Affecticide

Ночь растворилась в синем свете экрана, не оставив следов усталости — лишь ограненную ясность в сознании. Виктор очнулся лишь тогда, когда солнечный луч настырно ткнулся в его воспаленные глаза. Он резко отвел взгляд, прикрыв лицо ладонью. 06:24 Мысль о сне даже не возникла. Его тело, вопреки логике, чувствовало неестественную бодрость. Несколько часов ночного бдения не прошли безрезультатно — теперь он знал, кто главные виновники его состояния — это дофамин, адреналин и фенилэтиламин. Но это лишь начало пути. На деле механизм возникновения любовных чувств оказался намного сложнее, и для полного понимания предстояло подробно изучить устройство головного мозга — основного источника нужных гормонов. Юноша вспомнил огромный анатомический атлас из библиотеки — серые схемы извилин, стрелочки, подписи... гипоталамус, миндалевидное тело, прилежащее ядро. Ключи к разгадке лежали там. Еще один необходимый инструмент — база данных научных исследований, доступ к которой был только в гимназии. Он натянул первую попавшуюся одежду, даже не взглянув на себя в зеркало. Его отражение не могло сказать ему ничего нового. Завтрак казался бессмысленной тратой времени, когда в гимназической библиотеке его ждал единственный значимый прием пищи — информация. Виктор не помнил свой путь к месту назначения — в глубоких думах время пронеслось в миг, и вот он уже слышал тихий скрип своих ботинок по пустынному глянцевому полу коридора, подходя к заветной двери, которую полная, низкая библиотекарша еще только открывала. Она как раз проворачивала ключ в замке, когда он замер у нее за спиной, словно возник из утренней тени. — Ох, Виктор, доброе утро, ты уже тут? Не рано ли? — спросила женщина, вздрогнув и обернувшись. Ее улыбка была доброй, но в глазах читалась растерянность. Парень на секунду замялся. А что такого в его раннем приходе? Разве он делал что-то из ряда вон выходящее? Он почувствовал острое, почти физическое стремление пройти сквозь нее, не отвечая, оставив ее вопрос висеть в воздухе неслышным эхом. — Здравствуйте. Просто очень увлечен одной темой. И срочно хотел найти информацию... — он почувствовал, как слова звучат чужими, заученными. И почему он должен оправдываться? Это раздражало. — Да, я тебя понимаю. Пойдем, — мягко прервала его библиотекарша, наконец распахнув дверь. Так и кончился их скомканный диалог. Виктор проковылял вглубь помещения, пройдя между высоких полок, от которых пахло старым переплетом и тайной. Его пальцы почтительно провели по корешкам, а затем уверенно выдернули тот самый, долгожданный том. Вот и он. Атлас. Юноша бережно раскрыл тяжелый фолиант. Пальцы едва заметно дрогнули, перелистывая страницы, пока не нашли искомый разворот. И замерли. Перед ним лежала не просто схема. Это был вертикальный ландшафт, карта terra incognita, где таились все загадки сознания. Серые извилины расходились причудливыми, невероятно сложными волнами. Они не были хаотичными — в их изгибах читалась строгая, божественная геометрия, код, написанный на языке эволюции. Его взгляд скользнул по подписям, и каждая казалась ему священным именем: гипоталамус — крошечный дирижер целой симфонии инстинктов, миндалевидное тело — глубокая пещера, где рождались и гасли первичные страхи и ярость. А вот и оно — прилежащее ядро, тот самый загадочный центр, крошечная точка, которая, по мнению ученых, была ответственной за предвкушение награды, за жажду, за... любовь. Это был не просто орган, а химическая фабрика, тикающая с точностью швейцарских часов. Каждый нейрон был диспетчером, каждый синапс — мгновенным решением, каждая вспышка нейромедиатора — невидимой монетой, которой платили за удовольствие, боль, тоску или восторг. И где-то здесь, в этом лабиринте из плоти и электрических импульсов, прятался ключ к той боли, что