Парадигма

      Ночь была тихой. Ветер отсутствовал, и можно было услышать дыхание любого в этот момент… если, конечно, речь шла не о Кристине Даэ, которая стремглав бежала, спасая свою жизнь.       Кристина бежала так быстро, как не ожидала от самой себя. И ее сердце так колотилось, что она была уверена, что оно выскочит в любой момент. Ноги не слушались, и она даже забыла о человеке, преследующем ее.       «Остановись, остановись», — твердил ей внутренний голос, но она не могла. У нее болели легкие, но она все еще была способна бежать. Или лишь надеялась.       Человек упал в нескольких шагах от нее, и Кристина воспользовалась этим, свернула налево и помчалась на другую улицу. Она обернулась через плечо и увидела, как он тяжело и гневно дышал, сгорбившись и держась за колени.       Не теряя времени, она помчалась дальше. Она то и дело оглядывалась, видя, что мужчина оставался на том же месте, пытаясь перевести дух. Она завернула в темный переулок, подумав прятаться там, пока не придет Эрик и не найдет ее. Она забежала как можно дальше, во мрак, и, трясясь, прижалась к стене, обняв колени и не сводя глаз со входа в переулок, собираясь заметить любого прохожего раньше, чем заметят ее.

***

      Эрик, пыхтя, встал с колен. Человек под ним обмяк еще некоторое время назад. И к большому веселью Эрика, умер он прямо перед церковью. Как же все-таки иронично это выглядело.       Но смешно быть перестало очень быстро. Он больше не слышал Кристину. Он не видел того второго, который был с мертвецом у его ног… и тут Эрика охватил ужас. Где Кристина?       Он окинул взглядом мрачную улицу и не обнаружил никаких следов.       Эрик тотчас бросился бежать. Он не знал, куда ему двигаться, но что касаемо выбора Кристины, то она не поступила бы умно. Она бы побежала напрямик, так что именно так он и сделал. Он думал как человек, находящийся в панике. И чем дольше он бежал, тем паниковал все сильнее сам.       «Что, если он забрал ее? Что, если он что-то успел сделать? Это была бы моя вина. Твой опекун не уберег бы тебя, Кристина».       Эрик заметил на расстоянии сгорбленного человека и сбавил скорость до легкой трусцы. Он намеренно держался ближе к теням от зданий. Он не сводил глаз с цели, которая выпрямилась и переводила дыхание. Эрик тут же узнал его.       Он пошел вперед, вынимая из рукава Пенджабское лассо. Он рванулся и плотно обтянул шею врага своим орудием. В темноте никто ничего бы не увидел, ровно как и не услышал бы. Эрик с силой потянул за веревку. Он едва ли замечал сопротивления. Ему было все равно — все, что он хотел, это найти Кристину. Но он не смог подавить желание посмотреть своей жертве в глаза.       Эрик смотрел на то, как с губ его противника сорвался последний вздох, как вылезали из орбит его глаза. Тот пытался разглядеть в темноте лицо своего убийцы, но прежде, чем погрузиться во мрак, он увидел одну только маску.

