Парадигма

      — Бог ты мой… — произнесла Мэг, глядя расширенными глазами на Кристину, красневшую перед ней как помидор, — Кристина, здесь нечего стыдиться. — Она посмеялась над глупой девушкой и отстранила ее руки от ее лица. — У женщин это обычное явление.       Кристина Даэ уж определенно не знала, что дело обстояло так! Когда в семнадцать лет у нее начались боли в животе, она подумала, что съела что-то не то. Когда они так и не прекращались, она решила, что заболела. Но потом у нее началось кровотечение. Она быстро разузнала об этом, навестив мадам Жири, и та пояснила ей, что это нормально, но не вдавалась в подробности. А сейчас, в этот текущий месяц, в ее теле будто бы происходило внутреннее восстание. Ее тошнило и клонило в сон. Но все, что ей оставалось делать, это сидеть с Мэг, которая ее успокаивала.       — Но что это такое?! — злобно воскликнула Кристина, поворачиваясь к зеркалу.       — Моя мать говорит, что это благословение и проклятие в одном лице, — со смятенным видом сказала ей Мэг. — Я думаю, это скорее второе. Это означает, что теперь ты способна рожать детей и что ты взрослая дама.       «Ну, чтобы знать, что я взрослая, мне не обязательно обливаться кровью!» — со злостью подумала Кристина. Это правда было так: любой, кто видел Кристину, без сомнений мог назвать ее созревшей девушкой. Может быть, она была не такой сладострастной как Карлотта, не такой высокой, как мадам Жири, но факт оставался фактом. В свои восемнадцать Кристина была лишь на пару дюймов выше невысокой Мэг. Ее бедра немного округлились; размер груди не соответствовал ее желанию, но она понимала, что это уже не изменится. Ее вес оставался небольшим, а талия была узкой и утончала ее фигуру.       — Не усложняй. Все наладится и пройдет через пару дней, — заверила ее Мэг, погладив ее по кудрявым волосам. Она не заметила, как округлились у Кристины глаза.       — Дней?! — вопросила она и покачала головой. — Мне придется мириться с этим еще долгие годы — и ты говоришь о каких-то днях? — Это было нелепо.       Она посмотрела на часы. Было семь. Ей пора было уходить.       — Мэг, мне пора домой. У нас завтра репетиция, и мне нужно отдохнуть.       — Ладно. Спокойной ночи, Кристина, — улыбнулась ей Мэг, и Кристина покинула скромное жилище подруги и вышла на улицу.       Минуту-другую она стояла, дыша вечерним воздухом. Мэг жила рядом с театром, поэтому всякий раз, когда Кристине доводилось побыть у нее в гостях, дорога до дома составляла пять минут. Но Кристина была параноиком в такое время суток, а потому добиралась за две.       Кристина шла по пустынным улицам. Был ветер, от которого у нее защипало в глазах. Но это не имело значение: Кристина смогла бы отыскать дорогу к Оперному театру даже с закрытыми глазами.       В мгновение ока Кристина проскочила в театр, тихо передвигаясь в темноте. Она хорошо знала эти проходы, ведь она столько раз путешествовала по ним за столько лет. Ее забавлял тот факт, что никто до сих пор не понял, где она живет. В конце концов, она всегда уходила последней из театра. Возможно, они догадывались.       В гримерной Кристина ждала Эрика у зеркала. Он тоже дожидался ее с противоположной стороны, а она всегда с нетерпением ожидала момента, когда зеркало в очередной раз отодвинется как по волшебству.

