Парадигма

      Все было как в тумане. Боль в боку была нестерпимой, и когда Надир-хан предпринял попытку подойти к нему с этим напуганным видом, он отмахнулся от него. Он бы оттолкнул, но предпочел не притрагиваться к этому человеку вовсе.       — Что с тобой случилось? — голос дароги был крайне обеспокоенным. Эрик с недовольством посмотрел на него.       — Это тебя не касается, — сказал он сквозь стиснутые зубы. Тем не менее было очевидно, что ему приходилось несладко. — Разберись с ребенком. Себе я помогу сам. — С этим он развернулся и вышел из комнаты.       — Но Эрик! Кто это? — не мог не спросить Надир. Он огляделся на ребенка, в то же время слыша, как Эрик уже пошел за медикаментами. Он знал, что не дождется ответа. Он тяжело вздохнул, склонился над ребенком и запросто понял, что перед ним девочка. Ее длинные волосы прилипли к лицу. Кожа вокруг правого глаза была пурпурного цвета, а рука была согнута под неестественным углом. — Бедняжка, — пробормотал Надир и поспешил за необходимым.       Он быстро возвратился и схватил ножницы. Он начал поскорее разрезать кровавую одежду ребенка. Его передернуло при виде ее тощего тела. Он давненько никого не видел в таком состоянии и надеялся, что больше не будет лицезреть такую картину. Однако она не была измождена, а была просто тощей.       — Эрик! — вновь позвал он.       Он услышал, что Эрик возвратился в комнату, и поднял глаза. Тот снял свой черный промокший плащ и теперь стоял, наблюдая. Половина его лица была открыта, и было видно, что он хмурился.       — Что ты делаешь?       — Пытаюсь избавить ее от этой кровавой одежды. Сходи в спальню. Там ты найдешь одну из моих рубашек. Принеси ее сюда, и мы ее переоденем, пока не найдем что-нибудь получше.       Эрик вновь ретировался, а Надир переключился на ребенка. Вначале он занялся ее запястьем. Оно сильно отекло, и с мгновение он раздумывал, чем ему заняться в первую очередь, и в итоге он решил, что сначала нужно уделить время ее запястью.       Эрик вернулся с длинной рубашкой белого цвета. Он бросил ее Надиру, который с легкостью поймал ее, усадил ребенка и стал переодевать его.       — Эрик, подай мне тряпку.       Эрик сделал требуемое и оставался в стороне от ребенка. Он внимательно наблюдал за быстрыми махинациями Надира. Но в тот момент, когда он вытирал грязь с лица девочки, она зашевелилась. Эрик застыл.       Он приготовился к крикам, к хаосу. Она доставит ему головную боль. Она взглянет на него, завопит, и уже через пару минут в нем проснется желание убивать.       Но вместо этого она расслабленно откинулась обратно на диван. Она простонала и вновь впала в глубокое беспамятство.       — Что там произошло? — полюбопытствовал Надир, работая с девочкой. Он понял, что Эрик подошел ближе.       — Я шел к тебе, когда наткнулся на нее и ее отца, — стал рассказывать Эрик, не сводя с ребенка взгляда. Ее лицо было сердцевидной формы, бледные губы и пухлый пурпурный синяк под глазом. — На них напало трое. Отцу выстрелили в голову у нее на глазах, а с ней собирались… сделать плохие вещи. — Он сглотнул, отлично зная, какие у этих троих были намерения в отношении маленькой девочки. Они сделали бы из нее проститутку. Они не забрали бы ее невинность сами, а продали бы ее по высокой цене. В любом случае теперь это не имело значение. — Я убил их прежде, чем они смогли бы укрыться в метели, — продолжал он скучающим голосом. От синяка на глазу девочки Эрику было не по себе.       — Что нам с ней делать? — серьезно спросил Надир, изучая ее запястье. — Отпустить ее было бы неразумно.       — Разве это имеет значение? Подбросим ее в приют.       — Неужели это и правда…       — Отец?       Голос застал врасплох их обоих. Надир и Эрик застыли, когда девочка завошкалась. Она открыла правый глаз цвета неба.       — Не двигайся, крошка… — сказал Надир как можно мягче.       Эрик скрылся из поля ее зрения. Он наблюдал из-за стены за тем, как Надир взял ее за правое плечо.       — Где мой отец? — не унималась она.       Эрик нахмурился. Теперь это был уже не тот прекрасный голос, как во время пения. Теперь он звучал протяжно и болезненно.       — Как тебя зовут? — мягко продолжал Надир.       — Кристина Даэ, — ее голосок поник. Эрик не мог ее толком видеть, так как Надир загораживал ему обзор. — Мой папа — Густав Даэ. Он был со мной… мы пели и… мы… мы… — Она вновь замолчала. — Мой отец…       — Эрик, принеси мне что-нибудь, чтобы успокоить ее!       Эрик нахмурился и умчался на поиски чего-нибудь. Он принес пузырек с жидкостью и, подходя ближе, скрыл свое лицо. Тем не менее от девочки это не осталось незамеченным.       — Ты… спас меня, — проронила она. Надир отложил крышку от пузырька в сторону и усадил девочку. Эрик не шевелился. Она без сомнений обращалась к нему. — Это от папы?.. Он здесь? — тихо и смущенно спросила она, отворачивая лицо от пузырька.       — Пожалуйста, выпей, и тебе полегчает.