сводила его с ума. Не в душе, не в сердце — а здесь, в этих причудливых складках. Виктор осознал, что воздух в его легких застыл, и сделал короткий, прерывистый вдох. Его взгляд, сфокусированный на схеме, медленно расфокусировался, упираясь в пустоту где-то над страницей. Мысль сформировалась кристально четко, с холодной ясностью заключения. Это лучшая идея для доклада на конференции. Монументальная, на стыке двух наук – биологии и химии. Легитимная. Захватывающая его самого и дающая ему единственный возможный инструмент, чтобы понять, разобрать буквально по атомам то, что с ним происходит. Задача трудная, но не невозможная, вместе с Джейсом они точно справятся. Решение было принято. Вопросов не осталось. Отложив атлас, Виктор достал блокнот и ручку. Твердая, без колебаний линия вывела на чистой странице: Тема: Нейрохимические корреляты эмоциональных состояний: от молекулы к переживанию. *** Шум столовой обрушился на Виктора густой, горячей волной. Возгласы, диалоги, звон посуды, смех — всё это сливалось в один оглушительный гул, бивший по вискам. Он сидел напротив Джейса, рядом со Скай, и смотрел на свою тарелку. От запаха еды слегка подташнивало — голод перешел ту грань, когда есть уже не хочется, а только тошнит. Но он заставил себя взять вилку. Топливо. Это просто топливо, для поддержания функциональности. Краем глаза он заметил, как Скай бросила на него быстрый, оценивающий взгляд. Она всё видела. Всегда видела. Но на этот раз промолчала, за что он был ей безмолвно благодарен. — Джейс, — начал Виктор, откладывая вилку и стараясь говорить четче, чтобы перекрыть шум. — Я придумал тему для конференции... В этот момент к их столу подплыла Мэл. Каждое её движение было таким, будто она не шла по скрипящему полу столовой, а скользила по подиуму. Смуглая, женственная, с идеально ровной осанкой, вся в драгоценных, подобранных со вкусом украшениях. Она пахла дорогим, сложным парфюмом, в котором угадывались пряные восточные ноты, и этот аромат бил в обоняние, как пощечина. — Привет, ребята! Не помешаю? — её голос звенел, как стеклянный колокольчик, и был адресован исключительно Джейсу. Она непринуждённо оперлась о его стул, словно обозначая свою территорию. — Джейс, ты уже видел расписание тренировок? Нам с тобой надо будет... Она говорила, а Виктор чувствовал нарастающую внутри него злобу, как давление в перегретом котле. Она перебила его. Перебила в тот самый момент, в очень важный момент, когда он собрался сказать нечто определяющее. — ...да, так что надеюсь, ты не забудешь, — закончила Мэл и наконец перевела взгляд на Виктора. Лёгкая, беззлобная ухмылка тронула её полные губы. — Виктор, а ты как? Готовишься к конференции или просто составляешь компанию настоящим гениям? Колкость была обёрнута в оболочку дружеской шутки, но остриё её било точно в цель — его интеллектуальную состоятельность. Для остальных это могло прозвучать как безобидное поддразнивание, но для Виктора это было крайне обидно. Она мягко, но уверенно отодвигала его на второй план, в категорию «спутников». Вскипевшее вконец негодование и ревность слились воедино, в один токсичный коктейль. Виктор отставил свою тарелку и поднял на Мэл холодный, абсолютно спокойный взгляд. — В отличие от некоторых, я предпочитаю не просто составлять компанию, а вносить существенный вклад, — его голос прозвучал ровно, без дрожи, и каждое слово было словно отточенным лезвием. — И прокладывать курс нашей научной деятельности, а не беспокоиться о расписании тренировок. Кстати, сейчас ты только что помешала нам определить следующее направление. Он вывернул её же легкомыслие против неё самой. Повисла короткая пауза. Мэл замерла, а Скай слегка смущённо отвела глаза, будто став невольной свидетельницей чего-то слишком личного. Джейс мягко положил руку на запястье Мэл — не