HALAZIA: Дневник синей птицы

      Я проснулся с чувством непонимания.       Я всё ещё не верил, что происходящее — правда. Однако синяк на запястье, похожий на печать, настойчиво пульсировал: «Было. Было. Было».       Щенячий восторг поднимался от самого сердца. Я чувствовал себя счастливым. Нужным. Именно такому человеку.       Нет, я не отрицаю, что важен для друзей или родителей. Но это... другое. Более глубокое. Чувственное. ***       Я как обычно встал по будильнику в шесть утра. Собрался и ждал, когда выйдет сосед сверху. Но он не появился даже к 7:02. И тут до меня дошло — сегодня суббота. Рассеянный дурак.       Делать было нечего, а сон не шёл. Я достал карандаши и блокнот, решив изобразить звёздное небо. Наше звёздное небо.       Грифель ложился на бумагу бархатом. В глубоком чёрном тоне угадывались те отсветы гирлянд, что походили на звёзды. Случайные разводы складывались в галактики, а пара жёлтых точек соединились в созвездие Большой Медведицы. Я задумался, вспоминая его запах, улыбку, голос. Рука сама вывела птицу. Мою синюю птицу. Без глаз.       Не знаю, почему снова нарисовал именно её. Растрёпанную, с тонкими крыльями, будто из стекла. Кажется, она пытается что-то сказать — её клювик приоткрыт.       Я провёл пальцем по слепым глазницам.       Почему ты не смотришь? Не хочешь знать, куда летишь? Или... не хочешь видеть своего создателя?       Подвёл заточенный кончик карандаша, чтобы дорисовать ей веки, но меня прервал звонок. — Доброе утро, птичка. — Сердце ёкнуло, по коже разбежался жар. Я не ожидал его услышать. — Не спишь? — Я... рисую. Встал рано, — не стал признаваться, что перепутал дни. — А ты?       Сан усмехнулся. На фоне послышался шум, похожий на шелест бумаг. — Перебирал старые книги, выкинул ненужное. Ты сегодня занят?       Всеми клетками тела я хотел сказать «нет». Но боялся. Сжал телефон так, что костяшки побелели. — Я... — голос дрогнул, — обещал друзьям. Мы давно не виделись...       Воцарилась тишина. Такая густая, что я почти ощущал её в воздухе. — Понятно, — произнёс он. Прозвучало... строго. — ...Но я свободен вечером!       Наверное, выглядел глупо. Отчаянным. Слишком доступным. Но я буквально увидел его улыбку по голосу. — Тогда договорились. Позвони, когда освободишься. И... хорошо проведи время с друзьями. — Спасибо, — выдохнул я. — Обязательно позвоню.       Мы попрощались, а я ещё долго сидел, держа в руке телефон и боясь, что однажды проснусь от всего этого.       Как же здорово, когда тебя понимают. Не то что Чонхо, который вечно закатывает глаза, если я меняю планы.       Я снова взглянул на птицу. А может, она и не слепая? Может, она закрыла глаза, наслаждаясь полётом? Чувствуя ветер, а не высоту.       Отложил карандаш. Не буду ничего менять. Пусть останется такой — окрылённой.       Аккуратно оторвал лист и прикрепил его на стену над кроватью. Подарю Сану. ***       В интернет-кафе я пришёл первым. Впрочем, как всегда. Так уж вышло — я везде первый. В школу, в кино, в парк. Но мне это нравится.       Выбрал наш угловой столик и заказал напитки с фисташковыми эклерами. Юнхо их обожает.       Раньше мы «жили» тут каждые выходные — бесконечная Дота, крики через наушники, общие чипсы. Сейчас из-за учёбы и курсов времени почти не осталось.       Но сегодня всё как раньше. Я рад.       Ребята ввалились через пятнадцать минут — Юнхо с разбегу, Чонхо с невозмутимым видом сзади. — Эй, бро! — Юнхо тут же вцепился в меня с объятиями. — Готов саппортить своей команде, как в старые добрые?       Чонхо глубоко вздохнул, качая головой, но уголки его губ дрожали от улыбки. — Юнхо, блин, встал на проходе, подвинься!       Чхве легко оттолкнул друга и подставил мне руку для приветственного кулака. Я улыбнулся, понимая, как скучал по этой их дурацкой динамике.       И тут же — как удар током. Чонхо схватил моё запястье. Его пальцы легли ровно поверх синяка. — Это что за херня? — его взгляд стал острым, как всегда, когда он что-то вычисляет.       Кровь ударила в лицо. — Аа… это мы с мамой вчера полку вешали… упала мне на руку, — я потупил взгляд, надеясь, что звучит правдоподобно. — Мама или полка? — Заржал Юнхо. — О, Господи, — Чонхо хлопнул себя ладонью по лбу, и я засмеялся вместе со старшим. Слишком громко. Слишком нервно.       Чонхо держал моё запястье ещё секунду. Его взгляд говорил: «Я тебе не верю».       А потом он отпустил, и мы пошли к столику. Но в воздухе повисло что-то тяжёлое, чего раньше между нами не было. *** — БЕГИ НА МИД, БЕГИ НА МИД! — кричал Юнхо с набитым ртом, размахивая руками так, что крошки от эклера летели на клавиатуру. Его Инвокер беспомощно метался у башни. — Да у меня хп почти нет, я на базу! — парировал я, пытаясь увернуться от двух врагов, преследующих моего персонажа. — Просто телепортируйся, что ты как маленький! — голос Чонхо звучал сухо и методично, будто он комментирует прогноз погоды, а не виртуальную бойню. — Юнхо, хватит кормить, ты уже двадцатый раз за эту игру! — Это тактика! — не сдавался он. — Я отвлекаю их, пока вы фармите! — Ты отвлекаешь нас от победы, — буркнул Чонхо. — Уен, кажется, они Рошана забирают.       