Неверный диагноз

Некоторые говорят, что мир слишком мал, и рано или поздно ты встретишь человека, который когда-то был тебе другом, которого ты любил и уважал. Но задумывался ли ты, было ли это взаимно? Застыв на месте, я заметил, как рука предательски дрожит. Чувствовал себя выброшенным щенком под холодным дождём — мокрым, забрызганным грязью, никому не нужным. Сжав запястье другой рукой, я всё-таки заставил себя открыть дверь кабинета и пройти к своему месту, даже не взглянув в сторону Осаму, хотя мне хотелось посмотреть на его лицо спустя столько времени ещё раз. Он сидел на диване, и я понимал, что ради зарплаты и всего этого дерьма мне нужно подойти к нему ближе, сесть напротив него и смотреть прямо в глаза, записывая его отвратительные проблемы. Накахара сложил руки, уткнувшись лбом в них. — С какой целью вы решили обратиться за помощью? — мой голос дрожал от злости, и я еле выговорил эти слова. Почему он пришёл именно ко мне? Да ещё и отказался сменить меня на другого психиатра. Я разговаривал с ним на «вы», не хочу вспоминать, думать и надеяться при этом давая ему ложных надежд, что у нас есть шансы вернуть дружбу.

Но действительно ли я не хотел этого?

Хоть мой взгляд и не был сосредоточен на Дазае, всё же я понимал, что он смотрит на меня. Я чувствовал, что его карие глаза уставлены на мои голубые, которые уже не отражали тот свет радости, свободы и моменты оптимистичности, как раньше. Тяжело опустив своё туловище на диван, который стоял напротив парня, Чуя скрестил ноги и начал стучать по блокноту ручкой — с закрытыми глазами, представляя, что напротив него не сидит тот самый человек, который бросил его. Открыв глаза, я мельком посмотрел на него. Дазай сидел так, словно это была какая-то встреча старых выпускников или что-то в этом роде, поэтому он даже не подавал виду, что мы когда-то были знакомы и знали друг друга больше, чем могли себе представить. — Ну, — сказал он медленно, — рассказывай. Почему именно психиатр? Неужели скука настолько на тебя надавила? Или всё-таки желание наблюдать за моей неподдельной красотой? Знал ведь, что не редко бываю у психиатров. — Произнёс он, и я не понимал даже, к чему это, но он всё так же не отвечал на мои вопросы. Я едва сдержался, чтобы не застонать от раздражения. Каждое его слово будто впивалось в мозг, раздирая на куски остатки спокойствия. Я пытался сконцентрироваться на работе и задавал ему вопросы только в рабочем плане. Как пациенту и психиатру, ничего более. Но понимая, что он вряд ли будет отвечать, Чуя произнёс: — Это не игра, Дазай, — всё-таки вырвал я, прошипев. — И ты здесь не ради красоты. Ты мой пациент, поэтому веди себя как он. Он слегка наклонил голову на бок, как делал это раньше, словно хотел прочитать, что в моей маленькой голове, узнать: о чём я думаю прямо сейчас. Вспоминаю ли я наше прошлое? Нашу дружбу и остальное… — Разумеется, я знаю, ради чего. — Его голос был тихим, почти шёпотом, но с оттенком вызова. — Но интересно другое: насколько ты изменился за эти годы, Чуя? — Глубоко набрав воздуха, я всё так же продолжал его слушать, желая вмазать по его красивому лицу. — Ты всё так же замкнут, всё так же холоден… и всё так же пытаешься казаться выше, чем есть на самом деле. Последние слова вывели меня. Всё те же попытки меня задеть из-за роста. Что за бред? Я, по его мнению, всё тот же ребенок? Какого чёрта? И вновь, он решил, что это он здесь задаёт вопросы, а не я. Вроде бы я психиатр, а не он. Он играет в опасную игру, за которую