Парадигма

      Чем дальше они отходили от Оперного театра, тем сильнее нервничала Кристина. Рауль сжимал ее руку в своей чуть ли не до боли, с улыбкой увлекая ее за собой по улицам Парижа. Он знал, что ей понравится — безусловно! И ему не терпелось показать ей свой дом; она была бы так поражена его размерами. Но сначала он решил отвести ее к реке — ей понравилось бы и там.       Они обсуждали все на свете: одежду, собак, его неприязнь к енотам, пусть те и были милыми существами. Кристина призналась, что ей нравятся кошки, особенно бродячие. Она объяснила это тем, что они более благодарные существа, нежели те, которые жили дома. Рауль поднял бровь от ее слов, но она начинала ему нравиться все больше.       — Куда мы идем, Рауль? — спросила Кристина, видя, что они приближались к парку. Он ухмыльнулся ей и просто указал вперед.       Там, сквозь ряд ив, Кристина заметила проблески чего-то блестящего. Она остановилась и прищурилась.       — Это ручей, — пояснил Рауль и ринулся бежать, не отпуская ее руки. Кристина бросилась вслед, не обращая внимания на неприятные взгляды дам и джентльменов вокруг. Они миновали деревья и встали на берегу прекрасного ручья.       — Это прекрасно! — сказала она, плюхаясь в платье на землю и не переживая о грязи. Глаза Рауля засияли, и он также сел рядом с ней. — Так красиво… Ты часто сюда приходишь? Я ничего такого прежде не видела.       — Я прихожу сюда, когда мне позволяет отец. — Рауль посмотрел на Кристину с обожанием и заметил ее отдаленный взгляд. — Кристина, расскажи мне о себе. Мне кажется, будто я знаю тебя и в то же время нет.       Кристина растерянно взглянула на него.       — Мне нечего о себе рассказать, Рауль.       — Ну конечно должно быть что-то, что ты можешь мне рассказать. Ну давай с простого: сколько тебе? — спросил он и взял ее за руку. Та была теплой и казалась такой крохотной в его.       — Мне шесть… Так говорит Надир.       — А кто такой Надир? — спросил Рауль с любопытством.       — Ну, он… — Кристина не знала, что ответить, потому она лишь пожала плечами: — Он мой дядя. — (Следом Рауль начал спрашивать об ее устремлениях.) — Я хочу стать певицей, — кротко заявила она. — Я обучалась, чтобы стать лучшей из всех.       — Я уверен, что так и будет, — улыбнулся Рауль. — Ты споешь мне позже?       Кристина робко кивнула. Она не могла перестать краснеть под восхищенным взглядом Рауля. Он ничего не мог с собой поделать. Она была такой милой, когда находилась рядом с этой бегущей водой; та отражала блики на ее коже, делая ее похожей на фею. Рауль продолжил расспрашивать ее о любимых цветах, еде, любимых играх и все в таком духе.       Пока они болтали, Кристина не сразу заметила, как у нее развязался шарф, но тут ветер понес его в сторону реки, отчего и сама Кристина, и Рауль не могли этого не увидеть.       — Нет, нет! — завопила Кристина при виде того, как шарф начал тонуть. Рауль тут же встал и немедля прыгнул в воду. Он быстро нашел пропажу и выскочил из ледяной воды.       — О, Рауль, ты промок, а на улице холодно… Это не хорошо, — заволновалась Кристина, а он вышел с усмешкой на лице, словно ничего не случилось.       — Не волнуйся, Кристина, это всего лишь вода.       В течение следующего часа он выяснил, что любимый цвет Кристины был янтарный, из еды она любила обычный хлеб, и что ей не нравились игры, поскольку она никогда не принимала в них участие. Рауль также спросил ее об отце, о чем пожалел, когда она посерьезнела. Но потом Кристина улыбнулась и сказала, что ее отец, Густав Даэ, был замечательным человеком, который играл на скрипке ради их выживания. Мать погибла, как и отец, но она была спасена своим опекуном.       — И кто этот опекун? — спросил Рауль.       Кристина вдруг посмотрела вверх на темнеющее небо и вздрогнула. Рауль проследил за ее взглядом и заметил, что поднимался ветер. У Кристины покраснели щеки и нос.       — Пошли, — он помог ей подняться, ее рука была теплой в его руке. — Мы пойдем ко мне, а потом вернемся в театр.       