Неверный диагноз

Фонари слабо освещали мне путь, словно теряясь в глубине тьмы, которая будто стремилась поглотить меня. Я шёл по длинной, пустынной дороге, и с каждым шагом в голову лезли мрачные мысли — что, если кто-то наблюдает за мной прямо сейчас? Я заставил себя дышать глубже, медленнее, стараясь не дать панике охватить разум. Холодный ветер крепчал, шляпа едва держалась на голове, а рыжие волосы разлетались, бьясь о щеки. По телу прошла дрожь — не только от холода. Магазины уже давно закрылись, и это означало только одно: очередной вечер я проведу голодным. Я продолжал идти, а тревога внутри нарастала, всё сильнее сжимая грудь. Стало по-настоящему не по себе. Мысли путались, окрашивались в тревожные, беспокойные тона. Я молился лишь о том, чтобы поскорее добраться до дома и лечь в постель — хоть и знал, что бессонница вряд ли отпустит меня из своих "тёплых" объятий. Дом был уже рядом — оставалось только спуститься вниз по дороге. Но, как всегда, именно этот участок становился настоящим испытанием. После долгой смены с пациентами, слушая их поток сознания и боли, моё собственное состояние рушилось. Голова пульсировала всё сильнее с каждой минутой. Многие советовали мне взять отпуск. Но я знал: даже если и возьму — это будет как день сурка. Лежать в кровати, уставившись в потолок. Или напиваться до беспамятства. Я провёл чёрной перчаткой по металлическим прутьям перил, как делал это не раз — на случай, если вдруг пошатнусь. Это случалось. Особенно по выходным, когда усталость брала своё. Или ночью, возвращаясь домой пьяным, с еле живыми мыслями. Кто бы мог подумать, что настоящий профессиональный психолог будет настолько мертво себя вести? Спустившись к моему подъезду, я напоследок оборачиваюсь, понимая, что моя фантазия всё так же играет с моим разумом. Захлопнув дверь, я поднимаюсь по ступенькам к лифту, нажимаю на кнопку, жду, пока он наконец-то доедет. Зайдя в лифт, он на удивление был чистым, хотя обычно соседи даже не удосужатся убираться за собой, и каждый раз из-за их детей валялся всяческий мусор. Честно говоря, мне никогда не нравилась идея заводить кого-то, но если бы за мной всю дорогу бежал какой-то щенок, то я бы был не против завести одного. Может двух или трёх, ведь, к сожалению, перед ихними глазами не устоишь. Лифт мягко заскользил, останавливаясь на девятом этаже. Двери разошлись, и парень вышел — ровно, неторопливо, будто каждый шаг был отмерен заранее. Каблуки его Berluti касались каменного пола с таким звуком, словно били в бронзу — глухо, весомо, красиво. Даже тишина будто расступалась перед ним, признавая в этих туфлях чужую, высшую породу. Достав ключи с плаща, они резко издали неприятный громкий звук. Вставив их в дверной замок, повернув их несколько раз в двери, она открылась. Пройдя в глубь, захлопнув её. Помню, когда-то я стоял перед выбором: дом или квартира? На удивление, решение пришло быстро. Дом — это про корни, про тепло, про свет в окнах и шаги на лестнице. Про чью-то заботу. Про кого-то. А у меня — никого. Квартира — она проще. Закрыл дверь — и ты один. Никакого сада, никаких пустых комнат, скрипящих полов и призраков в зеркалах. Только бетон, стекло и тишина.

Я выбрал квартиру, потому что дом — это для тех, кто надеется. А я давно перестал.

Присев за кухонный стол, рассуждая, какие же завтра приключение будут меня ждать, мой мир постепенно плыл у меня в зрачках. У всех развивались отношения, семья и заработок, а у меня будто всё встало на паузу, кто-то нажал на кнопку в пульте, и вся планета замерла именно для меня. Холодильник оставался всё так же пустым, даже не знаю, в какую сложную ситуацию я бы попал, если бы ко мне захотели бы зайти знакомые или родственники. Голос в голове становился всё громче и громче, он разгуливал в каждой частичке моей головы, заходя в самые чувствительные точки. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Один. Всё те же мысли продолжались вдалбливаться мне в голову, как и в 16 лет. Стучав по столу, я всё так же задумывался о будущем. Пройдя по коридору, я зашёл к себе в комнату, где на столе были разбросаны бумаги с недоработанной работой и всеми файлами пациентов. Нервы лопались один за другим, пока я открывал ноутбук, а яркие свет от него ворвался в мою комнату, где было темно и лишь низкий свет от лампочки создавал едва заметный полумрак. Взяв рабочие очки, которые обычно я надеваю во время работы, чтоб чётко видеть текст на ярком экране, а не размытые силуэты букв. Перебирая своими холодными пальцами по клавиатуре, печатая сайт нашей компании, я захожу под своим именем и фамилией, пока не вижу уведомления от босса. На самом деле, он был той ещё занозой в заднице, постоянно поручая мне работу, в независимости есть ли у меня свободное время или нет, но всё же я был рад. Что у меня нет времени на свои навязчивые мысли. Налив с бутылки холодную воду, я зашёл в наш чат, и ели разбирал его текст, который он мне написал. Даже очки не помогали мне от недели недосыпа.