***

      Он стоял за зеркалом и наблюдал за ней, стоящей напротив с небольшой улыбкой на устах. Похоже, она уже догадывалась об его присутствии. Она будто бы всегда могла чувствовать его, и когда она вот так улыбалась, лишь слегка, это только подталкивало на мысль, что он прав.       Не теряя времени, Эрик отодвинул зеркало и без слов протянул руку. Она так же молча приняла ее и, пройдя барьер, стала ждать, когда Эрик задвинет зеркало на место.       — Как прошел вечер? — поинтересовался он, доделывая кое-какие вещи, которые обеспечивали бы им безопасность.       — Отлично, — сказала Кристина своим серебристым тоном, — а твой?       — Хорошо, — легко солгал он и повернулся.       Кристина всегда отличалась внешней привлекательностью, но теперь, когда выросла, она просто сражала наповал. У нее были полные розовые губы. В уголках ее рта всегда играла легкая лукавая улыбка. Ее волосы были острижены несколько раз, но сейчас были такими же длинными, как и обычно, достигая длины ниже талии и будучи до невозможности кудрявыми. Тем не менее Мэг Жири удавалось «укрощать» эти локоны и делать их волнистыми. Волосы прекрасно обрамляли лицо Кристины. У нее всегда был открытый взгляд, а в голубых глазах читалась невинная любознательность по поводу всего на свете.       — Рада слышать, — пробормотала она, в неловкости потоптавшись на месте. Эрик смотрел на нее, и она улыбнулась. — Мы пойдем домой или будем мерзнуть всю ночь?       — Да, да, идем, — он быстро прошел мимо нее, на мгновение уж чересчур ускорив шаг. Кристина потянулась к его руке и взяла ее в свою.       Он всегда вздрагивал в такие моменты, но она никогда этого не замечала. Она просто крепче сжала его большую руку в своей и не препятствовала завлечь себя дальше в темноту, полностью ему доверяя.       Они добрались до лодки, и Кристина просто начала наблюдать, как он работал веслами, доставляя их на другую сторону озера.       — Чем ты сегодня занимался?       — Я встретился с Надиром, мы обсудили кое-какие вещи, — коротко и по делу, как и обычно. Кристина привыкла к этому.       — А как вы проводили с Мэг Жири время? — спросил Эрик у Кристины в свой черед, когда они наконец добрались до дома. Тот едва ли изменился внешне. Изменились разве что цветовая гамма в комнате Кристины и количество еды на кухне.       — Мы говорили о завтрашней репетиции и других тривиальных вещах, — сказала Кристина, вешая свой синий плащ на крючок неподалеку от лодки. Она посмотрела в сторону пианино и заметила новую пьесу.       — Новая песня?       — Я над ней работаю, — отозвался Эрик, переворачивая лист и пряча его от ее глаз. — Она еще не дописана. — Эрик снял собственный плащ и повернулся к ней.       Опека Эрика оказала на Кристину благотворное влияние. Он обучил ее технике, которая усовершенствовала ее голос. Она узнала больше о теме самой музыки. Он научил ее, как достичь успеха в своем ремесле, и писал песни специально для нее. Она любила их все. Каждая из них была прекрасна и незабываема.       Но у нее имелись познания не только о музыке. Она узнала кое-какие вещи о самом Эрике. Она знала, что ему не нравилось, когда его беспокоили во время работы, то бишь большую часть дня. Она знала об его пунктуальности; не было ни дня, чтобы он припозднился и забрал ее с уроков обратно домой позже назначенного времени. Она знала, что он не верующий, что ему нравилось читать, рисовать, и что главной его страстью оставалась музыка. Также он оставался крайне серьезен во время уроков.       Это было год назад, когда она ощущала вялость и прислонилась на пианино. Их занятие еще даже не началось, как вдруг Эрик уставился на нее пустым взглядом, словно она была самой круглой дурой на Земле.       — Что ты делаешь? — спросил он тогда. Не злобным, но натянутым тоном.       Тут уже растерялась Кристина.       — Что это такое? — вопросил он, не сводя глаз с ее ужасной осанки. — Думаешь, я вовсе буду слушать тебя, пока ты так стоишь? Ты певица или кто?       Кристина тут же выпрямилась, и впредь это стало для нее уроком.       — Ты придешь завтра? — с надеждой спросила Кристина, вырываясь из воспоминаний и нервно перебирая пальцами, в то время как Эрик потянулся за фруктом. — Я так хочу, чтобы ты там был. Я понимаю, что у тебя могут быть другие дела, но…       — Я буду там, — заявил он, поворачиваясь к ней лицом и протягивая яблоко.       Кристина покорно впилась в яблоко зубами и покраснела от его взгляда и ухмылки.       Эрик также узнал о Кристине несколько вещей. Эта девушка была до жути любознательной. Она на дух не переносила все овощи. Сколько бы он ни пытался уговорить ее съесть что-нибудь несладкое, она на это не соглашалась — разве что исключением было мясо. Она обожала животных, в особенности кошек, и ей нравилось читать его книги, когда она думала, что он об этом не ведает. У Кристины также имелся особый талант попадать в нелепые ситуации. Например, она сотню раз падала и разбивала себе колени, из-за чего он вынужден был приобрести аптечку у Надира.       Ее также не устроило произведение «Ромео и Джульетта», о чем он узнал одним вечером.       — Это классика, Кристина, — спорил он с десятилетним ребенком.       — Все равно! — воскликнула она, раздраженно перелистывая страницы книги. — Джульетта такая глупая. Как можно так быстро влюбиться?.. Такая глупая!       Он не стал уточнять, что любовники покончили жизнь самоубийством, и никогда не раскрывал эту несчастливую концовку, прекрасно догадываясь, что она возненавидит историю еще больше.       — Скоро твой дебют, Кристина, — снова и снова напоминал ей Эрик, а она чувствовала, как порхали бабочки у нее в животе. Что означали эти слова? Он собирался вывести ее на сцену? Но не он отвечал за это, а директора.       — Я знаю, — каждый раз отвечала она.       — Я хочу, чтобы ты выступила в следующей постановке. Тебя это устроит? — спросил он, смотря на нее с прищуром. — Я верю, что ты готова как никогда. Ты обучалась годы и твой голос сейчас бесподобен.       — Я доверяю твоему чутью. Если ты считаешь, что я готова, значит я готова. — Она улыбнулась, а следом зевнула. — Мне нужно отдохнуть. Я устала за сегодня, — Кристина встала и в последний раз откусила еще от яблока.       — Доброй ночи, Кристина. Увидимся утром.       — Доброй, mon Ange, — ответила она и отправилась к себе.