Рауль шел с Кристиной по улице, улыбаясь всякий раз, когда она озиралась по сторонам, а потом смотрела на него. Она, казалась, боялась чего-то, хотя он не понимал чего. Он решил не обращать внимание и неуверенно обнял ее за хрупкую талию одной рукой. Кристина вздрогнула, но он не отступил, надеясь, что она не сильно против.       Когда они добрались до его дома, Кристина была поражена его внешним видом. Она отступила на шаг от ворот, просто чтобы оценить габариты поместья на расстоянии. Рауль покраснел от ее недоверчивого вида и просто молча провел ее через черные железные ворота.       Стоило Раулю открыть дверь, и Кристина вновь была поражена увиденным. Здесь были блестящие мраморные полы, большая лестница, ведущая на второй этаж… На потолке висела большая люстра, не такая, как в Оперном театре, но чересчур роскошная для любого дома, кроме, пожалуй, этого.       — Пошли в мою комнату. Не хочу, чтобы родители узнали, что у меня кто-то в гостях. Служанки могут разболтать обо мне, — прошептал Рауль и скорее повел ее наверх.       Кристина скорее помчалась вслед за Раулем вверх по лестнице, стараясь смотреть только вперед, но все равно пялясь на все вокруг. В конце концов Рауль завел ее к себе и запер дверь, развернувшись и ухмыляясь так, словно только что ограбил банк.       — Твой дом… нереальный! — воскликнула Кристина, и Рауль рванулся к ней и осторожно приложил руку к ее рту. Они вдвоем глупо захихикали.       — Не шуми так, — предупредил ее Рауль с улыбкой. — Мне нельзя никого приводить, понимаешь?       Кристина кивнула, и Рауль отступил от нее. Она осмотрела комнату и заметила, что стены были небесно-голубого цвета, а стоящая с правой стороны от нее кровать была большой, просто огромной. Объемные подушки были дорогие с виду. В углу комнаты стоял сундук, а прямо напротив двери было большое окно. Справа был шкаф, но Кристина не осмелилась заглянуть внутрь без разрешения.       Эта комната была просторнее всех, в каких ей доводилось бывать, — если не считать зала Оперы и прихожей в этом доме.       — Скажи, что ты думаешь? — тихо спросил Рауль. Он пошел к сундуку возле огромного окна, которое было почти на всю стену, и открыл его, став что-то искать. Кристина была на месте, едва ли не боясь пошевелиться.       — Я думаю, твой дом очень красивый.       — Может быть, однажды я смогу прийти к тебе домой? — задумчиво спросил Рауль у нее, просматривая содержимое сундука.       «Ох, Рауль, Эрик этого не допустит. Он очень разозлится… И ты бы очень разочаровался, если бы узнал, что мой с Эриком дом — ничто по сравнению с этим. У нас тьма и подземелья, а у тебя — рай…»       — Может быть, — просто улыбнулась она.       Рауль извинился и отошел на минуту, чтобы переодеться в сухое. Когда он вернулся, то нашел Кристину на том же самом месте, где оставил ее.       После этого ребята начали играть. Они сильно не шумели, но им было интересно. Рауль гонялся за Кристиной по комнате, изображая из себя монстра, а она была принцессой. Кристина не хотела быть ею — вместо этого она выбрала быть принцессой-воином. Рауль не возражал, и вместе они играли еще некоторое время.       И вот они рухнули вдвоем на пол, усталые, и в этот момент Кристина заметила, что за окном стемнело.       — Мне пора, Рауль. Я должна прийти ко времени.       — Хорошо, — как-то жеманно отозвался он и встал, снова беря ее за руку и увлекая за собой к двери.       Рауль и Кристина начали спускаться вниз. Они слышали слоняющихся по дому служанок и были начеку, чтобы ни одна из них не вышла им навстречу. Однако уже находясь практически внизу, они остановились. Они услышали чьи-то шаги, со стороны гостиной, как показалось Кристине.       — Кристина, нам надо вывести тебя отсюда. Это мой отец и врач. Отец станет подниматься и точно тебя увидит, — шептал Рауль, увлекая ее за собой вниз по лестнице.       У Кристины чаще забилось сердце:       — Но Рауль, как я попаду домой?!       — Я тебя провожу!       — Твой отец рассердится! Останься, я доберусь сама! — прошептала она в ответ. Они уже достигли последнего пролета, шаги становились все ближе. Рауль покачал головой и потянул ее вперед.       Они практически уже добрались до выхода из дому, когда услышали чей-то удивленный возглас.       Рауль с Кристиной обернулись.       — Отец, я могу объяснить! — тут же начал Рауль.