Начальник. 23:00

«Привет ещё раз. Нужно подготовить подробный отчёт по новому пациенту. Диагноз: комплексное расстройство личности с чертами антисоциального поведения, повышенной импульсивностью и склонностью к рисковому поведению. Обрати внимание на нестабильность в межличностных отношениях и эмоциональную раздражительность. В отчёте — динамика симптомов и реакция на терапию. Завтра он будет у тебя на приёме.»

Перечитывая это сообщение снова и снова, я ощущал, как тяжесть на сердце растёт. Не было сомнений — это не просто ещё один пациент, это очередная душа, потерянная в своей темноте, чей внутренний мир раздирают безысходность и боль. В голове крутилась мысль: «Он — психопат? Бездушный болван?» Но за этой ярлычной маской я видел нечто большее — человека, который устал бороться с самим собой и с миром вокруг. На самом деле я понимал таких людей, хотя не подавал на это никаких реакций. Может быть, я действительно самый худший психиатр в этой жизни, но мне действительно хочется спасти людей от того, от чего я сам не могу спастись. От кровожадных монстров в голове, паразитах, которые высасывают последние надежды на продолжительность и смысл твоей чертовой жизни. Облокотившись на спинку кресла, мои веки начали опускаться, и я ели как держался, чтоб не упасть в сон. Ведь именно во сне, ко мне приходят неизвестный существа, которые поглощают меня с ног до головы. Мне всегда было интересно узнать, как избавиться от этого? И лишь один вариант ответа: никак. Нет, конечно же, я мог пить таблетки, как большинство моих пациентов, которым я сам прописываю их. Но они как наркотики, от которых ты потом никак не избавишься, и они будут у тебя место: завтрака, обеда или ужина, пока ты окончательно не примешь смертельную дозу. Встав со стола, ноги становились ватными, и мне хотелось просто рухнуть прямо на пол, и заснуть на весь год или больше. Зайдя в ванную, я снимаю одежду, в которой я работал целый день и принимаю теплый душ. Капли стекают с моих рыжих волос, и с каждым сильным напором, мой разум наполняются вопросами. Это очередная, моя привычка, задавать сам себе вопросы, но не отвечать на них. Намылив голову мылом, и быстро смыв горячей водой, я окунулся в домашнюю одежду, Идя к спальне, я рывком упал на мягкую кровать. Она заставляла меня укутаться в своих же снах, и я не могу сказать – нет. Не спав всю неделю, это был мой окончательный срок, когда моё тело уже само сдается, и я лишь надеюсь, что завтра я не просплю консультацию с новым человеком.

