Парадигма

      Кристина молчала большую часть дня, ожидая, когда ее отведут в место, где она будет жить. Надир переодел ее в какие-то старые лохмотья, не переставая извиняться за то, что у него не было ничего лучше, но она улыбнулась и заверила, что все хорошо.       Ей нравился Надир. Он был очень добр к ней и не отходил от нее, когда она спала или же ела. Ей только стало не по себе, когда он заставлял ее пить воду. Она больше не хотела, но чтобы порадовать его, она сделала это.       И вот когда Надир вышел вместе с ней из своего дома, держа ее за руку, он завел тему об Эрике.       Кристина озиралась по сторонам. Повсюду был снег. То и дело она стала ловить на себе взгляды прохожих. Это всегда был один и тот же взгляд — либо презрение, либо интерес. Нехороший интерес.       — Кристина, — заговорил Надир, когда они завернули за угол. Солнце уже скрылось за горизонтом, и Кристина крепче стиснула руку Надира. — Ты в безопасности. С тобой ничего не случится, малышка, я тебе это обещаю.       — Хорошо, — пропищала она в страхе, видя, как в их сторону шел высокий человек. Но тот прошел мимо, и она немного расслабилась.       — Не бойся Эрика, — тихо сказал ей Надир. — Поначалу он пугает, да? — (Кристина кивнула.) — Тем не менее он никогда не обидит ребенка, я даю тебе слово… Если ты вдруг захочешь со мной повидаться, ты просто скажи ему, и он тотчас отведет тебя ко мне. Я тоже буду к тебе приходить, — продолжал Надир, глядя вниз на ребенка, дрожащего от порывов ветра. Он остановился и поднял ее на руки, улыбнувшись, когда она зарылась лицом ему в шею. Она начинала доверять ему… Он надеялся.       — В Оперном театре ты будешь брать уроки. У тебя будет все необходимое, Кристина. Я обещаю тебе, что черная полоса в твоей жизни закончилась.       Кристина не отвечала. Она и не знала, что могла ответить. Все, чего она хотела, это завести себе друзей. Она никогда не играла с ребятами своего возраста, и это расстраивало ее, так что идея того, что она будет ходить на занятия, в самом деле обнадеживала ее неясное будущее.       — А сколько Эрику лет? — неожиданно спросила она. Она отстранилась и посмотрела на Надира, который улыбался. Он все время улыбался и не делал это, только когда ругал человека в маске, Эрика.       — Эрик очень молод, Кристина… но ведет себя как зануда, да?       Кристина не удержалась и захихикала.       — Не говори ему, что я это сказал, — усмехнулся Надир и увидел театр вдали. Что насчет Кристины, то она еще не заметила здание. — Что по поводу твоего вопроса, то я не знаю. Но как могу судить, Эрик еще молод. — «Но ведет он себя так, будто прожил несколько столетий». — Я в самом деле это не знаю… А что насчет тебя, Кристина? Сколько тебе точно лет?       — Мой папа говорит, что мне четыре, но он сказал, что я должна так говорить, чтобы я дольше не выходить замуж.       — Понятно, — пробормотал Надир, потом догадался, что она старше. — Гляди, это твой новый дом.       Кристина повернулась туда, куда указывал Надир, и ахнула от такой красоты.       Парижский Оперный театр был огромен. Кристина проходила мимо него бессчетное количество раз вместе со своим отцом, мечтая о том дне, когда однажды войдет внутрь. И вот теперь этот театр был перед ней и казался еще больше, чем раньше. Данное здание было самым настоящим произведением искусства. Вдоль каждой стены располагались статуи. Арки были настолько высоки, что если бы Кристина смотрела на них слишком долго, у нее бы затекла шея.       — Это… это мой дом? — голос у Кристины дрожал. — Эрик живет здесь?       — Да… — раздался внезапный голос за ее спиной и спиной Надира.       Надир резко обернулся и увидел Эрика, выходящего из тени. Тот грациозно выступил вперед. Надир поставил Кристину на землю. Девочка сильно дрожала. Эрик остановился перед ней, разглядывая ее.       — Эрик, я требую видеться с Кристиной шесть раз в неделю.       — Хорошо, — быстро ответил Эрик. — Все готово. Кристина будет брать уроки касаемо всего требуемого у мадам Жири. Компанию ей будет составлять ее дочь, младшая Жири, что, я считаю, неплохо.       — Да, — кивнул Надир, — я видел эту девочку. Она хорошая, они с Кристиной поладят.       Эрик промолчал и посмотрел на Кристину, робко смотрящую на него в ответ.       — Идем. Пора внутрь, — он прошел мимо Надира и Кристины, не оборачиваясь, чтобы проверить, следовала она за ним или нет.       Этот человек пугал Кристину. Она с мольбой посмотрела на Надира:       — Надир, пожалуйста, не уходи…       — Помнишь, что я тебе сказал, Кристина? Ты не должна бояться его. Он не причинит тебе вред. С тобой все будет хорошо, и я навещу тебя завтра, — Надир улыбнулся ей. Но у самого сердце разрывалось из-за переживания за Кристину. Он заметил, что Эрик обернулся; под аркой Оперного театра была видна лишь его белая маска. — И Кристина, что бы ни случилось… Не трогай его маску.       Кристина кивнула и со слезами на глазах повернулась спиной к доброму человеку и пошла к белой маске. Сердце колотилось в груди, пока она подходила к Эрику, который смотрел на нее, как ей казалось, с ненавистью. Она робко повернулась к Надиру, который ободряюще кивнул ей. Потом она перешла к Эрику и молча пошла за ним, пытаясь не плакать.