***

      Кем был этот человек справа от нее? Он держал ее и пытался заставить выпить что-то странное. Оно дурно пахло. Она не хотела это пробовать. Она быстро отвернулась от пузырька и продолжала обращаться к высокому человеку в черном. Она не видела его лица, но ей было это и ни к чему — она знала, кто был перед ней.       — Папа здесь? — вновь спросила она. Ее голос надломился. Почему ей не отвечали? Она только хотела знать, где папа.       — Нет, он не здесь, — резко ответил ей человек в черном. Она вздрогнула, и на глаза тут же навернулись слезы.       — Кристина, — вновь привлек ее внимание второй человек. Она наконец-таки посмотрела на него. У него тоже была борода, как у папы, но заостренная, и у него были черные глаза и смуглая кожа. Он улыбнулся ей. — Будь добра, выпей. Это не очень вкусно, но это тебе поможет, хорошо?       — Но где папа? — настаивала она.       — Черт возьми, Надир! — прошипел человек в черном и обернулся. Она уставилась на него в шоке. Он носил… маску! Она была белая и закрывала половину его лица. Она не могла понять, зачем она ему, ведь вторая половина выглядела весьма хорошо. Он казался молодым. У него не было морщин, как у ее отца. Нет, он точно был молодым. И у него были очень темные волосы. Они были влажные и откинуты от лица.       А его глаза. Они были… желтыми. Как цветы!       — Дай сюда! — рявкнул он, приближаясь к ней и человеку. Он схватил пузырек, при этом пролив немного, и уставился на нее. Он был таким… высоким. — Не смотри на меня так и сейчас же выпей это, девчонка!       Она в страхе кивнула и приняла пузырек, стараясь не обращать внимание на запах. Это напоминало сгнившие яблоки. Она проглотила жидкость и закашлялась. А потом не успела она оглянуться, как погрузилась обратно во тьму.

***

      — Без этого было не обойтись, Эрик? — раздраженно спросил Надир.       Но Эрик его не слышал. Он пялился на ребенка с примесью интереса и шока. Она не закричала при виде его лица; ее глаза были широко распахнуты, но не из-за страха, а из-за простого удивления.       — Эрик? — позвал Надир, видя, с каким выражением Эрик смотрел на ребенка. Это было трудно различить, но Надир знал его достаточно долго, чтобы уметь определять, как именно удивление выглядело на его лице. — Друг мой, ты болен? — Надир осторожно перенес спящую девочку на кровать и выпрямился.       Эрик подошел к креслу, где лежало одеяло, и поспешно схватил его. Он расправил его, и Надир наблюдал за тем, как Эрик стал накрывать девочку.       — Все нормально, Надир, — его голос был раздраженным и резким, как и всегда. Надир нахмурился.       — Что ты делал, что пострадал, Эрик?       — Это не твоего ума дело, — голос Эрика не требовал споров и был опасным. Он продолжал смотреть на девочку не без интереса. Как такое могло произойти? Почему она не закричала? Такова была его позиция в отношении нее, по крайней мере частично. Он хотел, чтобы она закричала от испуга, хотел угомонить ее. Он надеялся вселить в нее страх, но вместо этого она всего лишь удивилась.       Он совсем не ожидал такого поворота событий.       «Возможно ли то, что существует человек, способный не бежать при виде меня и не смотреть на меня с отвращением? Тот, кто будет говорить со мной не из страха, а из-за интереса? Надир… Да, Надир так и считает меня чудовищем. А она твердит, что я спас ее».       — Она поправится? — против воли спросил он. Надир подошел к камину и подбросил в огонь несколько дров. Пламя потрескивало и охотно стало пожирать древесину.       — Думаю, что да. Но что мы будем делать, когда она проснется? — Эрик повернулся к Надиру, который выжидающе смотрел на него. — Ты привел ее сюда, так что я полагаю, у тебя есть план. Я не дам тебе отнести ее в приют. Если, конечно, ты не хочешь, чтобы ее ждала та же судьба, от которой ты пытался ее уберечь.       Эрик хмуро уставился на него.       — У тебя уже есть какие-то мысли, дарога?       — Да, — Надир лукаво улыбнулся. — Ты позаботишься о ней, Эрик.       — Ты спятил? — рявкнул Эрик, сдерживая себя, чтобы ничего не сделать Надиру за его дерзость. — Я не могу заботиться о ребенке.       — Тогда она будет жить в приюте, а потом ее прогонят на улицу…       — Нет, это не годится, — особенно для той, у кого был такой голос. Что за утрата, а мог бы быть такой… талант! Эрик уже мог видеть потенциал в этом серебристом сопрано. У нее имелся дар — ее просто следовало направить в нужное русло. К шестнадцати годам, под правильным руководством, она могла бы быть профессионалом. При мысли о том, что этого не случится, он с гневом сжал руки в кулаки.       — Что насчет поместья де Шаньи? — продолжал Надир. — Уверен, они с радостью помогут нам. Ты же знаешь, как они обожают детей…       — Нет! — уже взрычал Эрик. «Им — ни за что». Надир усмехнулся, прежде чем вернуться к камину и лениво перемешать дрова.       — Тогда решено. Она останется с тобой.