Парадигма

      — Эти «случайности» происходят все время! — завопила Карлотта. Кристина и Мэг с трудом сдерживали смешки при виде разъяренной женщины, указывающей на часть декорации, едва не упавшую на нее. Если бы такой исход и впрямь произошел, то весело уже бы не было — она скорее всего получила бы несколько ушибов, — но ее приступы истерики Кристина находила забавными.       Карлотта исполняла песню перед новыми директорами (которых Кристина считала более чем некомпетентными по поводу того, как все устроено в этом театре), когда и произошел этот инцидент. Все тут же посмотрели на человека на подмостках, Джозефа Буке. Тот сердито подметил, что это не он в ответе за декорации на сцене и что он здесь не при чем.       — Сеньора…       — Нет! — завизжала Карлотта, отбрасывая шарф. Ее лицо было красным. — Никаких выступлений, пока в это вмешивается Оперный Призрак!       Кристина закатила глаза.       «Оперный Призрак? Как глупо».       — Но сеньора, вы наша звезда! — принялся уговаривать ее месье Фирмин. Его тщательно уложенные волосы блестели в свете люстры. — Вы нужны нам!       — Пока все так, вы меня не получите! — выкрикнула Карлотта и зашагала к выходу. Оба директора с негодованием и шоком смотрели ей вслед, уходящую прочь и бормочущую себе что-то под нос.       Все стояли в тишине, в той же мере пораженные.       — Мы обречены! — заявил месье Андре, низкий мужчина с закрученными вверх усами и лысой головой. — Это наша первая постановка, и мы должны ее отменить!       — Это провал! — подхватил месье Фирмин, ущипнув мостик носа. — Катастрофа!       — Кристина Даэ может спеть вместо нее, сэр! — неожиданно вмешалась Мэг Жири.       Кристина выпучила глаза и в шоке повернулась к подруге:       — Мэг!..       — Хористка? Я так не думаю, — не согласился Андре. — Она не обучена…       — Она хорошо обучена, — подала теперь голос мадам Жири, выступая вперед. Кристина застыла на месте и со страхом воззрилась на нее.       «Эрика нет. Как я буду петь, если Эрика здесь нет? Я пела раньше только перед Мэг…» — думала она, ее сердце быстро билось.       — Даэ? Любопытная фамилия. Имеете какое-то отношение к скрипачу? — спросил Фирмин, в его взгляде проснулся интерес.       — Это мой отец, сэр, — с трудом ответила Кристина.       — Что ж, мы должны дать ей шанс, если только вы не планируете отменить спектакль, оставив всех в неведении относительно возможных последствий, — заявил месье Фирмин, смотря на своего коллегу с видом полного поражения.       — Ну хорошо, спойте композицию «Подумай обо мне», мисс Даэ, — объявил один из директоров. Она не знала, кто именно, потому что вперила взгляд в пол, а ее руки дрожали. Ей указали куда встать и подали разноцветный шарф. Кристина посмотрела в сторону кулис. В ее сердце поселился сильный страх.       «У меня не выйдет хорошо, если Эрик не здесь!..»       Заиграла музыка, а Кристина очень постаралась не сбежать со сцены в тот же миг. Стоило ей открыть рот, как она произвела горлом неприятный звук. Она услышала разочарованные стоны позади себя.       — Думай обо мне. Думай обо мне с нежностью, к-когда мы расстанемся…

***

      «Что она творит? — думал Эрик, сжимая руки в кулаки от гнева. — Ты способна на большее, Кристина! Разве я ничему тебя не научил?!»       Она стояла неправильно! Она немного горбилась и нервно осматривала зал в поисках непонятно чего. Но опять же, ему не было до этого дела. Эрик гневно смотрел на нее, желая лишь, чтобы она выпрямилась и пела! Она могла испортить все, над чем они работали! На ее лице застыли выражение страха и смятения. Что с ней творилось?!       — Вспом-минай меня как можно чаще… — ее голос дрогнул.       Эрик шагнул вперед из тени, желая, чтобы она увидела его.       «Взгляни на меня, Кристина, — мысленно потребовал он. — Дыши глубоко… Выпрямись и пой, девчонка!»       Он видел, как Кристина сделала глубокий вдох, затем она вновь окинула взглядом зрительный зал. Тут ее внимание будто бы что-то привлекло, потому что ее глаза сузились и расширились. Один из директоров с разочарованием повернулся к ней спиной.       — И в тот день, не такой уж далекий, когда ты будешь далеко и свободен, если ты хоть на миг остановишься — пожалуйста, вспомни обо мне.       «Да, Кристина…»

***

      Ее голос прояснился и взмыл ввысь вместе с песней. Она слышала изумленные вздохи у себя за спиной и контролировала свое пение, пока смотрела в желтые глаза вдали.       Это был Эрик. Она знала, что это Эрик.       Кристина широко улыбнулась:       — Мы никогда не думали, что наша любовь будет вечной или неизменной, как море — но, если ты все еще помнишь, остановись и подумай обо мне. Подумай обо всем, что мы пережили и видели, не думай о том, что могло бы быть…       — Эта роль ваша! — воскликнул Фирмин.