***

      Эрик замечал, что она едва поспевала за ним. Она бежала за ним так отчаянно, что он рассматривал идею взять ее на руки, чтобы не слышать не размеренные шаги по мраморному полу Оперного театра.       — Месье, я вас не вижу, — ее голос подрагивал от страха. Он остановился и развернулся. Он прекрасно мог видеть ее: то, как ее глаз, тот, что без ушиба, был расширен, а губы тряслись. — Пожалуйста, позвольте держаться за ваш плащ.       «Я больше не позволю ей прикоснуться ко мне снова».       Эрик быстро схватил фонарь, которым надеялся не воспользоваться, и зажег его. Кристина выскочила на свет и пошла за Эриком, который передвигался в темноте как призрак.       Когда они добрались до гримерной, Эрик быстро повернулся и поставил фонарь на пол. Кристина с интересом наблюдала за тем, как он отодвигал зеркало в сторону.       — Ты никогда не будешь поднимать тему о том, что только что видела, — негромко сказал он тогда.       Кристина быстро кивнула и последовала за ним через ужасно длинный туннель сквозь темноту. В один момент она едва не упала, но вовремя ухватилась за плащ Эрика.       Он замер.       — Смотри под ноги, — резко сказал он.       Именно так она и поступила. Весь путь по крутым и извилистым туннелям она смотрела под свои и его ноги, имитируя его шаги. В конце концов они пришли к озеру с прозрачной водой. Это больше походило на длинное темное зеркало.       — Здесь есть озеро… в твоем доме!       Эрик не ответил на комментарий и прошел к лодке, что была причалена возле куска земли, на котором они стояли. Кристина улыбнулась при виде лодки и аккуратно вступила в нее за Эриком. Долгое время он работал веслами.       Кристина смотрела вперед, думая лишь о том, что теперь она будет жить возле такой красоты.       Они добрались до так называемого логова — красивого подземного мрачного мира, который освещали только свечи. Когда Эрик перестал грести и они достигли суши, Кристина выбралась из лодки и молча последовала за ним. Эрик поднялся по ступенькам и прошел мимо красивого орга́на. Кристина остановилась, чтобы поглазеть на него, замечая разбросанные листы бумаги, и они были повсюду. С этого места ей открывался хороший вид на озеро. Ворота были закрыты.       — Следуй за мной, — приказал Эрик, и она вернула внимание к нему. Они прошли еще немного, и он провел ее по длинному каменному и темному коридору, пока они не дошли до двери. — Это твоя комната. Ты будешь возвращаться сюда по каждому требованию. Это ясно?       — Да, — прошептала Кристина.       Он толкнул дверь, отворив ее, и Кристина ахнула при виде комнаты перед собой. В центре комнаты была кровать, прижатая к стене. Она была просто огромной. Она была застелена белой простыней, занавески также были того же цвета. Слева от кровати стоял комод с разными вещами, например, ленточки для волос, конфеты, духи и даже расческа. От увиденного у Кристины навернулись слезы, и потом она обратила внимание на большие дверцы справа. Что могло быть там?       — Спасибо, месье… — благодарно прошептала она.       — Хватит так меня называть, — тут же сказал Эрик.       — А как мне тебя называть? — спросила она с любопытством, посмотрев на него. У него было невыразительное лицо, и он часто стоял с левой стороны, что мешало толком разглядеть его. Но ей и не нужно было смотреть, чтобы знать, что его лицо либо ничего не выражало, либо он хмурился.       Эрик не ответил ей — он просто покинул комнату. Догадываясь, что ей нужно идти за ним, она пошла за ним по пятам.       Он привел ее в коридор и повернул налево, где шел еще один коридор, ведущий в его комнату. Он объяснил, что ей следует заходить туда только в случае крайней необходимости. Затем он показал ей кухню и уборную, находящиеся справа от его комнаты, а потом в конечном счете он сказал ей никогда не покидать их дом без его разрешения.       — Здесь опасно? — тихо спросила Кристина. Впервые за этот вечер Эрик посмотрел на нее не со злостью, а с терпением, как обычно смотрел на нее только отец.       — Да. Опасности есть. Поэтому ты никогда и ни под каким предлогом не покажешь никому, как сюда попасть. Ты никому не скажешь мое имя. Никогда не покинешь это место без моего разрешения. И ты не будешь возвращаться сюда без меня. Ты можешь заблудиться и пострадать.       — Я все понимаю, — сказала она таким же тихим голосом и стала ближе к Эрику. Он напрягся, наблюдая за ней. — Спасибо тебе… Эрик.       Резкий кивок.       — Ты не войдешь в мою комнату, не постучав. Ты войдешь, только если я позволю. Ты не будешь трогать ничего, связанное с моей музыкой. Ничего. Можешь спокойно ходить на кухню. Прямо сейчас там мало всего, но я позабочусь о том, чтобы в ней было все, что удовлетворит твои детские потребности. Я попрошу тебя не шуметь по вечерам. Завтра я отведу тебя на занятия. Они начинаются в восемь.       Кристина кивнула, поморгав. У нее болели глаза от усталости.       — Иди в свою комнату. В шкафу ты найдешь одежду для вечера, утра и занятий. Доброй ночи, — сказал он и направился к себе.       Кристина немедля поспешила к себе, лучезарно улыбаясь. Своя комната… Крыша над головой!       Кристину бросало в дрожь от предвкушения, пока она снимала прежнюю одежду и заглядывала в шкаф в ее комнате цилиндрической формы. Перед ней были самые разные наряды, и она нашла вечерний. Это была обыкновенная ночная сорочка голубого цвета. Наряд доставал ей до лодыжек, и она нашла его красивым.       Тем не менее когда она встала перед зеркалом и увидела свое лицо, счастье куда-то делось… Кристина вернулась в реальность, о которой не вспоминала с той самой ночи. Синяк на ее правом глазу никуда не исчез. Она осмотрела комод в надежде отыскать что-нибудь, что поможет ей замазать пурпурный кровоподтек. Но потом она отошла от зеркала и зарылась лицом в подушку, зарыдав из-за потерянного отца, из-за матери — из-за всего!

