Парадигма

      Оба не сводили с ребенка глаз. Надир настаивал на том, чтобы Эрик немного отдохнул, но каждый раз был награжден суровым взглядом. В конечном счете он сдался и просто оставался рядом с девочкой.       Поутру голова Надира неудобно покоилась на его руке. Он сидел у камина, а Эрик оставался в тени, возможно, отдыхая, возможно, сохраняя бдительность — Надир перестал задаваться вопросами и отключился в один момент.       Когда поутру погода улеглась, а солнце уже светило в замороженные окна в доме Надир-хана, кое-кто из находящихся там начал просыпаться. Кристина открыла глаза и уставилась в деревянный потолок.       Потолок?.. Она никогда не спала в таком месте, где был бы потолок. Это было странно. А еще страннее было то, что в комнате было тепло, а вдобавок она была плотно укрыта одеялом.       Первым делом она увидела камин. Как он до сих пор работал? Она не помнила, чтобы ночью кто-то подбрасывал в него дрова. Тогда бы она, конечно, проснулась от шума? Возле камина сидел человек, которого она видела вчера.       Кристина прочистила горло и прохрипела:       — Простите?..       Из-за того, что она заговаривала, у нее разболелась челюсть; на глаза тут же навернулись слезы, но, промычав, она подавила их. Человек на стуле, кажется, не услышал ее, поэтому она сказала в этот раз громче, касаясь лица в тот же момент в надежде, что это как-то сможет облегчить боль:       — Месье?.. Пожалуйста, проснитесь.       Надир открыл глаза и уставился на ребенка, который тяжело дышал и растерянно глядел на него в ответ.       — О, доброе утро, юная мисс. Меня зовут Надир-хан… — Он встал и взял девочку за плечи. Та в страхе вздрогнула. — А ты можешь сказать свое имя? — Он знал его, но хотел убедиться, что она сама его помнила.       — Кристина… — прохрипела она.       — У тебя очень красивое имя, Кристина, — Надир тепло ей улыбнулся, пытаясь уменьшить ее панику. — Кристина, ты сильно пострадала прошлой ночью. Ты помнишь, что случилось?       Кристина поморщилась, стараясь вспомнить. От тепла в комнате у нее бегали мурашки, и как бы она не старалась, она не могла как следует сосредоточиться. Все здесь казалось ей таким необычным.       — Нет, я не помню. Хотя бы не все… — с неловкостью произнесла она. Она обратила внимание, что у этого человека был красивый ковер на полу. Ей всегда хотелось ощутить ковер под ногами. — Я помню, мне с папой нужно было идти к дому со светом, — то, как она неправильно выговаривала слова, вызвало у Надира улыбку. — Папа сказал, что найдет нам ночлег. А потом… появились люди. И темная фигура… и кровь… и голова папы стала другой, — ее лицо было растерянным.       — Все хорошо, Кристина, — Надир улыбнулся ей. — Может быть, позже нам удастся прояснить, что случилось. Теперь скажи: у тебя есть кто-то, с кем я могу связаться, чтобы сообщить, где ты?       — Нет, — тихо ответила Кристина и окинула взглядом комнату, а затем посмотрела на свою одежду, которая была приятной на ощупь. Она также обратила внимание на свое запястье. Оно было обмотано какой-то странной материей, а в самой руке ощущалась тупая боль.       — Что… что это? — задумчиво спросила она.       — Не трогай это, Кристина, — мягко сказал ей Надир, когда она попыталась посмотреть, что внутри. — Ты голодна?       Она заметила, что он не ответил на ее вопрос, но просто кивнула.       — Эрик! — вдруг позвал Надир, и она нахмурилась. Кто был этот Эрик?       Надир слышал возню в стенах дома и вздохнул.       «Почему он прячется от ребенка?»       — Эрик, ты не мог бы принести что-нибудь для Кристины? Может быть, кусок хлеба? И стакан теплого молока?       Глаза Кристины расширились.       — У вас есть теплое молоко? Для меня?..       Надир озорно ей улыбнулся и погладил ее ласково по голове:       — Конечно, Кристина, сколько захочешь.