***

      — Ange, Ange! — голос Кристины был приглушен, но взволнован, когда она вернулась в гримерную и с нетерпением ожидала его. Он слегка улыбнулся, стоя за зеркалом, и отодвинул его, приложив немного усилий. Глаза Кристины расширились, и она сократила расстояние, тут же быстро забормотав: — Ты видел меня? Я тебя видела! Я сомневалась, но потом я… Мне кажется, я тебя видела, это ведь был ты в верхних рядах зала?.. Мне кажется, это был ты. Ты слышал меня? Я пела для тебя, — говорила она возбужденным голосом, пока он смотрел на нее с легким развлечением.       — Я видел тебя, — ровно сказал он, — и слышал, — добавил он и сделал глубокий вдох при виде ее улыбки. — Ты была великолепна.       — Это все благодаря тебе. Ты это знаешь, ведь так, Эрик? — Она потянулась к его рукам и взяла их в свои в полумраке. — Спасибо, Эрик… — прошептала она со слезами на глазах.       И потом она его обняла.       «Что она делает?»       Тело Эрика словно превратилось в лед. Ему стало очень тяжело дышать, пока она прижималась к нему своим телом. На мгновение ему почудилось, что он упадет в обморок.       Он не разрешал ей делать это с тех пор, как она была еще ребенком, а теперь, когда она повзрослела и обняла вновь, его бросило в дрожь. Потому что ее грудь была прижата к его. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не застонать от чуждого ему ощущения, а также от смятения, охватившего его.       Ее волосы так приятно пахли, заставляя его думать о тех вещах, которых у него никогда не будет.       — Кристина, — строго сказал он, — нам нужно заниматься.       Кристина быстро отстранилась; ее лицо залила краска.       — Да, конечно, Эрик… — Она смотрела, как он развернулся на пятках и пошел дальше по темному туннелю по направлению к озеру. Она тяжело вздохнула.       «И что на меня нашло? Мне не стоило так прижиматься к нему. Эрику не нравится, когда его трогают…»       Но ей было не забыть тот момент, когда сильное тело Эрика было прижато к ее телу, пока она плыла с ним в лодке. Даже когда она разглагольствовала о пьесе и как невероятно было то, что она получила роль.       Тем вечером после занятия с Эриком она лежала в кровати и не могла уснуть. Она все еще отчетливо представляла, как его легкое дыхание скользнуло по ее коже. Оно было очень теплым тогда, а спустя пару секунд исчезло, и она поняла, что Эрик затаил его в тот момент.       Он не обнял ее в ответ, что лишь подталкивало на мысль, как она оплошала. Но все же она размышляла о том, что если бы это случилось, она смогла бы легко ощутить его сильное тело под одеждой.       «И я прижалась бы к нему еще плотнее».       Она со злостью сменила позу.       «У меня не должно быть таких мыслей. Эрику бы это не понравилось. Отцу. Мне тоже это не нравится!»       Но она не могла перестать об этом думать. Она все ворочалась, чувствуя приятное ощущение в животе при воспоминании о человеке в маске, дышащем ей в шею. У нее было непонятное томление между ног, и она застонала в подушку.       «Что со мной вообще такое?»       И что это было, когда Эрик так прекрасно пел для нее? «Откройся, позволь фантазиям освободиться в этой темноте, которой ты не сможешь противостоять».       Голос Эрика продолжал звучать в ее голове. Она нахмурилась. Что бы это ни было, ей нужно было это преодолеть. Эрику не нравятся прикосновения — она не станет настаивать. В любом случае то, что терзало ее сейчас, пройдет со временем.       Ей наконец удалось заснуть после того, как она произнесла короткую молитву, а также сосредоточила себя на скором выступлении через два дня.

***

      Эрик был в своей комнате, и ему тоже не спалось.       «Я само воплощение зла…» — мрачно думал он, сидя на кровати в сгорбленной позе. Руки Кристины будто бы все еще обволакивали его. Он мог чувствовать их. Он мог чувствовать ее близость, ее женственные формы…       — Нет, нет, нет, нет! — низко зарычал он, чувствуя стеснение в штанах. Все только усугублялось!       «Чудовищнее меня нет. Я слабовольное и жалкое существо, реагирующее как мальчишка на объятие женщины».       Но как бы то ни было желание не проходило. Эрик поднялся и гневно стал расхаживать по комнате.       «Зачем она только это сделала? Ей невдомек, как именно она способна влиять на такого как я? Она настолько наивна?»       Это чувство усилилось, когда он представил, как ее тело прижалось к нему. Эрик с отчаянием прислонился лбом на стену. Он изо всех сил старался думать о других вещах, не о Кристине, но не выходило. Она все еще не покидала его голову, мысль о ней билась в его мозгу.       — Ох, Кристина… — прошептал он, противясь желанию коснуться себя. Вместо этого Эрик лег в кровать и постарался изо всех сил заснуть… но когда так и не вышло, он погрузился в сочинение Торжествующего Дон Жуана.