***

      Следующее утро проходило без инцидентов. Эрик и Кристина оделись и встретились на кухне. Она мысленно репетировала свой танец, пока завтракала. Она подготавливала себя ко встрече с Карлоттой, а Эрик играл на пианино, снимая этим ее напряжение.       — Где ты будешь, пока я выступаю? — спросила она, когда они направлялись к зеркалу. Она едва видела его, лишь то и дело замечала его белую маску.       — Где и обычно, — раздался его спокойный голос под маской. — Ты справишься, Кристина. Пусть даже это не твое.       Она попрощалась с ним и скрылась в гримерной, после чего отправилась на сцену, где все уже репетировали. Она без труда влилась в процесс, следя за движениями и сосредоточившись на точности. И лишь когда с противоположного конца большого зала с грохотом распахнулась дверь, ее концентрация пропала. В помещение с театральной грацией, в такт покачиванию бедер, вошла обворожительная рыжеволосая женщина.       Карлотту можно было назвать теперь, пожалуй, одной из самых соблазнительных женщин во всем Париже. У нее были огненно-рыжие волосы. Улыбка всегда украшала ее накрашенные красной помадой губы — за исключением тех случаев, когда ей на глаза попадалась Кристина. За счет пышных форм она отличилась от остальных танцовщиц театра, но Кристина считала, что ее выделяло от них еще кое-что. По мнению многих Карлотта обладала ангельским голосом. Но по мнению Эрика ее «нечистый» тембр был сравним с голосами дьяволов, если бы только они существовали.       Карлотта с лукавой усмешкой двинулась к сцене. Она остановилась перед мадам Жири и сняла экстравагантную шляпу. Остальные танцоры выглядели раздосадованными.       — Извиняюсь, что задержалась, — сказала она, но было не похоже, чтобы она сожалела. — Я встречалась со своим будущим мужем. — От ее манеры говорить Мэг поежилась.       Кристина обратила внимание на руку Карлотты. На ее пальце было большое кольцо с бриллиантом. Она подняла бровь и повернулась к Мэг.       — Что вообще происходит?.. — шепнула она ей на ухо. — Кто захочет взять ее замуж?       Мэг хихикнула, в то время как Карлотта продолжала беседовать с ее матерью.       — Очень глупый человек, Кристина… Ты разве не знала, что все мужчины теряют голову при виде пустоголовой девушки, но с гигантскими грудями?       Кристина подавила смех и шлепнула Мэг по руке за ее вульгарность.       «Не все мужчины такие, — лишь подумала она, все равно веселясь с Мэг, — такие, как Эрик… Эрик не оставил бы меня ради такой как Карлотта. Он презирает ее. Он не из таких мужчин, а значит не все они одинаковы».       — Продолжаем со второго акта! — объявила мадам Жири, и девушки подчинились.