***

      — Кристина?.. — Надир в шоке смотрел на девочку перед собой.       — Вы ее знаете? — в растерянности обратился к нему глава семейства. Кристина лишь покраснела и крепче сжала руку Рауля. Рауль пошел вперед, увлекая робкую Кристину за собой. — Рауль, что это все значит?! Твоя мать больна, и какая-то компания…       — Отец, она такая милая, тебе надо с ней познакомиться! Это Кристина! — Рауль все тянул ее за собой. Кристина посмотрела на Надира, и их взгляды пересеклись… Повисла тишина, а затем наступил хаос.       — Кристина, что ты, ради всего святого, здесь делаешь?! — Надир так резко повысил голос, что она вздрогнула, а Рауль тут же бросился на ее защиту:       — Я пригласил ее, чтобы мы могли поиграть…       — Рауль, твоя мать будет в бешенстве! — прогремел месье де Шаньи и схватил мальчика за руку. Его собственная рука была травмирована, но его хватка была крепкой. Рауль уставился на отца с такой яростью, отчего Кристина подумала, что он мог бы взглядом поджечь его лысую голову. Рауль все еще не отпускал ее от себя.       «Я больше не чувствую пальцев».       — Кристина, сейчас же поди сюда! — в гневе наказал ей Надир. Она закусила губу, когда Рауль усилил хватку.       — Отпусти ее! — сказал месье де Шаньи и встряхнул Рауля. — Проклятье, отпусти ее!       — Рауль, — тихо взмолилась Кристина, пока Рауль с гневом смотрел на отца. Кристине казалось, что ее вырвет.       Но тут внезапно раздался еще один более резкий голос, который заставил всех замолкнуть:       — Что за бардак творится в моем доме?!       Кристина и все остальные за исключением Рауля повернулись и взглянули вверх, в сторону лестницы, где стояла высокая женщина с белокурыми кудрями и пристальным взглядом зеленых глаз. Кристину пробрала дрожь, когда женщина посмотрела прямо на нее, а после начала спускаться вниз.       Рауль ослабил хватку, когда Кристина стала вырываться, после этого бросившись к двери. Но преградой ей стала женщина, которая пошла в ее сторону. Женщина не была красавицей — просто выглядела экстравагантно в своем длинном «струящемся» платье и бриллиантом на пальце.       — Кто это? — указала она пальцем в сторону Кристины.       «Меня точно сейчас вырвет», — думала Кристина, рукой нащупывая дверную ручку. Вместе с этим она не хотела прерывать зрительный контакт с женщиной, из опасения, что та может на нее напасть.       — Она мой друг, — заявил Рауль, вырываясь из хватки отца и сердито смотря на мать. — Ее зовут Кристина…       — Мне все равно, как ее зовут. Я по одному ее виду могу сказать, что она простая нищенка. — В голосе мадам де Шаньи слышались отвращение и жалость одновременно. — Мне не понять, зачем ты тратишь время на такую грязь, Рауль…       — Мама! — прошипел Рауль.       Надир поспешно выступил вперед; в его глазах загорелся черный огонь, и Кристина никогда не видела его таким прежде.       — Я не дам вам говорить так о Кристине, мадам. Мы сейчас же покинем ваш дом.       — Ей здесь не рады, больше никогда, перс, — женщина смотрела на Кристину с отвращением, в то время как последней очень хотелось стать невидимой. Кристина старалась не заплакать, но мадам де Шаньи могла видеть, что она на грани слез.       — Кристина, — позвал Рауль низким шепотом. Кристина посмотрела на него и, дрожа, покачала головой, моля его ничего не говорить. — Мы с тобой друзья, — напомнил он ей, перед тем как его мать ударила его по щеке. Кристина вздрогнула, но Рауль в свой черед лишь гневно уставился на свою мать.       — Больше не желаю видеть тебя с такими как она, Рауль. Посмотри на нее, — прошипела женщина и, схватив его лицо в руки, повернула его в сторону Кристины, которая стояла и пыталась отворить дверь. — Ты разве не видишь, насколько она ниже нас? Взгляни, она одета в тряпки и у нее мокрый шарф…       — Хватит! — взрычал Надир и сделал еще один шаг вперед. — Вы ее не знаете. Вы ничего не знаете о Кристине, но стоите и унижаете ребенка! Ребенка!.. Что это о вас говорит, мадам? Вы можете не бедствовать, у вас могут быть свои богатства, и, может быть, мы с Кристиной не дворяне… — Он замолк, все же опасаясь сболтнуть лишнего.       Кристина наконец смогла открыть дверь и повернулась. Надир дошел до нее и взял за руку. Кристина решила закончить за него:       — Мой дом может быть сделан из камня, мадам де Шаньи, и у вас может быть этот рай, но вы живете в ненависти, а я — в любви, а это намного дороже.       Рауль издал сдавленный крик и бросился было вперед, как будто собираясь вернуть Кристину, но его отец оттянул его назад, а Надир хлопнул дверью.