скоро, блядь, поплатится. Я уже представлял, как бью его со всей силы прямо в этом кабинете, но единственное, что я сейчас мог сделать — это сжать ручку до побелевших костяшек, вырисовывая мазню на бумаге. Я почувствовал, как сердце стучит быстрее, а внутри что-то сжалось. Он всегда умел видеть меня насквозь. Впрочем, и не только меня. И наверняка он уже догадывался, что мне хочется уйти или всё-таки убить его. Мне нужно было работать. Работа — единственный шанс затуманить его, но как? Если он вспоминает только про меня? А точнее нас. — Я не здесь, чтобы обсуждать себя, — сказал я, стараясь держать голос ровным. — Я здесь, чтобы понять тебя. Ты мой пациент, а не я твой. — И вдруг, мысль проскочила в голове: как странно, ведь раньше всё было как раз наоборот. Было такое чувство, что это он был моим психологом, психиатром, да и просто поддержкой, который был в любой минуте рядом. Мне нужно было заканчивать это как можно скорее. — Ты пришёл лечиться или играть? — холодно спросил я снова, пытаясь не обращать на него внимания. — А разве для тебя есть разница? — он улыбнулся уголком губ. — Когда-то ты знал меня лучше всех. Ты умел слышать то, что я даже не говорил вслух. Так скажи, Чуя, — его голос стал ниже, тише, почти интимным, — разве сейчас ты не чувствуешь того же? Я сжал ручку так сильно, что ногти впились в ладонь. Сердце забилось, когда он слегка приблизился, и я стукнул ладонью по бумаге. — Хватит, — рявкнул я, и ручка чуть не выпала из руки. — Или ты начинаешь говорить по делу, или сессия окончена. На миг повисла тишина. Дазай смотрел на меня слишком внимательно. Словно хотел разорвать меня на куски не словами, а одним взглядом. И всё же… в его глазах мелькнуло что-то, похожее на усталость. Он вновь отстранился и начал говорить: — По делу, значит, — прошептал он. — Хорошо. Тогда начнём с простого. Я устал жить, Чуя. Снова. Посмотрев прямо ему в глаза, я не был удивлён. Он мог врать, а мог и говорить правду, ведь он действительно пытался свести счёты с жизнью, хоть это порой и было всего лишь показухой. Записывая эти слова в блокнот, не знаю зачем, ведь это было очевидно, слова вырвались сами: — Ты всегда уставал жить, Дазай. Что изменилось на этот раз? — Спросил я хрипло, делая вид, что меня это не задевает. Он чуть приподнял бровь и ухмыльнулся, будто я сказал что-то глупое. — Изменилось? — его голос был мягким, но колючим. — Разве может что-то измениться, если внутри всё та же пустота? Я почувствовал, как что-то кольнуло внутри. Рука сама сжала ручку, будто я пытался удержать себя на месте. Но всё же я записывал каждое его слово в блокнот, чтобы потом собраться с мыслями и пораскинуть своей головой. — Значит, ты пришёл сюда не лечиться. Ты пришёл… чтобы вылить всё это на меня? — я резко поднял на него взгляд. — Почему именно я, а? Тебе мало людей в этом городе? На миг его лицо стало серьёзным, слишком серьёзным для него. — Потому что только ты умеешь слушать. — Его карие глаза впились в меня. — Даже когда ненавидишь. Я отвёл взгляд, чувствуя, как предательски дрожат пальцы. Сколько мы не виделись? Десять чёртовых лет — как ад на том свете, как дождь каждый день и пьянки с пульсирующей головой. Как заложенные уши при забитом носе от истерик и слёз, которые не выпускались, а держались где-то внутри меня. — Ошибаешься. Прямо сейчас — я слушаю тебя, потому что это моя работа. Не собираюсь снова играть в твои игры. — Я резко откинулся на спинку кресла. — Моё дело — работа. Пациент и психиатр. И точка. Тишина повисла в кабинете. Дазай