***

      Пришло время выступать. Кристина никогда не переживала из-за таких вещей. Она привыкла к свету софитов и вниманию публики. Единственное, что могло вывести ее из равновесия, это Его отсутствие в качестве зрителя. Ей было нужно, чтобы он находился в своей ложе, ей нужно было видеть его родное лицо среди всех остальных незнакомцев, пусть даже он будет сидеть в тени и половину его лица будет скрывать маска. Этим вечером также выступала Карлотта, что Эрику определенно не пришлось бы по душе, но ему пришлось бы это вынести, как и всем остальным.       Но вот занавес пропал, и Кристина перестала обращать внимание на боль в животе и прекрасно выступила. Мэг само собой затмила всех, но Кристина не чувствовала злости или зависти. Она не была лучшей в танцах — она была лучшей в пении… и вскоре бы это стало известно, если Эрик об этом позаботится.       Под конец выступления она вымоталась. Ноги ломило от танцев, ей ужасно хотелось в кровать. Она надеялась, что Эрик был рад результату. Она воображала, что так и есть.       Она уже подходила к гримерной, где ее обычно ждал Эрик, и очень удивилась, когда застала там Карлотту, сидящую перед зеркалом с улыбкой на лице. Ее взгляд остановился на Кристине, и она повернулась.       — Понравилось мое выступление? — надменно спросила она.       Кристина сглотнула и вздохнула.       — Да, выступление было очень хорошим, — ложью это не было. Карлотта отлично выглядела на сцене во всех этих экстравагантных нарядах, а музыка была прекрасна, пусть даже под нее пела она.       — Я знаю это! — усмехнулась Карлотта, вставая в полный рост и окидывая Кристину взглядом с ног до головы. — Знаю, что ты поешь. По словам Мэг Жири ты лучшая певица, которую она только слышала. У нее просто нет слуха, поэтому я ей не доверяю. Это же все-таки меня поставили на главную роль, а тебя директора хотели видеть в качестве танцовщицы рядом со мной.       Кристина с мгновение изучала ее, после чего шагнула вперед, слегка улыбаясь.       — По правде говоря, Карлотта, я и не говорю, что просто великолепно пою. И в танцах я тоже не очень хороша, но, похоже, о тебе можно сказать то же самое. — Она мило улыбнулась, а Карлотта покраснела. — В конце концов тебе дали главную роль в постановке, потому что ты так ужасно танцуешь. Наверное, никто из балетных танцоров не хотел быть стать твоим партнером, но все равно, ведь ты умеешь петь! Так что, может быть, пой себе и дай мне и остальным возможность танцевать, хорошо?       Карлотта открыла рот, но не могла найтись с ответом. Потом она в ярости развернулась на сто восемьдесят градусов:       — Тебе никогда не стать такой же Оперной певицей как я, Кристина Даэ. Сколько бы ты ни пыталась, тебе никогда не превзойти мой уровень — у меня годы практики! Да ты просто сточная крыса, строящая из себя талантище.       — Но мы ведь актрисы, разве нет? — мило улыбнулась ей Кристина.       Карлотта начала шипеть оскорбления и умчалась вон, оставив разразившуюся смехом Кристину дожидаться Эрика.

***

      Он знал, что на самом деле Кристину трясло изнутри. Он стал свидетелем этой небольшой перепалки и захотел узнать, что случится, когда Карлотта покинет комнату. И как и было ожидаемо, улыбка исчезла с лица Кристины почти сразу же, а потом она плюхнулась на стул перед гримерным зеркалом и уставилась на свое отражение.       Ему было интересно, знала ли она об его присутствии.       — Папа, — прошептала Кристина, закрывая глаза и склоняя голову.       «Она не знает, что я здесь…»       Эрик хотел уйти и дать Кристине спокойно произносить молитвы, но любопытство одержало верх.       Он пошел вперед, его нос едва не соприкоснулся со стеклом.       — Мне без тебя невыносимо. Нет ни дня, чтобы я не вспоминала о тебе, и я хочу, чтобы ты это знал. Поэтому если ты видишь меня веселой, не думай, что я забываю о тебе. — Эрик видел, как в уголках ее глаз собралась влага. Он сделал прерывистый вдох. Кристина никогда не давала слабину… — Ты обещал мне Ангела Музыки, и я благодарю тебя за то, что ты сдержал свое обещание. — Ее дыхание замедлилось, стало ровным, и еще одна слеза скатилась с глаза. — Он хорошо заботится обо мне, мой Ангел Музыки. Порой я чувствую вину, папа, потому что веду себя легкомысленно и думаю, что он недоволен мной. Как ты думаешь, я огорчаю его?       «Как ты способна огорчить меня, Кристина?» — подумал Эрик, вновь помрачнев. Кристина произнесла еще одну молитву, потом выпрямилась и стала ждать. Он прождал несколько минут, чтобы она не поняла, что он был рядом все это время, а затем отодвинул зеркало.