***

      Той ночью Эрик сидел за орга́ном и сочинял. Он уже не представлял, как сможет выносить это. Ребенок спал, и он не мог полноценно заняться музыкой. Если он станет играть, Кристина проснется.       Эрик был погружен в мысли о музыке, когда приятную тишину прервал внезапный плач. Поначалу он решил, что ему показалось. Но потом, когда он встал и пошел на звуки, он понял, что дело в ребенке.       «Она явно ревет из-за отца, из-за собственной судьбы», подумал он. Он вернулся к органу и попытался отгородиться от плача. Но по мере этого его охватывало все большее напряжение. Он сильно давил на бумагу пером, отчего портил ее.       «Прекрати этот проклятый плач!»       Он потерял терпение. Отшвырнув бумагу, он развернул табурет к пианино, стоящего напротив органа. Он положил пальцы на клавиши и взялся за дело.       Его пальцы скользили по клавишам, не пропускали ни единой ноты. Вскоре по логову уже разносилась музыка, создателем которой был он. Его ритм был безупречен, а техника — отточена и совершенна. Кристина не могла бы отрицать это, будучи находясь в своей комнате.       Наконец Эрик прервался. Он сидел, несколько мгновений держа глаза закрытыми. Слушая тишину…       Тишину?.. Плач Кристины затих. В воздухе повисли лишь отголоски последних нот, проигранных им. Эрик с облегченным вздохом встал из-за пианино и пошел в спальню Кристины.       Тихо отворив дверь, он увидел Кристину в постели. Она дрожала, ее глаза были закрыты. Он пошел вперед, ожидая застать ее врасплох и обнаружить, что она притворялась, но как оказалось, она в самом деле крепко спала.       Раздосадованный, Эрик приблизился к кровати, и вместо того чтобы накрыть Кристину, просто вытянул простынь и накрыл девочку ею. Он остался на время, чтобы убедиться, что ей больше не холодно, но даже когда это произошло, все еще не спешил уходить.       «Почему я не мог отпустить тебя? Почему просто не сделал это, когда Надир упомянул приют? Меня не должно заботить случившееся с тобой, мне следовало пустить все на самотек. Это не должно волновать меня! Но как же твой голос очаровал меня!.. И как я мог отказаться от этого? Взять и не обучить тебя должным образом? Чтобы ты стала прекрасной певицей. Я усовершенствую тебя…»       С этими мыслями Эрик покинул комнату и рьяно написал песни для Кристины, которые она будет учить, песни специально для ее голоса. И каким же этот голос еще станет!