чуть подался вперёд, его улыбка стала мягче, почти болезненной. — Но всё же, ты меня слушаешь. — моргнув, он заулыбался, как будто это была его маленькая победа надо мной. Да, пойти работать психиатром была слишком импульсивный выбор, но мне просто хотелось помогать людям. Ведь если я не справляюсь, то хотяб кто-то должен справиться. — Тогда, может, скажи… — прошептал он. — Почему ты всё ещё дрожишь, когда говоришь со мной? Эти слова врезались в меня сильнее удара. Я почувствовал, как кровь приливает к лицу, как злость и что-то ещё — более тёмное, горькое — поднимается внутри. Я хотел закричать. Хотел выгнать его к чёрту. Тревога возрастала, и я начал тяжело дышать. Чёртов ублюдок лишь играется. Сдержав себя от удара по его лицу, или в пах, или в живот, или в ногу — куда угодно, лишь бы он замолчал на чертовы 5 минут. С меня достаточно. Мне сейчас просто нужно успокоиться, назначу встречу на завтра, или в любой другой день. Сейчас мне нужно настроиться на этого придурка. Ногти впились в ладонь, и я закрыл блокнот резким движением, встав с дивана подходя к столу, выдавив: — Сессия окончена. Повернувшись к нему лицом, уперевшись к столу руками. Он не двинулся. Только посмотрел на меня. Наши глаза всё ещё были прикованы друг к другу, и мне казалось, что из моих глаз сейчас пойдёт красный лазер и убьёт человека напротив. — Видимо, сегодня я сказал слишком много… или слишком мало. — Он поправил рукав плаща, будто ничего не произошло. — Но я ещё вернусь, Чуя. У нас впереди много разговоров. Ты ведь теперь мой психиатр. Его улыбка меня взбесила, и перед тем, как он выскочил в коридор, я кинул ручку в его сторону быстрым движением, но дверь вовремя закрылась, и хлопок раздался по всему кабинету. Я откинул голову, протирая свои глаза, всё ещё обдумывая, что мне делать дальше. Я специально уехал в другую страну, чтоб он меня не доставал, ведь знал, что он часто ходит по психологам, психиатрам, и даже был в психиатрической больнице, но чудом, он понятное дело смог уйти оттуда. И всё благодаря его умением лгать каждому человеку, считая меня.

Разве может что-то измениться, если внутри всё та же пустота?

И то, что он сказал мне совсем недавно, на секунду показалось, что именно я в прошлом говорил эти слова. Будто я их когда-то говорил ему, но это лишь дежавю, либо что-то похожее, и я уверен, что такой бред я бы не говорил этому подонку. Чуя вспоминал прошлое, то, которое усердно хотел забыть. Но любые таблетки, алкоголь или сон не помогали ему, и даже во снах приходили жалобные попытки вернуть прошлое и те самые моменты. Зачем он пришел снова? Не мстить ведь, потому что как раз-таки мстить должен я. Пройдя за кресло, я облокотился об спинку, не задумываясь, засну я или нет, ведь сон редко приходит ко мне, будто это было наказание от дьявола. Прошлое. 10 лет назад. Моё дыхание рвало грудь, и каждый вдох обжигал лёгкие. Лестница казалась бесконечной, но я не останавливался — ноги сами прыгали через две-три ступени, лишь бы быстрее уйти от тех ублюдков. «Чёрт, почему именно сегодня?» — я стиснул зубы, чувствуя вкус крови на губах. — «Сначала подстава в баре, а теперь ещё эти отморозки…» Выскочив на узкую улочку, я резко свернул за угол, спиной прижимаясь к холодной кирпичной стене. Сердце колотилось так, будто готово вырваться наружу. Чьи-то шаги распространялись эхом по тёмной улице, и даже фонари не светили, лишь луна, благодаря которой я видел хоть что-то на чистом воздухе. Я на секунду зажмурился и уже готовился выскочить обратно — в драку, в кровь, хоть куда угодно, лишь бы не стоять, как загнанный зверь. Мои глаза расширялись из-за темноты, когда кто-то хватает меня за плечо. Прижимая к себе, держа ладонь на руке, моё дыхание сбивается, и я не могу вдохнуть из-за человека, который держит меня слишком крепко. Я чувствую его холодную ладонь у себя на лице, его длинные пальцы обхватывают рот, чтобы я попытался сконцентрироваться на звуках шагов людей, с которыми я только что дрался. Как жаль, что их было больше. — Тише. — Голос прозвучал тихо, с каким-то ленивым спокойствием, будто вся эта погоня пустяк для парня, да, это был, собственно, парень. Мои зубы впились в его ладонь, и локтем толкнув его в пах, я отмахнулся и повернулся назад, чтобы увидеть неизвестного мне человека. Один его глаз был закрыт повязкой, что было странно; руки были перебинтованы, будто он дрался каждый день или делал что-то другое. Он был примерно моего… Возраст примерно мой, в старой школьной форме. Тёмные волосы падали на глаза, губы изогнуты в полуулыбке, или мне так, казалось, ведь из-за темноты почти ничего не было видно. — Если рванёшь туда, — он кивнул в сторону улицы, — тебя просто порвут, и возможно, ты даже умрешь. — А тебе-то какое дело? — На что парень лишь пожал плечами. Чего он вообще меня защищает? Почувствовал себя главным героем в мире или защитником? — Никакого. Просто не люблю смотреть, как щенков гоняют стаей. Щенков? Я сжал кулаки. Хотел уже огрызнуться, но услышал, как шаги стихли. Похоже, погоня пронеслась мимо меня, и всё благодаря этому ублюдку. Так, ещё раз. Что он сказал? Щенок? — Видишь? — он наклонил голову набок. — Иногда лучше просто затаиться. Я наконец-то выдохнул и только сейчас понял, насколько трясутся руки. Окей, он назвал меня собакой, а это уже означало, что мы явно не поладим. Обычно, даже если мне грозила смерть, я не прятался, а просто дрался, забывая о окружающем мире. — Кто ты такой вообще? — Он ухмыльнулся. Его глаза были тёмными, и не то, что карими, абсолютная пустота вместо привычных коричневых глазных яблок. Обычные карие были хотя бы коричневого цвета, но у этого парня они были полностью темными, как какая-то черная дыра, которая засасывала всё — собственно, как и душу, как и тело. Он протянул руку, как будто мы встретились не в грязном проулке, а где-то на школьном дворе. Мне хотелось поднять руку и ударить его за те слова про собаку, но сейчас было не то время, чтобы ссориться с кем-то, кто, в принципе, спас мою задницу. — Осаму. — Сказал парень тихо и нежно, так, чтобы услышал только я. — Накахара Чуя. — Коротко и чётко проговорил парень, не пожимая руку Осаму. Он отстранился ещё на несколько шагов, а Осаму всё так же прижимался к стенке одного из зданий, уже убрав руку в карман. — Приятно познакомиться, Чуя. — Моё имя он протянул, будто это была какая-то нота, что заставила меня закатить глаза. — Ну и чего ты решил драться с ними? На миг я задумался, рассказывать ли ему. Ведь мы знакомы всего ничего, и может это просто какой-то план тех подонков. Окей, может я вмазал одному, но это было лишь по делу, та, как не платить за счёт говоря: «Малой, какие деньги? Такому как мне нужно всё бесплатно давать». А затем ещё куча ругательств про меня, мою внешность, характер и вспыльчивость довели меня. А в итоге за мной просто угнались его дружки. Накахара достал привычную зажигалку с кармана, которая была серебристого цвета, поднося сигарету ко рту, поджигая кончик, вдыхая дым. — Подрабатываю в баре, ведь хорошо разбираюсь в вине… — начал