***

      «Какого черта Надир творил?»       Это была еще одна из его игр? Он пытался заставить Эрика выйти, чтобы девчонка увидела его, и потом он будет вынужден находиться в ее присутствии? Он мог бы разделаться с жизнью перса прямо сейчас — он все равно был лишь досадной помехой. Который всегда пренебрегал дискомфортом Эрика!       Возясь с молоком для девчонки в маленькой кухне Надира, Эрик старался держать себя в руках. Неужто Надир и впрямь заставит его выйти? И что будет, если это в самом деле случится?! Девчонка без сомнений закричит. Как он успел подслушать, она явно не помнила, что стряслось вчера. Она не вспомнит, что не боялась его.       С тяжелым вздохом он взял кружку и кусок хлеба. Изголодавшаяся, она наверняка проглотит его. Эрик налил в кружку молока и наблюдал за поднимающимся паром.       И какое к чертям это имело значение, если она завопит от страха?.. Хорошо! Пусть кричит! Пусть в неистовстве убегает прочь как и все остальные, иначе не будет.       Ему не было дела. Он просто-напросто проигнорирует ее, покинет комнату, оставив Надира разбираться с ней, чтобы как итог он прогнал ее или заставил уснуть.       Эрик шел к гостиной уверенным шагом, но тут прежняя его бравада начала покидать его. Он остановился в коридоре. Еще один шаг — и он оказался бы в поле ее видения.       — Эрик, я тебя слышу, — сказал Надир из гостиной.       — Кто такой Эрик? — спросила девочка и, вероятно, была крайне смущена.       «Она явно считает, что Надир сбрендил, раз говорит с пустотой, — подумал Эрик с весельем. — Сбрендил так же, как те из Оперного театра».       — Эрик, прошу тебя, выходи. Не заставляй меня нести все самому, — сказал Надир усталым голосом.       Держа кружку цепкой хваткой и вздохнув, Эрик вышел из-за стены и прошел в гостиную.       Кристина сидела и смотрела на него таким взглядом, словно бы знала, где он был все это время. У нее были густые ресницы. Ее волосы были очень длинными, а взгляд — любознательным.       Несмотря на то, что второй ее глаз был закрыт и заплыл, Эрик не мог отрицать, что более ангельского создания он еще не видел. К его шоку, в следующий момент ее губы, которые слегка дрожали, расплылись в небольшой улыбке.       «О Господи…» — растерянно подумал Эрик, пусть не был верующим.       — Я вспомнила тебя, — она неправильно произнесла слово «вспомнила», в то время как высокий человек приближался. — Ты…       — Не говори так много, Кристина, — сделал ей замечание Надир. Эрик с недовольством посмотрел на него, становясь ближе. Он хотел узнать, что она скажет. — Так ты вредишь себе.       Кристина не придала значение и смотрела на стоящего перед ней Эрика. Сначала она обратила внимание на его рост. Он был гораздо выше папы, и одну сторону его лица закрывала маска. Она была белоснежно-белой и прекрасно ему шла. И была вторая сторона — без маски. Кристина решила, что он молодой мужчина с прямым носом и жестким ртом. У него был пронзительный горящий взгляд, когда он смотрел на нее. Его глаза были зелеными? Или желтыми? Она не могла сказать.       Потом она отметила, каким крепким он казался. У него были широкие плечи, габаритные руки и длинные пальцы. Он носил черное с ног до головы и выглядел худым, но Кристина знала, как выглядят худые люди — они не казались такими сильными. Это был трюк с одеждой.       — Будешь пялиться весь день или заберешь кружку? — сурово спросил он. Кристина перестала тут же смотреть и приняла хлеб, а Надир взял кружку из бледных рук Эрика.       — Эрик, нельзя было это немного остудить? Ты что, принес кипяток?! — вопросил Надир и быстро поставил дымящуюся кружку на стол. Кристине захотелось хихикать.       — Нужно сделать все как надо — взялся бы за это сам, — резко парировал Эрик, не сводя с Кристины глаз, которая в спешке пережевывала хлеб. Она пыталась хитрить, но каждый раз, когда смотрела на Эрика, была поймана с поличным.       — Кристина, это Эрик… Это он принес тебя прошлым вечером.       Кристина с трудом сглотнула и снова встретилась взглядом с Эриком, лицо которого ничего не выражало. Его неприветливость подействовала на нее. Вдруг в комнате перестало быть тепло.       — Спасибо вам, месье, — ее голосок звучал еще тоньше. И Надир, и Кристина ждали, когда Эрик ответит, но когда это так и не случилось, она закусила губу и поглядела на Надира, с недовольством смотрящего на него.       — Месье Надир, — (Надир посмотрел на нее.) — Спасибо, что позволили мне остаться… — Эрик самую малость напрягся. Ее голос звучал так… невинно, был таким мягким и нежным, что им завладела странная потребность услышать ее пение снова. Он не мог забыть этот голос. Над ним нужно было поработать, чтобы достичь совершенства, ему нужно было руководство. Его руководство. — Но… мне надо идти.       — Кристина, — Надир встал, — ты еще слишком маленькая. Тебе, должно быть, четыре или пять, возможно, шесть… Малышка, я не могу отпустить тебя на улицу.       — Вы не можете держать меня здесь, — пробормотала она и поднялась на свои ножки. Эрик с интересом наблюдал за ней, понимая, что она, по всей видимости, собиралась отстаивать свои права.       «Вот же настрой у этого ребенка!»       — Кристина, прошу тебя…       — Нет! — воскликнула она. Ее голос надломился, и Эрик вздрогнул.       «Ее голос. Она не должна вопить так. Она портит связки своим нытьем!.. Негодная девчонка!»       — Вы должны дать мне уйти! — продолжала она и шагнула вперед, но покачнулась.       — Кристина? — позвал Надир и сделал к ней шаг, но она ухватилась за рукав Эрика… и тут начала плакать. — Кристина, тебе больно?! — Надир бросился к ней, но она перебралась ближе к Эрику, который стоял как истукан; его глаза расширялись все больше и больше, пока сама Кристина стояла рядом и хныкала.       — Я должна идти! — она заревела громче и приблизилась к Эрику сильнее, встала прямо перед ним, пряча за ним лицо. Эрик уставился на ее макушку. «Что она делает? Что это вообще такое?!» — Папы больше нет… о нет… — и она замолкла. А Надир стоял на месте, не зная, что делать.       Эрик не шевелился. У него заломило кости, стоило ей отстраниться.       — Простите… — сказала она и быстро обошла Эрика. Она шустро перебирала ногами по теплым половицам. Совершенно растерянный Надир смотрел на то, как она носилась перед камином и между двумя стульями. — Мне надо идти…       Надир с грустью покачал головой:       — Кристина…       — Мне надо…       — Ты не можешь…       — Нет, могу!..       — Тебе еще рано бродить по улицам одной… — настаивал Надир. Он мог удерживать ее здесь, но ему хотелось, чтобы это было по собственной воле. — Кристина, прошу тебя. К кому ты пойдешь?       — Я сама разберусь, — ответила она подобно взрослой и упрямо и театрально в то же время задрала нос. «У нее есть склонность драматизировать, — думал Эрик не без досады, пока Надир спорил с ней, — у этого ребенка!»       — Ты не можешь уйти, Кристина. Через пару часов твое запястье разболится вновь, и как ты справишься с этим?!       — Я справлюсь! — настаивала она.       — Ты не можешь уйти в таком состоянии…       — Могу! Могу! Я могу!..       — Ты никуда не пойдешь, — внезапно сказал Эрик. — Теперь я твой опекун. И ты не пойдешь… — он шагнул к ней навстречу, — …мне наперекор. У тебя никого нет. — (Сердце Кристины сжалось.) — И тебе тем более нужен кто-то, кто будет заботиться о тебе. Теперь сядь.       Кристина пялилась на него. Она прищурила свой глаз цвета неба, дрожа от злости.       — Сядь, Кристина, — повторил Эрик своим глубоким ровным голосом. Кристина побрела к ближайшему стулу, что был слева от камина. Надир с недоумением следил за этой сценой. — Что ж, — продолжал Эрик и посмотрел на Надира. — Надир, этой ночью мы с Кристиной покидаем тебя.       — Куда мы пойдем? — теперь Кристина говорила тише, так, как до своей истерики.       Эрик обращался к ней, но не смотрел на нее — она видела лишь белую маску:       — Мы пойдем ко мне домой. — Эрик вновь заговорил с Надиром: — Я должен отлучиться, чтобы… подготовиться. Приведешь ее ровно к половине двенадцатого.       — Хорошо… — кивнул Надир.       — Отлично. — Эрик перевел взгляд на Кристину, которая сидела и дрожала, смотря в ответ на того, кто назвался ее опекуном. — Увидимся позднее. Веди себя смирно, — приказал он. Кристина покорно кивнула и уставилась на свои колени, пока Эрик покидал комнату.       Как она могла уйти с таким человеком?! Это было безумие! Он даже не пел ей как папа! Кристина сжала зубы, ощутив боль.       Она сбежит при первой же возможности.