***

      — Ох, Кристина, Эрик не обрадуется этому… — прошептал Надир и, может быть, вел за собой девочку по улице чересчур поспешно. Она следовала за ним и часто спотыкалась на ходу.       Надир смотрел вперед, уже видел Оперный театр вдали, а Кристина в свою очередь была далеко отсюда. Ее голова была забита мыслями о мадам де Шаньи, о том, как она возненавидела ее с первого взгляда.       Надир лихорадочно размышлял о том, как рассказать Эрику о случившемся. Как он объяснит ему этот бунт Кристины? Эрику, конечно же, будет все равно. Он вздохнул, пытаясь себя успокоить, но все равно испытывая душевные муки.       К тому моменту, когда они добрались до театра, Кристина так и не сказала ни слова. Надир провел ее через темные коридоры, во время чего она по-прежнему молчала.       «Вообще-то вы мне тоже не нравитесь, мадам де Шаньи. Вы ничего не знаете!»       Надир провел Кристину через секретный путь, о котором знал благодаря Эрику. Они миновали необычные туннели. Уже на месте Надир остановился, осматривая тускло освещенное логово. Он прищурился — и после замер, увидев Эрика, сгорбившегося над пианино вместо органа, отчего Эрик все еще не мог видеть их с Кристиной.       Слабо держащая Надира за руку Кристина не спешила выступить вперед. Дышала ли она вовсе?       А Надир?       Эрик?       Осторожный шаг вперед подействовал как выстрел — Эрик молниеносно развернулся. Его взгляд на мгновение замер на бледном лице Кристины и каменном выражении Надира, прежде чем Эрик ринулся вперед, подобно черному демону.       — Где ты была?! — закричал он с такой яростью, с какой Кристина еще не сталкивалась; может быть, он был не таким злым, какой была мадам де Шаньи, но со всеми этими криками, что она слышала сегодня, могло бы быть и так. Эрик пошел по направлению к ней, и она, хныча, спряталась за Надиром. Эрик застыл и уставился на Надира, который не подумал уйти с дороги. — Будешь заступаться за нее, прекрасно зная, что она этого заслуживает?       — Это был тяжелый день, — сказал Надир устало, — пожалуйста, говори тише.       Лицо Эрика рассвирепело, его желтые глаза потемнели, и он наклонил голову вниз, укрываясь от тусклого света.       — Где ты была, Кристина? — спросил он, обращаясь к ней, но пристально смотря на Надира, потому как он знал, что она не ответит ему.       — Я была в доме Рауля де Шаньи, — послышался робкий ответ.