я, выдыхая сигаретный дым. Обычно, Накахара редко курил, только в тех ситуациях, где не мог сдерживать себя от злости, либо же из-за стресса. — И эти парни оказались полными ублюдками. Начали докапываться и весь этот бред. Всего было двое, но затем пришла банда, вот и вышло, что попал в полную задницу. Дазай молча смотрел, как Чуя вновь закуривает сигарету, пуская его в противоположную сторону от парня, чтоб тот не дышал противным запахом табака. — Кажись, кого-то уволят. — Он проскользнул по стене, присев на корточки холодного асфальта. — Кажись, кого-то уволят… — Повторил Накахара, смотря куда-то вдаль, пока ночное небо придавало атмосферу. Звезды ярко сияли сверху, строя разные строения из них, или же то были вовсе не звезды, а спутники. — А ты что тут делаешь? — Спросил парень, тушив сигарету, которую уже была докурена, слегка успокоившись. Дазай посмотрел вбок, куда смотрел рыжий, обхватив свои ноги руками. — Люблю посмотреть на звезды, почти каждую ночь выхожу чтоб увидеть падающую звезду и загадать желание, а тут, вижу, как какой-то ребенок пробегает. А за ним куча людей бежит. Я сначала подумал, что ты девушка даже… Разве парни с таким низким ростом бывают? — С сарказмом проговаривает он. Стиснув зубы, я скрестил руки на груди, желая ему дать хорошенького удара. — Пошел к черту. Мне всего 16, думаю, как и тебе. — Это было логично, он был слишком молод, по нему было видно, что они были одногодками. — Я все ровно выше. — Да ты издеваешься, — я скривился. — Ростом меряться — это последнее, что мне сейчас надо. — А зря, — Дазай облокотился на стену, вытянув ноги вперёд. — Для таких как ты это важно. Хочешь, дам тебе совет? — Не жду от тебя ничего хорошего, — фыркнул я. — Никогда не начинай драку с теми, у кого больше друзей. — Снова сжав кулаки, в мыслях проскочила мысль «Этот ублюдок явно нарывался, и с каждым его словом желание врезать росло.» — Назовёшь меня так ещё раз — получишь по морде. — О, угрозы, — протянул он, усмехнувшись. — Наконец-то вижу в тебе хоть что-то живое, кроме упрямства. Я шагнул к нему ближе, в глазах всё ещё мелькали искры адреналина. Он даже не шелохнулся. Только склонил голову, будто изучал меня. Если честно, я привык, что меня все бояться и так далее, и такую спокойную реакцию от него я впредь не ожидал. — Ты думаешь, я тебя испугаюсь? — спросил я. — Надеялся, что ты хотя бы сообразишь, что я тебя спас, — он говорил спокойно, слишком спокойно, словно ему было абсолютно всё равно, что я сейчас стою напротив него с видом, будто хочу ударить. — Но ладно, можешь считать меня врагом. Так интереснее. Я сжал зубы так, что даже скулы заныли. Чёртов парень с повязкой на глазу… Словно специально говорил так, чтобы меня довести. Отвернувшись, не желая больше слушать его язвительные замечания. Воздух всё ещё пах железом и дымом, сердце стучало в висках. — Зачем ты вообще вмешался? — бросил я, скосив взгляд на этого странного типа. Он пожал плечами, как будто вопрос был глупым. — Скучно стало. А ты выглядел так, будто собираешься сдохнуть где-то в канаве. Не люблю зрелища без финала. Зрачки расширились, и в тот же миг над крышей мелькнула звезда — стремительная, огненная черта по тёмному небу. Я не успел даже сложить желание в мыслях, как она уже сорвалась в бездну ночи, оставив после себя лишь дрожащий след, будто дыхание вечности, растворяющееся в темноте. Присев около парня, я положил на свои колени руки, и мы так и остались смотреть на эти странные звезды, не понимая даже смысла всего этого.