задерживая, а скорее привлекая внимание дружеским жестом. Его улыбка не померкла, но в ней появилась теплая, извиняющаяся нотка. — Эй, не заводи нашего главного мозгового штурмана, а то он нам сейчас всю столовую превратит в лекционный зал, — он подмигнул ей, как бы приглашая её в свой шутливый заговор против Викторовой серьёзности. — Спасибо, что напомнила про тренировки, я точно забыл бы посмотреть. Давай я потом тебе напишу, как разберусь с этим? — его голос мягко, но неумолимо подвел черту. Посерьезневшая было Мэл кивнула, проскользнув оценивающим взглядом по худому юноше, и легкая улыбка вернулась на ее лицо. — Да, конечно. Спишемся позже, — девушка ушла, оставив после себя удушающий шлейф духов. Убедившись, что её внимание школьной знаменитости отпустило их, он повернулся к Виктору, и его выражение лица изменилось — стало более сосредоточенным и готовым к делу. Улыбка осталась, но скорее любопытная, чем игривая. — Ладно, ты меня заинтриговал. Какую такую курс-прокладывающую тему ты там придумал? Всё ещё чувствуя на языке привкус адреналина от словесной стычки, Виктор сделал короткую паузу, чтобы перевести внутренние переживания в стройные тезисы. Его голос прозвучал ровно, почти клинически, но в нём слышалось напряжение затянутой струны. — Мы с тобой всё это время смотрели не туда, — произнёс он, и его голос постепенно притих, став почти интимным, приглашающим в заговор. — Мы копались в реакциях и формулах, как слепые кроты. Искали ответы там, где их нет. Он позволил нависнуть многозначительной паузе, видя, как любопытство на лице Джейса сменяется настоящим интересом. Скай замерла, перестав есть, её взгляд метнулся от Виктора к Джейсу и обратно. — Все вокруг говорят об эмоциях. О любви, страхе, тоске... — На лице юного ученого появилась лёгкая, почти презрительная ухмылка. — Как будто это что-то мистическое. Неизмеримое. Но это всего лишь шум. Настоящая работа происходит не на уровне чувств. Она происходит там, где рождаются ошибки восприятия. Он медленно, с нагнетающей театральностью наклонился к своей сумке, расстегнул молнию и извлёк тот самый блокнот. Не открывая его сразу, он положил ладонь на обложку, как на библию. — Настоящая магия — не в том, чтобы чувствовать. А в том, чтобы понять, какая молекула заставляет тебя воображать, что ты что-то чувствуешь, и как эта цепная реакция останавливается и запускается. И только тогда он раскрыл блокнот на нужной странице и повернул его к Джейсу и Скай. Его палец упёрся в аккуратно выведенную надпись: Нейрохимические корреляты эмоциональных состояний: от молекулы к переживанию — Вот настоящая работа. Самое сложное, что мы можем сделать. Он откинулся на спинку стула, дав словам повиснуть в воздухе. На лицах Джейса и Скай застыло идентичное изумление — смесь шока, непонимания и безотчётного восхищения дерзостью замысла. Даже шум столовой на мгновение отступил перед тишиной, родившейся за их столом. Джейс первым выдохнул: — Ты... Ты серьёзно? В его глазах читался не скепсис, а чистое, неподдельное потрясение. Именно той реакции Виктор и ждал. И тогда на его лице проступила редкая, по-настоящему искренняя улыбка. Она была лишена едкости или защитной насмешки, в ней читалось нечто большее — почти пугающее торжество учёного. В глазах, обычно скрытых под маской отстранённости, вспыхнул яркий, азартный огонь. — Абсолютно серьёзно, — прозвучал его голос с интонацией генерала, ведущего армию в бой. — Это и есть следующий рубеж. Готов штурмовать? *** Виктор уже вышел из столовой, но будто все еще слышал собственный уверенный голос и видел изумленные от его речи лица друзей. По жилам будто бежала не кровь, а жидкий азот — бурлящий от предвкушения. В голове уже строились схемы, выстраивались гипотезы, рисовались графики. Он почти физически ощущал вес того самого