***

      — Ты споешь мне сегодня? — кротко спросила Кристина, когда они достигли суши. Эрик помог ей сойти с лодки.       — Кристина…       — Ты никогда мне не поешь, — сказала она, улыбаясь. — Ты обещал, что однажды споешь мне.       — Если хочешь, — ответил он, держа ее нежную руку и увлекая за собой к пианино. Она села на скамью и стала ждать, пока он снял плащ одним грациозным плавным движением. По мнению Кристины из Эрика вышел бы отличный танцор. Он был хорош во всем и был даже еще более грациозен чем она.       — Тебе понравилось, как я выступила? — спросила она, когда он наконец занял место рядом. Она смотрела на открытую сторону его лица и улыбнулась. Эрик был привлекательным мужчиной с глазами необычного цвета и резкими чертами лица. Она не могла вообразить, что он скрывал с другой стороны.       — Да, ты хорошо справилась, — сказал он достаточно сухо, кладя пальцы на клавиши. Кристина нахмурилась.       — Ты мне врешь. — Она знала это.       — Это не так. Я лишь хочу, чтобы ты пела, а не резвилась по сцене. Это стезя Мэг Жири. Из нее выйдет одна из лучших танцовщиц Франции, но ты же можешь преуспеть нечто в другом. Ты певица, Кристина, а не танцовщица.       Взгляд Кристины потускнел; она кивнула и уставилась на его пальцы, скользящие по клавишам. Ее расстроило то, что он не был ею удовлетворен. Она просто хотела, чтобы он ею гордился. У нее болела голова при мысли, что она могла не соответствовать его ожиданиям, хотя она посвятила этому кучу времени. От понимания того, что она радовала его не в такой степени, на которую рассчитывала, ей было неприятно на душе.       Но тут Эрик открыл рот и запел… Кристина удивленно воззрилась на него. Все эти годы она знала, что у Эрика красивый певческий голос. Он отлично знал, как тренировать ее голос, он говорил искусно, так что она просто сошлась на выводе, что его голос красивый. Он, бывало, подпевал ей, чтобы она лучше понимала ритм мелодии в определенных моментах, чтобы она брала правильные ноты.       Но теперь он и впрямь пел — по-настоящему. Кристина смотрела, завороженная его божественным голосом. Ее рот приоткрылся от шока. Дыхание замедлилось, пока она слушала, впадая в настоящий транс, пока он повысил голос, который раздавался по всему логову — свой прекрасный голос!.. Он странно произносил слова, как будто бы находясь в лихорадке, и практически шипел их, но потом его голос стал мягким, из-за чего она ощутила слабость.       — Ночное время обостряет, усиливает каждое ощущение… Темнота возбуждает и пробуждает воображение… Потихоньку чувства покидают свои укрепления… — пел Эрик. Кристина взглянула на нотный лист и пела вместе с Эриком так хорошо, как только могла:       — Медленно, плавно разворачивается ночь своим великолепием… Улови это, ощути это — трепетное и нежное… Отверни свое лицо от кричащего дневного света, отверни свои мысли от холодного бесчувственного света — и прислушайся к музыке ночи… — Эрик замолк и дал право петь одной Кристине.       — Закрой свои глаза и отдайся своим самым темным мечтам. Забудь то, что ты знал о жизни прежде. Закрой свои глаза, пусть твой дух взлетит парить! — Кристина остановилась, взглянув на него, сосредоточенного на игре на пианино. — И ты заживешь, как ты не жил никогда прежде…       Он кивнул и запел сам. В скором времени Кристина стала засыпать. Голос Эрика убаюкивал ее. Он пел так тихо.       «Он поет как раненый ангел…» — подумала Кристина и впала в глубокий сон.       Эрик застыл, когда ее голова легла ему на плечо. Он редко позволял ей прикасаться к нему. И когда это происходило, он словно готов был распасться на части.       — Плавающее, падающее, приятное опьянение. Дотронься до меня, доверься мне, насладись каждым ощущением! Пусть твоя мечта начнет оживать. Дай своей темнейшей стороне поддаться власти музыки, которую я пишу — власти музыки ночи…       — Кристина, — прошептал он, пытаясь как можно аккуратнее разбудить ее. Он и сам понимал, что если бы хотел ее пробуждения в самом деле, то говорил бы громче. А так ему хотелось ее присутствия рядом с собой. Он осторожно обнял ее за талию и подхватил за ноги. Он удерживал ее на некотором расстоянии от себя.       Эрик передвигался по своему мрачному логову, его мысли блуждали. Он не знал, справится ли Кристина с той славой, что обрушится на нее после ее дебюта, и не был уверен, сможет ли пережить это сам. Он аккуратно уложил ее на постель. Вслед за этим он отстранился.       — Только ты можешь придать крылья моей песне… Помоги мне сочинить музыку ночи.