***

      Кристина не получила никакой реакции от Эрика. На миг она подумала о том, что, может быть, он исчез вовсе, но когда она осмелилась оглядеться, то поняла, что он очень даже здесь, и при этом пристально смотрел на нее.       Его красивые желтые глаза выглядели теперь пугающе. Кристина прерывисто вздохнула и попятилась от Надира. Эрик запросто обошел Надира и потянул ее за руку к себе.       — Повтори, где ты была? — прошипел он. Что случилось с его голосом? Его прекрасный голос трогал ее теперь до глубины души. Эрик усилил хватку, и Кристина подняла на него глаза.       — Мне жаль, Эрик, — ее губа дрожала. Ангел возвышался над ней, мрачный и устрашающий.       — Эрик, отпусти бедную девочку, — тихо сказал Надир, но замолк, когда Эрик обратил взгляд в его сторону. Затем он посмотрел вновь на Кристину, которая отвернулась и лучше заострила внимание на его черной одежде.       — Что ты там делала? Может быть, он привлек тебя своим лицом? — Голос Эрика стал звучать глубже. Ей казалось, что она могла потеряться в нем. — Ты была в его обществе, потому что тебе больше не нравится быть с Эриком? — Он взял ее мягко за подбородок и поднял ее лицо. Она читала лишь грусть и ярость в его взгляде, а та сторона лица, что была открыта, расстроила ее… потому что она могла легко прочитать разные эмоции на его лице. — Почему ты ослушалась меня?!       Кристина помотала головой и, закрыв глаза, опустила лицо.       — Я занимался рукой месье де Шаньи, — заговорил Надир. — Месье получил травму и нуждался в медицинской помощи. Я слышал, как он говорил о пропаже Рауля, младшего из сыновей. Я предложил ему, что, может быть, следует его поискать, но месье де Шаньи ответил, что его сын придет к нужному времени. Кажется, мальчик поссорился с мамой по поводу того, какие друзья у него должны быть, а его отец посчитал, что у него случился из-за этого срыв. — Надир замолчал. Эрик выпрямился, все еще удерживая Кристину.       — Когда я закончил обрабатывать его руку, то хотел уходить… и вот тогда я увидел Кристину и Рауля де Шаньи, спускающихся вниз. — Надир увидел, как сузились у Эрика глаза, и нервно отвел взгляд. — Месье де Шаньи пришел в очевидную ярость и схватил мальчика за руку. Сам мальчик отказывался отпустить Кристину. Месье де Шаньи впадал все в большую ярость, было много крика. И потом появилась мадам де Шаньи.       Надир заметил, как Кристина тихо захныкала. Эрик также растерянно перевел на нее взгляд. Он понял, что нечто связанное с этой женщиной доставило Кристине боль. Надир обратил внимание, как хватка его бледных пальцев на ее руке ослабла.       — Мадам де Шаньи…       — Пожалуйста, хватит! — закричала Кристина и попыталась освободиться, но Эрик лишь усилил хватку. — Надир, не надо! Не говори!       — Сейчас же говори мне, — голос Эрика был резок. — Прекрати, Кристина! — приказал он, и тут же Кристина перестала бороться и просто хныкала.       — Мадам… мадам назвала Кристину нищенкой. Она требовала от Рауля не связываться с Кристиной. Тогда я не стал это терпеть, но она продолжала принижать Кристину перед мальчиком, выставляя ее сиротой. — При этих словах Кристина задрожала, а взгляд Эрика стал ожесточеннее некуда. В помещении повисла тишина. Надир отступил назад, боясь повторения той же бури, произошедшей в поместье де Шаньи.       — Прошу, отпусти меня, Эрик, — тихо взмолилась Кристина своим голоском. — Я уйду, чтобы у вас не было проблем. — Ее глаза, расширенные и мокрые, воззрились на него. — Пожалуйста, отпусти.       — Почему ты так говоришь?.. — И вновь голос Эрика стал таким же, как и прежде — его взгляд, его мимика. Кристина могла различить, как смягчилось лицо Эрика, как его тон был уже не таким угрюмым, но для Надира это было одно — прежнее проявление холода. Кристина не ответила. У нее слегка подкосились колени.       — Мне нужно идти, — мягко проговорил Надир. Он бросил на Эрика предостерегающий взгляд, и Эрик понимающе кивнул. — Кристина, — позвал Надир, и Кристина подняла глаза на него, — мы поговорим с тобой завтра.