блокнота в сумке, как ощущают сердцебиение нового, ещё не родившегося, но уже могущественного существа. — Эй, Беллман! Голос, грубоватый и уверенный, вырвал его из грёз, как крюк. Виктор обернулся и увидел Вай. Она шла к нему решительной походкой, сжимая в руке смятый листок. На почтительном расстоянии за ней двигалась Кейтлин, уткнувшись в телефон. Вай ткнула листком ему в грудь, едва не задевая его. — Ну что, гений, готов меня спасать? Ты же обещал на большой перемене разжевать мне эту хрень с эфирами. И тут его осенило. Обещал. Кажется, было что-то такое. В тот момент это казалось незначительной платой за то, чтобы его оставили в покое. Но сейчас... сейчас каждая секунда, украденная у его проекта, казалась непозволительной роскошью. Его взгляд упал на листок, испещренный неровными формулами, и ему даже стало противно. Это было так мелко, так примитивно по сравнению с той бездной, в которую он сейчас готовился нырнуть с Джейсом... Он медленно поднял глаза на Вай. — Ситуация изменилась, — произнёс он ровным, бесстрастным тоном, от которого Вай непроизвольно отступила на шаг. — У меня теперь есть свой проект. И он требует всех моих ресурсов. Он отодвинул её руку с листком. — Просто так я больше не работаю. Вай замерла с открытым ртом, её брови поползли вверх от недоумения. — То есть как это? А как же... — она замолчала, не находя слов. — Ладно... а что тебе тогда нужно? Деньги? —она произнесла это с какой-то наивной надеждой. Вопрос застал Виктора врасплох. Он еще сам не успел понять, что хотел получить, но он теперь не был готов тратить время за просто так, тем более после всего произошедшего только что в столовой. Он на секунду растерялся, но в этот момент его взгляд упал на Кейтлин, стоящую в стороне, на дочь директрисы, и пазл сложился. — Услуга за услугу. Он перевёл взгляд с одной девушки на другую, включая Кейтлин в разговор. — Мне нужно обещание от вас обеих, что в нужный момент вы выполните одно мое поручение. Без вопросов и без возражений. Вай смотрела на него, как на сумасшедшего. Кейтлин наконец оторвалась от телефона, и на её обычно спокойном лице появилось беспокойство. — Что? Какое поручение? — спросила Вай, сбитая с толку. — Пока не знаю, — откровенно сказал Виктор, пожав плечами, и в этой откровенности была своя сила. — Но когда я узнаю — вы мне поможете. Взамен я гарантирую, что Вай сдаст химию. Или даже получит свою пятерку. Выбор за вами. — Погоди-ка, — Кейтлин нахмурила брови, делая шаг вперед. — При чём тут вообще я? Это между вами договорённость. Виктор встретил её взгляд без колебаний. Его голос оставался спокойным, но в нём появилась стальная нить уверенности. — Потому что изначально вы пришли вдвоем, — его взгляд скользнул между двумя девушками. — То есть я должна быть чем-то обязана просто по факту существования? — в голосе Кейтлин зазвенели нотки возмущения, но уже менее уверенные. — Вы никому ничего не должны. Я предлагаю выбор. — Виктор слегка склонил голову. — Вай получает знания. Я — уверенность, что моё время потрачено не впустую. А ты... получаешь уверенность, что твоя подруга не провалит экзамены. Он посмотрел на Вай. Та смотрела на Кейтлин широко раскрытыми глазами, в которых читалась немая мольба. Кейтлин закусила губу, её взгляд метнулся от умоляющей подруги к невозмутимому Виктору. Она чувствовала, как границы привычного мира смещаются. — Ладно, — наконец сдавшись, проворчала она. — Но только один раз. И это должно быть в рамках разумного. Виктор едва заметно кивнул, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на удовлетворение. — В рамках разумного, — повторил он. — Хорошо. Через 10 минут жду Вай в библиотеке. Он развернулся и ушёл, оставив двух девушек в тихом оцепенении, осознающих, что они только что заключили сделку с самым неожиданным человеком в школе.