как молот, обрушившийся на наковальню.       Хруст хрящей. Кулак Малфоя пришелся точно по носу Реддла. Тот захлебнулся, пытаясь вдохнуть сквозь море крови и боли. Его черты – когда-то отточенные, высокомерные – расплывались, превращаясь в кровавый, перфорированный жмых. Он был побежден. Не просто упал – рухнул, как подкошенный дуб, распластавшись на полу.       Драко собрался.       Гнев, сжатый в кулак, готов был обрушить финальный удар. Заклинание усыпления, вечного мрака, уже вертелось на языке. Но не успел. На Драко напали со спины.       Чистая энергия, холодная и злая, как удар током в сердце, пронзила все тело парня. Агония. Акульи глаза Тома Реддла вздулись, белки налились кровью, будто готовые выплеснуться из орбит. Немая, всесокрушающая боль Драко скрутила его тело. Он упал навзничь, забился в немых судорогах, выгибаясь дугой, выворачиваемый невидимой силой.       Драко не заметил ее. Не услышал стремительных шагов. Только голос, прозвучавший как ледяной кинжал, пронзил грохот:       — Том!? Ты в порядке!?        Селеста бросилась к нему.        Ее руки, тонкие и трепетные, обвили его плечи, пытаясь помочь подняться.               Пока он отшвырнул её.        Резкий, небрежный жест – будто смахнул надоедливую пыль. Она отлетела, споткнувшись о край расплавленного стола.       Реддл всплыл на ноги. Как тень, оторвавшаяся от пола. Энергия, темная и сжатая до предела, выпрямила его позвоночник. Шаг. Еще шаг. Подошел к Драко, корчащемуся в немых конвульсиях на полу.       Тишина, густая после грохота боя, наполнилась только хриплым дыханием Малфоя и тихим шорохом собственных шагов Тома. Удар. Как печать. Подошва его ботинка медленно, с почти ритуальной силой, вжалась в окровавленное лицо Драко. Костяшки хрустнули под давлением. Один раз. Два. Пока у Малфоя не осталось сил даже прикрыться.       Том встрепенулся. Голова резко повернулась к Селесте. Она замерла у стены, длинные ресницы трепетали, как крылья пойманной бабочки. Взгляд – немой вопрос: Чем помочь?              — Дай мне палочку. Мою.       Селеста метнулась. Подобрала изогнутый кусок дерева с другого конца комнаты, где он откатился после Экспеллиармуса. Вернулась. Вложила в его ладонь – грязную, липкую от запекшейся крови и пыли. Пальцы Реддла сомкнулись вокруг знакомого дерева.       Преображение. Тонкий взмах и шепот заклинания, едва слышный. Грязь, кровь, синяки – все стекало с него, как вода с лебяжьего пера. Разбитое лицо сгладилось, кости встали на место. Он провел рукой по волосам – плавный, изящный жест. Локон упрямой волны упал на идеально чистый лоб. Он был снова безупречен. Акульи зрачки – темные, спелые, как гнилые вишни – уставились вниз. На Драко, на его тело, все еще дергающееся в остаточных судорогах под действием разряда магии. Взгляд Реддла был лишен ярости. Только глубокое, ледяное разочарование.       — Какая жалость…       Голос его был тих, почти задумчив. Звучал в тишине комнаты с неестественной четкостью.–– ...что ты все же оказался бракованным. Я возлагал на тебя такие надежды. Из тебя бы вышел отличный пес для меня.       Тень искреннего сожаления скользнула в тоне. Уникальный экземпляр. Ценный образец для его будущих рядов. Потенциал, растоптанный глупостью и предательством. Мысль созревала медленно, как яд. Убить? Несомненно. Но сначала...        — Сначала, – продолжил он вслух, и в голосе впервые появились нотки чего-то, напоминающего предвкушение, – я заставлю Гермиону увидеть это зрелище. Испытать... феерично как ты помрешь, что бы напомнить ей что шутки со мной плохи.       Он представил ее глаза. Широкие от ужаса. Слезы. Мольбы о пощаде, которые он будет смаковать, как редкое вино. Превратит ее агонию в изысканное, жестокое представление. Финал для Малфоя станет лишь первым актом в этом... шоу.       Он стоял над поверженным врагом. Победитель. Безупречный. Планы уже плелись в его сознании, холодные и отточенные, как лезвие.       Волдеморт наклонился, его пальцы, словно костяные пауки, впились в колено, приняв вес тела.       — И что она нашла в таком клоуне, как ты?       Малфой сжал легкие, пытаясь вдохнуть. Смех даже сейчас казался ему антидотом, единственной кислородной маской.       — Большой член.       Едкий смешок обернулся ударом. Прямо в переносицу. Даже закашлявшись, Драко подавил спазм, лишь бы успеть вставить очередную шпильку.       — Слышал, те, у кого не дорос, пытаются возместить его величием и властью. Полагаю, Грейнджер не соврала.       Его пальцы, сдерживая тряску от боли, указали на область ниже пояса Волдеморта с уничижительной точностью. «Мда, Малфой, тебе бы только шутить...» Но шутка сработала. Он был готов вытерпеть тысячу «Круцио», глядя, как этот индюк багровеет от ярости.       И последовал еще один удар. Точно рассчитанный. Закручивающийся, как гидравлический пресс, он завершил превращение лица Драко во взбитый мусс из крови, синяков и сломанной гордости.