***

      Некоторое время в логове стояла тишина, пока они слушали звук отдаляющихся шагов Надира. Она чувствовала, как Эрик усилил хватку на ее руке, и до боли прикусила губу. Эрик повернулся и повел ее в ее спальню.       — Как ты смеешь идти наперекор моим правилам? — начал он грозным тоном. — Я установил правила, потому что я знаю, что для тебя лучше. Или моему суждению ты тоже больше не доверяешь? — Он не рассчитывал на ответ, но когда она предприняла попытку, он бросил на нее взгляд, и она тут же замолкла.       Добравшись, он без проблем поднял ее и усадил на кровать. Она смотрела, как он ходит вокруг и зажигает свечи. Затем он встал в центре комнаты как бдительный страж, кем он и являлся.       — Эрик…       — Ты не будешь говорить, — резко оборвал он. — Я ждал тебя у зеркала. Минуты шли, и я подумал, что, возможно, ты ушла вместе с Мэг Жири. Когда я понял, что это не так (поскольку она на секунду заглянула в гримерную в поисках тебя), мне стало… — он помолчал, — …еще более не по себе, когда я понял, что ты не с ней. — (Кристина закусила губу.) — Представь мое состояние на мгновение, если есть желание. Я хотел пойти и найти тебя, но это не представлялось возможным, ведь ты могла вернуться…       — Я бы вернулась! — защищалась Кристина.       — …Ты не знаешь, как попасть в логово, не так ли? — Глаза Эрика расширились от гнева. — Так что я был вынужден остаться, думая о том, что если ты вернешься, я должен находиться здесь, иначе ты можешь попробовать переплыть озеро и пойти ко дну снова! — Он вновь повысил голос, и Кристина подпрыгнула на последнем слове. На мгновение повисла тишина. — Я был беспомощен, Кристина. И это не то состояние, в котором мне нравится быть, я не хочу повторения.       Она была растеряна от его слов, но ничего не сказала. Она просто ждала, когда ей дадут возможность говорить.       — И тут Надир ведет тебя под руку, и я было хочу накинуться на него, но потом я осознаю, что Надир не забрал бы тебя, не связавшись первым делом со мной. Так я осознаю, что невинная малышка Кристина обманула Эрика. Она ослушалась Эрика. — (Кристину охватил сильный стыд.) — И затем, чтобы лишь усугубить ситуацию, она начинает прятаться за спиной Надира от своего так называемого Ангела.       Кристина ударилась в слезы и спрятала лицо своими маленькими руками:       — О, ты мой Ange, ты он и есть! — Шум ее рыданий заполонил комнату. — Мне жаль, Эрик! Не оставляй меня! Прошу, не оставляй! — У нее заболело в груди. Ей стало тяжело дышать, но она все равно продолжала: — Прошу! Пожалуйста! Я буду хорошей, я клянусь!       — Ох, Кристина… — Это был он. Это был тот самый мелодичный голос, озаривший ее душу светом! Кристина открыла глаза и поняла, что Эрик так и стоял на месте. — Как я могу защитить тебя, если ты подвергаешь себя такой опасности?       — Я больше не буду тебе перечить, Ange, я клянусь. Ты был прав, я не должна общаться с Раулем, — ее глаза вновь увлажнились, и Эрик шагнул вперед из темноты. — Я не понравилась его семье, почему я им не понравилась? — вопросила Кристина у Эрика, стоящего теперь напротив нее. Своими широкими плечами он заслонял весь свет, который мог бы падать на Кристину. Потом он достаточно шумно сел на колени и бесстрастно смотрел в ее голубые глаза. — Что я сделала не так?       — Ты ничего им не сделала, — его голос похолодел. — Ты соткана из нот и чистоты, они — из денег и грязи.       Она проморгалась от слез.       — Рауль не хотел, чтобы меня видели, Эрик. Он знал, что мне не обрадуются, но впустил меня внутрь. Это хорошо, так?       «Ее наивность — это прекрасно, но так печально».       — Он смотрел на тебя и понимал, что ты ниже его, Кристина, — серьезно сказал Эрик. — Он знал, что тебя не примут, и потому хотел спрятать от чужих глаз. Он осуждал твой образ жизни с первой минуты, как тебя увидел, и понимал, что ты не из его круга людей. Мы для них дикари, Кристина. Им не понять твою судьбу или нашу любовь к музыке.       В ее глазах появилась грусть. У Эрика появилось болезненное жжение в груди, и он проклинал де Шаньи за это.       — Но Рауль хотел, чтобы мы дружили…       Эрик кивнул:       — Он прятал тебя, Кристина. Заслуживаешь ли ты такого отношения?       «Ты сам прячешь ее, — подумал Эрик. — Ты прячешь ее здесь, чтобы никто не мог посягнуть на ее невинность…»       Он отогнал эту мысль, заменив ее другой.       «Но я не стану прятать тебя вечно, Кристина. Однажды ты познаешь славу в стенах Оперного театра и станешь известна на весь мир».       — Я буду думать теперь только о музыке, я клянусь, Эрик, я обещаю. Я заставлю тебя гордиться.       …Он мог бы умереть за этот миг. Он еще ни разу в жизни не испытывал такого счастья — и от одной лишь фразы. Она хотела, чтобы он гордился. Эрик просто кивнул и встал в полный рост.       — Ты должна перестать с ним видеться. Он все испортит. — Его глаза пристально всматривались в ее собственные.       — Я обещаю, — прошептала Кристина в ответ, смотря вверх на Эрика, и он кивнул и вышел из комнаты, уже раздумывая над тем, как отомстит мадам де Шаньи и когда именно.