***

      У Кристины онемели кончики пальцев. Она не чувствовала ног и щек. Она открывала и закрывала рот, по-детски опасаясь, что ее щеки могут провалиться. И с каждой минутой ее пальцы отнимались все сильнее. Кристина не знала, сколько она уже пробыла здесь, но ей казалось, что прошло как минимум полчаса.       Она увидела кого-то возле входа в переулок. Она заметила, как в тени промелькнуло нечто белое, и поднялась на ноги. Это был Эрик? Кристина не видела, но знала наверняка. Она чувствовала это сердцем. Она вышла из переулка и смотрела, как фигура быстро направлялась дальше по улице. Она хотела окликнуть. Этот человек был таким же высоким, как Эрик, и на нем был тот же плащ.       Она ринулась вперед на своих коротких ножках и постаралась быть проворной, но фигура остановилась и внезапно обернулась.       У нее перехватило дыхание при виде его пронзительных желтых глаз. Ей показалось на мгновение, что он смотрит с гневом, но чем ближе она подходила, тем отчетливее понимала, что ей все равно на это. Ее ноги быстро донесли ее до ее мрачного опекуна, и она упала в его яростные объятия.       Кристина хотела что-нибудь сказать, но тут Эрик отстранился от нее на расстоянии вытянутой руки и присел, чтобы они были на одном уровне. Кристина все еще не оставила попытку сказать что-нибудь, но у нее онемели губы. Казалось, Эрик тоже не мог подобрать слов. Он сильно хмурился и окинул ее внимательным взглядом.       Он стал осматривать ее на наличие травм. Кристина еще никогда не была так рада видеть его лицо, лишенное эмоций. От звучания его голоса ей сделалось бы лучше, но от одного его присутствия она ощущала себя в безопасности. Эрик выдохнул, выпуская легкое облачко пара, взял ее за руку и молча повел обратно к Оперному театру.       Когда они добрались до логова, Эрик отвел ее на кухню.       — Сядь, — приказал он. Она села и смотрела, как он поставил свечи перед ней на стол из красного дерева в центре комнаты. От тепла Кристину бросило в дрожь.       — Где-то болит? — спросил он, ища что-то в ящиках. Она покачала головой, но вспомнила, что он не видел, и ответила отрицательно. — Сними это, — сказал Эрик, и она по-быстрому скинула плащ с плеч. Эрик повернулся к ней, и она увидела что-то в миске. Она нахмурилась, когда он присел перед ней на корточки. Эрик заметил на ее платье кровавое пятно и насупил брови. — Ты сказала мне, что не пострадала…       — Так и есть. Я не заметила, — запротестовала она.       — Могу я взглянуть? — спросил Эрик. Кристина кивнула, и он задрал ее платье до уровня лодыжек. Его взору предстала небольшая ссадина на ноге, и он покачал головой. — Как ты умудрилась?       — Наверное, когда я упала… — предположила она. Он осторожно намочил ее рану. Она перетерпела какую бы то ни было боль, пока Эрик обрабатывал рану куском ткани. Закончив, он приложил чистую повязку.       Затем Эрик взял миску и окунул в нее руки. Он взял руки Кристины в свои и начал осторожно их тереть, отчего она в непонимании нахмурилась.       — Что это? — спросила она, замечая, что вещество было жирным и блестящим.       — Это масло, которое согреет тебе руки.       Она хмуро посмотрела на него.       — Я сделала что-то не так?