***

Проглотив комок, воспоминания проникли в мою душу, и я вспоминал его черты лица. Будильник раздражающим звоном испортил мне настроение, ещё до того, как я успел проснуться. Взяв телефон в руки, я нажал на кнопку «выключить». Моё состояние было убогим, как и настроение: мне плохо, тошно, холодно… нет слов, которыми я мог бы описать себя. Сонно натягивая строгий костюм для работы, а также перчатки — я всегда их ношу, — я поспешил в ванную чистить зубы, даже не заглянув на кухню. Кухня для меня всегда была пустотой. В ней никогда ничего не происходило. Когда я купил квартиру, именно там я проводил меньше всего времени. Зайти на пять минут, сварить кофе — и сразу выйти, захлопнув дверь. Что там делать, если холодильник пуст? Казалось, моя жизнь превращается в депрессивное месиво. Но этого просто не могло быть — слишком абсурдно. Психолог, который сам находится в нездоровом состоянии, врёт собственному психотерапевту… Смешно и жалко одновременно. Пройдя по коридору, я расчёсывал свои ярко-рыжие волосы, стянул их в конский хвост и надел шляпу. Эта шляпа будто приросла ко мне — я почти никогда её не снимал, словно она стала частью тела. Натянув тёмные оксфорды, я взял стопку бумаг, наконец освободивших место на моём столе, и вышел из квартиры, заперев дверь. Спускаясь на лифте, я задавал себе один и тот же вопрос: кто же станет моей очередной «жертвой»? Кто в этот раз придёт, чтобы выплакаться и признаться, как он ненавидит себя? Да, скорее всего, это будет очередной подросток, рассказывающий о своей мрачной жизни и умоляющий прописать таблетки, чтобы ему стало хоть чуть-чуть «легче». Я не отрицал их проблем — я сам был таким же в шестнадцать лет… Я вышел из подъезда и даже не заметил, как быстро это произошло: мысли так сильно поглотили меня, что реальность ускользнула мимо, растворившись где-то на конце сознания. Проглотив комок, я почувствовал, как воспоминания впиваются в душу. В памяти всплыли его черты лица. Его чёлка, которая падала на лоб, его каштановые волосы, напоминавшие мне кофе, которое я каждый раз, чёрт возьми, выпиваю — и вижу в отражении напитка его. Карие глаза, которые проникали в глубины подсознания и будто гипнотизировали меня. Его ужасные шутки и сарказм, который я в одно и то же время любил и ненавидел. Так любил или ненавидел? Нет ответа. Парень исчез на столько лет, оставив меня одного среди шумного города, который я так ненавижу, и он это знал. Среди людей, с которыми я пытался общаться, но в итоге получилось только с ним. Он понимал меня. Понимал моё внутреннее «я». А я понимал его. И даже через всю злобу, ненависть и грубость между нами царила несовершенная дружба. По крайней мере, мне хотелось так думать. Подойдя к машине, я нащупал в кармане ключи и нажал кнопку, чтобы замки щёлкнули и впустили меня внутрь. Усевшись на водительское сиденье, несколько раз моргнул, стараясь прийти в себя. Взгляд устало упёрся в стекло, а рука машинально задела панель, переключая датчики движения. Я не любил этот город. Как же я его ненавидел. Всё напоминало лишь об одном человеке, который разбил моё сердце на несколько частей, клеил пластырем и суперклеем, собирал, а затем снова разбивал. И так продолжалось до тех пор, пока он просто не ушёл. Да, наше прошлое было далеко не из приятных, но всё равно мне хотелось вернуть то время. Будь он проклят. Пока он, скорее всего, развлекается, я страдаю на работе — один, без никого. Нажимая на газ со всей силы, в порыве злости я думал, что полиция поймает меня и влепит штраф. Но ничего страшного — мне просто необходимо было выбить злость на ком-то. Да, это неправильно. Поэтому я держу всё в себе до последней капли. Но эти капли уже переливаются через край, и я, не зная, что делать, просто выливаю злость на себя. Я глубоко вдохнул воздух, стараясь контролировать эмоции, и вышел из машины. Высокое здание возвышалось надо мной, и я зашёл внутрь. Поздоровавшись со всеми знакомыми, проходя дальше. Я пошёл по коридору, чувствуя себя пустым. Было множество людей, но для меня здание всегда казалось пустым — без никого. В том числе и без меня. Зайдя в свой кабинет, я привёл его в порядок, готовясь к новому пациенту. На этот раз был критический случай: у человека было множество психологических расстройств, и я удивлялся, как его ещё не положили в психбольницу? Ведь, как я помнил, мне говорили, что у него уже была попытка самоубийства. Глубоко вздохнув, я посмотрел на часы и нашёл немного времени, чтобы поработать. На столе — компьютер, куча папок с историями пациентов, чайник и чай, который я предлагал тем, кто волновался. В середине кабинета стояли два огромных дивана, чтобы каждый чувствовал себя комфортно. Серые обои придавали спокойствие некоторым пациентам. Поэтому босс сменил в моём кабинете абсолютно всё, и теперь, по его словам, тут было уютно. Звонок в телефоне заставил мою голову закружиться, и я быстро поднял трубку. — Да? Накахара слушает, — промолвил я грубым тоном, думая, что это снова начальник. К моему удивлению, его суровый голос так и не послышался, а человек за линией продолжал молчать. Молчание пугало меня, я даже слышал, как кто-то дышит, но это мне не помогало понять кто он. — Вас не слышно, вы можете ответить? — сказал я, пытаясь понять, это шутка или что-то серьёзное. Резкий звук смеха застал меня врасплох: зрачки сжались, и блик в глазах будто исчез, делая их мертвыми. Я быстрым движением положил трубку, не желая слышать продолжение. Смех раздавался эхом в голове, хотя трубка уже была на месте. Сердце стучало, словно хотело выпрыгнуть из груди, возвращая старые времена. Телефон вновь зазвонил. Я долго думал: брать трубку или нет, бросая вызов этому ублюдку, который, казалось, знал, что я всё равно отвечу. Подняв трубку, я раздувал ноздри от злости, готовясь к ответу. — Чего тебе нужно? — сказал я, вставая со стола, пока провод тянулся к телефону. Чуя чувствовал, что он улыбается, будто уже приготовил план, совершенно не в мою сторону. — Угадай, — сказал он, не договорив, оставляя пространство для моих догадок. — Я не буду играть в твои игры. Иди к чёрту. — Произнёс я спокойно, хотя внутри кипела ярость. Да чтоб он сдох! — Угадай, кто твой пациент… — Сказал парень, сделав небольшую паузу на смех. — До встречи, Чуя. — сказал человек и бросил трубку, прежде чем я успел хоть что-то сделать, уставившись на стол взглядом. Мои глаза метались по кабинету, и я не знал, как реагировать. Стоит ли мне срываться прямо здесь? Или убить этого парня, как только он снова появится в моей жизни? Чёртов ублюдок Дазай просто ушёл, не сказав ни слова, а теперь вернулся — так же молча. В голове вылазили воспоминания о том, как я искал его по всему городу после того, как хоть на мгновение доверился ему, а он доверился мне. И всё равно ушёл. Ушёл от нашего общения. Ушёл от дружбы. Выходя из кабинета, я направился в уборную, крепко закрыв дверь. Убедившись, что там никого нет, открыл кран, чтобы вода заглушила звук и никто ничего не услышал. Да, я знал, что он вернётся, в глубине души даже надеялся на это. Но сейчас, когда он был так близко, хотелось забыть его. Ни за что. Я — не готов. Услышав шаги снаружи, мои уши навострились, будто я был каким-то животным — лисой или волком. Но, к сожалению, всё было совсем иначе. Чуя закрыл глаза, молясь богу, в которого даже не верил, что это сон. После их последней встречи, ему снились одни и те же сны, снова и снова, но он никогда не думал, что они воплотятся в реальность. Услышав, как кто-то вошёл, продолжая не смотреть на него, парень утопал в мыслях: «Ну и что теперь? Набью ему лицо? Или что-то ещё?» Он продолжал влезать в мой мозг, поедая его маленькой десертной ложкой, пока не съест всё. Манипулировал мной, словно играл с марионеткой. Мои мысли отвлеклись, мурашки пробежали по телу, когда я почувствовал, что кто-то просто смотрит на меня. Прямо сейчас. И даже если я открою глаза, не увижу его. Сеанс на 11:30… Сколько же сейчас времени? Совсем вылетело из головы. Я медленно распахнул глаза, высматривая сквозь ресницы фигуру того, кто упорно смотрел на меня. Мои зрачки расширились, когда в зеркале за спиной увидел силуэт самого противного человека на земле. Моя рука сама потянулась к его горлу, прижимая к холодному кафелю. Его улыбка не исчезала, и мне хотелось сильнее надавить на сонную артерию.