***

      — Почему ты спрашиваешь? — на полном серьезе спросил он. В ответ Кристина долгое время смотрела на него так, словно он был самым большим дураком на Земле.       — Ты ведешь себя… не как Эрик. — Тон ее голоса был пропитан грустью, и он возненавидел это. Он понимал, о чем она говорила, но надеялся, что она не обратит внимание на его более-чем-обычно подавленное состояние.       На короткий момент Эрик испугался ее. Он хотел укрыться от ее пристального взгляда и любознательных и знающих глаз. Ему было неловко за то, что, возможно, она боялась его, а еще того хуже, могла больше не доверять ему. Она перестала бы использовать то славное обращение по отношении к нему из-за убийства этих двоих.       Конечно, она понимала, что он убил их? Или она была настолько наивна?..       — Я веду себя совершенно естественно. Ночь выдалась очень тяжелой, — в итоге сказал он и продолжал натирать ее хрупкие руки. Этот телесный контакт нервировал его сильнее, чем он хотел бы признать. Но он обязан был продолжать, так? — Если я слишком груб, ты должна не придавать значение. Ибо в моей голове полно мыслей, которые тебе как ребенку не понять.       — Спасибо, — сказала Кристина, наблюдая за ним, — за то, что нашел и позаботился обо мне, во второй раз. — Она игриво улыбнулась ему. Эрик смотрел в ответ, надолго не сохраняя зрительный контакт. Он не привык к виду улыбки, тем более обращенной к нему… или даже в его сторону.       В конечном счете Эрик встал и отошел от нее, а она с интересом разглядывала свои согретые руки и потом тяжело вздохнула.       — Тебе лучше отправиться в постель. Я думаю, это лучше всего.       — Эрик…       — Завтра рано утром у тебя занятия… Тебе также скоро выступать, и ты должна набираться сил. Возможно, тебе придется остаться из-за раны на лодыжке…       — Эрик! — Он развернулся и уставился на нее. Ее взгляд был направлен на его бок. Он посмотрел вниз и лишь тогда ощутил холод в этой области.       Кровь пропиталась через его рубашку. Проворчав, он скрылся у себя и стянул ее. Он осмотрел рану и, сжав зубы, потянулся за нитью с иглой. Нужно было наложить швы и покончить с этим.       — Эрик! — услышал он голос Кристины за дверью и вздохнул от досады. — Эрик, все хорошо?       — Все в порядке, Кристина, иди к себе.       — Пожалуйста, открой, мне страшно. — Ее юный голос сделался еще тоньше, и он поймал себя на том, что не хочет отказать ей. Он в темпе накинул рубашку обратно и застегнул ее. Он открыл дверь и обнаружил Кристину, играющую со своими руками; ей определенно нравилось то, как масло смягчило ее кожу. — Эрик, тебе нужна повязка? — Она с опасением смотрела на его рубашку, пропитавшуюся кровью.       — Не волнуйся об этом, — резко сказал он и развернулся, возвращаясь в спальню. Кристина, помедлив, прошла внутрь, в изумлении осматривая комнату. В центре стояла кровать, но это скорее походило на черный бассейн. Сама кровать была сделана из красного дерева, сверху были простыни из темного атласа. В том же центре на полу лежал прямоугольный ковер красного цвета. Когда Кристина повернулась к Эрику, то заметила, что он внимательно осматривал свою рану. Та оказалась не очень серьезной, как ей показалось вначале, но все же при виде нее она поежилась. Ей не понравилось это сочетание красного на его бледной коже.       — Не смотри так, Кристина. Все не так плохо, как кажется, — заверил ее Эрик. Она в страхе кивнула, сглотнув.       — Ты же не умрешь, да? — пробормотала она. — Ты не…       — Кристина, — вмиг перебил он. Она выпучила глаза. — Я не умру. Я будь здесь, чтобы защищать тебя.       Она кивнула, успокаиваясь.       — Я могу как-то помочь?       Он не знал, чем она могла бы быть и впрямь полезна, и со вздохом присел на постель. Он видел, как она пошла к нему и, помедлив, присела рядом. Кровать едва ли прогнулась под ее весом.       — Может, мне спеть? — тихо предложила она.       — Если хочешь, — сказал он и довольно вздохнул, когда она приступила к делу. Она пела не громко, но так, что прежнее его напряжение ушло. Он медленно заморгал и слушал ее серебристый голос, пытаясь забыться в нем полностью.       Пока Кристина пела, Эрик пошел туда, где лежали нитка с иголкой. Он отвернулся от Кристины, чтобы она не поняла его намерений. Во время борьбы нападавший, должно быть, вынул нож и нанес ему ранение, но в приступе ярости Эрик не заметил этого. Эрик стиснул зубы, погрузив иглу в кожу, внутрь и наружу, внутрь и наружу, пока Кристина продолжала ангельски петь позади него.       По окончании он положил иглу в маленькую коробочку и повернулся к засыпающей Кристине.       — Теперь тебе лучше отдохнуть, — пробормотал он, устало ложась рядом с ней. Кристина упорно замотала головой, у нее закрывались глаза. — Кристина, — с предостережением позвал он.       — Я не хочу быть там одна, — сказала она заплетающимся языком. Он со вздохом устроил голову на подушке и вытянулся на матрасе, прикладывая руку к глазам, закрываясь от приглушенного света. — Можно я останусь здесь, Эрик? Я не могу спать сегодня одна.       — Ладно, но, пожалуйста, замолчи, — сказал он, сдаваясь. Он не заметил довольной ленивой улыбки, появившейся на лице Кристины. Девочка поспешно свернулась рядом с ним и стала разглядывать открытую сторону его лица.       Она хотела спросить его, почему он носил маску. Она понимала, что это было бы неприлично, но она ничего не могла поделать и хотела получить ответ. Ее терзало простое любопытство.       — Эрик? — шепотом позвала она. Эрик вздохнул. Она закусила губу.       — Да, Кристина, — отозвался его мелодичный голос. Кристина улыбнулась, наслаждаясь его звучанием.       Она подвинулась к нему ближе. Эрик застыл и едва не отскочил назад, но остался лежать на месте. По крайней мере, она не притрагивалась к нему. Это было к лучшему.       — Ты по-прежнему мой Ange? Да? Даже если я убежала сегодня… Ты не злишься на меня? — Эрик повернулся и увидел, что Кристина смотрела на него со страхом. — Я побежала, потому что когда я была с папой, он отвлекся на меня. И я испугалась, что если я останусь в этот раз, случится то же самое, и ты пострадаешь.       Он напрягся еще больше. Он застыл и не мигал.       — Ты не хотела, чтобы я пострадал.       — Конечно нет, Ange, совсем не хотела! — Кристина повысила голос и села, смотря на него с шоком. — Я хочу тебя защитить.       Эрик прерывисто выдохнул. Как же было нелепо, что она, маленький ребенок, заступалась за него — сына дьявола!       — Ох, Кристина… — сказал он дрожащим шепотом.       «Она лежит рядом с чудовищем и считает меня ангелом. Она хочет защитить это дьявольское существо. Она так наивна. Из всего другого она решила сделать из меня ангела! Это полнейший абсурд!»       Но несмотря на это, Эрик продолжал наблюдать за дремлющей Кристиной.       — Ты все еще мой Ange? — сонно повторила она вопрос, отвернувшись от него на другой бок.       Он лег на спину и уставился в потолок. На его губах появилась едва заметная, самая что ни на есть призрачная улыбка.       — Я все еще твой Ange.