Держи себя в руках… Держи себя, чёрт возьми, в руках.

Я отпустил его, отступив к крану, вслепую перекрыв воду. Держась на вытянутой руке, голубые глаза внимательно осматривали его. Осаму Дадзай. Он почти не изменился: чуть выше, подтянутее, возможно, сменил стиль одежды.

Мне плевать.

— Ты всё так же носишь свою уродскую шляпу? — А ты всё ещё задаёшь тупые вопросы? — с язвостью ответил он, упрямо глядя мне в глаза. Я ненавидел его: глаза, лицо, душу, сознание, характер. Психиатр? На кой чёрт я вообще понадобился ему? Я глубоко вдохнул, пытаясь собраться. — На кой чёрт тебе психиатр? — спросил я, делая новый вдох. — Ты ведь уже пытался покончить с собой. Советую сменить психотерапевта — я не собираюсь тебя останавливать. Осаму склонил голову набок, и на его губах появилась знакомая до отвращения усмешка. — Ты всегда был занудой, — протянул он лениво, будто мои слова его не задели. — Даже восемь лет назад говорил почти то же самое. Забавно, не находишь? — Ничего забавного, — огрызнулся я, сжимая кулаки в карманах. — Мне неинтересно наблюдать, как ты снова и снова играешь со смертью. — А может, тебе просто больно видеть во мне себя? — его глаза сузились, и он шагнул ближе. — Ты же прекрасно понимаешь: мы с тобой одинаковы. Я фыркнул, стараясь не отводить взгляд, хотя внутри всё сжималось от раздражения и странного, липкого чувства, которое я давно пытался забыть. Кулаки жаждали ударить его, но если бы кто-то увидел — меня бы уволили. — Не смей меня с собой сравнивать, Дадзай. Я хотя бы держусь за жизнь. Он лишь хитро улыбнулся, игнорируя меня, и направился к двери. — Ты опаздываешь, психиатр. Уже 11:35. Решил поторопить. Дадзай вышел, оставив меня одного — гнить, блевать и умирать в душе. Если я выйду из уборной, моя спокойная жизнь закончится: он пришёл за моей душой, чтобы забрать её как какой-то демон. Почему я? Моя рука потянулась к ручке двери, чтоб открыть, и выйти из жизни, зайдя в свой кошмар с моими страхами, переступая через них. Мне кажется, что сейчас я иду по тропе, которая вела меня к белому свету, который был оказывается новым началом, а не концом.