***

      Следующие несколько дней прошли без проблем, как и обычно. Кристина готовилась к представлению, а во время занятий по музыке она продолжала справляться на ура. Эрик гордился ее успехами. Ее голос был совершенен. Ее голос давал ему надежду на будущее этого Оперного театра. Кристина была рада видеть его счастливым; она гордилась тем, что заставляла его гордиться.       Это был последний день репетиции. Кристина и остальные девочки из труппы собирали вещи, освободившись на три часа раньше, и вот тогда она увидела Рауля, сидящего вместе с отцом в зрительном зале, который говорил с директорами. Сначала Кристина сильно удивилась, но решила не обращать на Рауля внимание и пошла к лестнице.       Само собой, удача не улыбнулась ей. Не успела она дойти до лестницы, как Рауль очутился перед ней и осторожно ее развернул за плечо к себе. Она вздохнула и любезно ему улыбнулась.       — Кристина, — поздоровался он с усмешкой, — как ты?       — Все хорошо, Рауль, — у нее покраснело лицо, когда она заметила Мэг Жири за спиной Рауля. Она улыбалась от уха до уха и играла бровями, смотря на Кристину. — А ты как?       — В порядке, — улыбнулся он. — Я смотрел вашу репетицию. Ты и Мэг Жири лучшие танцовщицы из всех.       Кристина засмеялась:       — Ну, это вряд ли… Я пою, а не танцую. Но я верю, когда ты говоришь, что Мэг лучше всех. — Она выдержала паузу, помня о приличиях. — Спасибо, ты очень любезен.       Он улыбнулся и покраснел от ее комплимента. Он долгое время изучал свои ботинки и потом вновь взглянул на нее. Ее же взгляд блуждал; она выглядела такой же нервной, как и он сам.       — Я подошел узнать, не хотела бы ты как-нибудь поиграть со мной и моими друзьями… может быть…       — Рауль, ты же знаешь, что я не могу.       — Но почему, Кристина? — Он взял теперь ее руки в свои. Кристина насупилась. Его действия казались ей очень драматичными, но она молчала и все же была впечатлена его упорством. — Мы с тобой должны быть друзьями. У нас… много общего.       — Ты ничего обо мне не знаешь.       — Я знаю, что у тебя невыносимый опекун, прямо как у меня невыносимый отец. — Он по-мальчишески ей ухмыльнулся. — И я знаю, что ты храбрая, я вижу это по твоему лицу. И я тоже смелый, — гордо заявил он, выпрямляясь уж чересчур сильно. — Я здесь, хотя Оперный Призрак хочет, чтобы мы совсем не виделись.       Она уставилась на него, а вслед захихикала.       — Что? Призрак? Ты сошел с ума?       — Нет, Кристина! Я не шучу! — быстро заверил ее Рауль. — Это правда! Он говорил со мной о тебе! Он не хочет, чтобы я был рядом с тобой… но мне наплевать! Ты мой друг. Ну так как ты можешь не хотеть немного свободы?       Кристина с грустью смотрела на него. Рауль был очень хорошим. Но каждый раз, когда она вспоминала о нем или же просто думала о том, что могло иметь к нему отношение, ей чудились глаза Эрика, следящие за ней.       — О, Рауль, — печально произнесла она, — я не знаю, что сказать…       — Скажи да, — мягко попросил он. — Слушай, завтра, до представления, пойдем со мной. Мы быстро пройдемся по городу. Как тебе? И ты не успеешь оглянуться, как я приведу тебя обратно.       — Но он не обрадуется этому, — покачала Кристина головой.       — Хорошо, а сейчас? — спросил Рауль, сжав ее руки в своих немного крепче.       — О чем ты? — она растерянно посмотрела на него.       — Пошли сейчас. Мы пойдем ко мне домой и будем играть. Мой отец даже не заметит, что меня нет… Мы можем быстро добраться до дома на своих двоих. Мой отец пользуется только каретой, потому что он слишком ленивый, чтобы ходить, — его карие глаза засияли от азарта.       — Но что я скажу Ему? — Она расширила глаза и осмотрелась, видя, что большая часть девочек уже покидали Оперный театр. — Мне следует вернуться к нужному времени, и Он будет ждать меня. Что я скажу, когда вернусь?       — Мы разберемся по дороге, так даже веселее, — Рауль усмехнулся ей. — Мы можем проскочить мимо этих людей в мой дом, мы будем играть, пока не выдохнемся. — Она покраснела от его взгляда, а Рауль находил ее такой милой, что мог отвести от нее глаза лишь на пару секунд… И он понимал, что на самом деле она не такая уж и красавица. В ее росте не было ничего особенного, у нее были огромные глаза, у нее были растрепанные, такие курчавые волосы и практически неимоверно длинные. Как будто бы природа наградила Кристину всеми лучшими качествами, которые должны быть у леди, только вот сильно переборщил с ними… Но все равно она привлекала к себе. — Что скажешь?       Кристина, дрожа, смотрела перед собой. При мысли об Эрике у нее сжималось сердце. Она поклялась, что больше не ослушается его.       — Я не могу, Рауль. Я должна вернуться до официального окончания репетиции… то есть через три часа.       — Значит мы вернем тебя сюда к этому времени, — заверил ее Рауль и обворожительно ей улыбнулся. Она старалась не смотреть ему в глаза, а он мягко держал ее за руки, будто они были сделаны из стекла, и пытался поймать ее взгляд.       Она нервно закусила губу и вновь поозиралась по сторонам, чтобы узнать, не наблюдают ли за ними.       — Ну ладно… Ладно. Пошли.