Я лихорадочно нажимал на кнопки. Сердце колотилось в такт щелчкам мыши. В ушах стоял гул — крики Юнхо, шум вентилятора компьютеров, смех за соседним столиком. Я снова ощутил себя счастливым. Как вчера с Саном. Может, у меня наконец-то всё налаживается? — НОУУУ! — завопил Юнхо так, что я подпрыгнул. Он швырнул наушники на стол. — Они меня фокусят! Это нечестно! — А ты не суйся один против троих, гений, — сквозь зубы процедил Чонхо, добивая соперника. — Уени, иди сюда, дам тебе руну восстановления.       Я телепортировался, спешно нажимая клавиши. В этот момент завибрировал телефон — и я приземлился не туда.       Сообщение от Сана.       Игра мгновенно померкла в моём сознании. Мне стало всё равно, что к моему Личу движется противник. Мне хотелось поскорее прочитать и ответить.       Но Чонхо толкнул меня в плечо. — Ты вообще здесь?! Руна! Бери руну, а то умрёшь!       Я вздрогнул и машинально нажал кнопку. Индикатор здоровья залился зелёным. Я думал только об одном — чтобы игра поскорее закончилась. — Да что с тобой сегодня? — Юнхо наклонился ко мне. — Спишь на ходу? Или уже в «Лиге» прокачиваешься, предатель?       Он засмеялся, но его смех будто долетел до меня сквозь толстое стекло. Я видел, как Чонхо бросил на меня изучающий взгляд. Я обязательно всё им расскажу. Но не сегодня. — Просто… устал немного, — соврал я. — Устал? — фыркнул Юнхо. — Отдыхать надо больше! Смотри, как я сейчас всех урою... О, чёрт!       Его персонаж снова полетел на перерыв. Чонхо в очередной раз вздохнул и пошёл спасать. А я остался один — Лич застыл в бездействии. И я уже скользнул пальцами в карман, не в силах терпеть.       Кнопка питания. Мигнувший экран. Одно непрочитанное сообщение. «Скучаю по птичке».       Не «как дела». Не «когда освободишься». Просто «скучаю». Этого было достаточно, чтобы внутри всё перевернулось. — УЕН, БАШНЮ РУШАТ! — крик Юнхо пробился сквозь мою стену.       Я судорожно сунул телефон обратно и ухватился за мышку. Мой Лич дёрнулся и попятился к фонтану. Я уже был не с ним. Я улетел в место, где, кроме нас с Саном, никого не было.       Игра закончилась сокрушительным поражением. Наш трон рухнул, а я безразлично наблюдал за монитором, поглядывая на часы. Четыре часа пролетели как десять минут. — Ничего, следующую катку выиграем! — Юнхо, вечный оптимист, уже оттаял после поражения. — Кстати, у меня для вас сюрприз!       Он с торжествующим видом достал три бумажные полоски и с гордостью шлёпнул ими на стол.       Билеты. На концерт.       Той самой группы, под которую мы тусовались в средней школе, чьи песни мы орали в пустом актовом зале, чьи тексты до сих пор выцарапаны на партах. — Ты сумасшедший, это же… — я не верил своим глазам. Это был не просто концерт — это возвращение в нашу юность. — Да! — сиял Юнхо. Чонхо даже захлопал в ладоши. — Урвал последние, прикинь! Сегодня в 20:00!       Сегодня. Я упал духом. Каждая клетка рвалась в тот гул, в ту толпу, в наше прошлое, где мы были безбашенны и неразлучны. Но как мне сдержать обещание, данное ему?       Я отлучился в туалет и написал Сану: «Кажется, я не смогу сегодня. Может, увидимся завтра?» «Что-то случилось?» «Ничего серьёзного. Друзья позвали на концерт моей любимой группы. Я бы очень хотел пойти. Ты не обидишься?» «Твои друзья снова отбирают тебя у меня. Хорошо, Уен, веселись». «Эта группа почти не приезжает. Я обещаю, завтра мы увидимся». «Пожалуйста, не обижайся, Сан».       Последние два сообщения остались без ответа. Я чувствовал себя ничтожеством. Он так заботился обо мне, а я причинил ему боль.       Я умылся холодной водой и вышел с каменным лицом. Радость от билетов была отравлена. Телефон жёг карман молчаливым упрёком. — Ну что, пошли? До начала три часа, — Юнхо уже надевал куртку, — надо успеть переодеться и занять очередь.       Я посмотрел на его сияющие глаза, на Чонхо, который впервые за долгое время был по-настоящему счастлив. В горле встал ком. — Ребят… Я, кажется, не смогу, — прошептал я.       Сияние в глазах Юнхо погасло так быстро, что у меня сжалось сердце. — Опять? Серьёзно? — В прошлый раз ты сослался на плохое самочувствие, вчера — на маму. Что сегодня? — голос Чонхо звучал резко. — Я просто… обещал кое-что. — Кому? — спросил он, и его взгляд был тяжёлым, будто он всё знал.       Я не ответил. Не смог. Лишь смотрел в пол, чувствуя, как волна стыда накрывает меня с головой. — Понятно, — сказал Юнхо безразличным тоном, которого я никогда не слышал. Он взял один билет и разорвал его пополам. — Пойдём, Чонхо.       Они ушли, не оглядываясь. А я остался стоять посреди шумного кафе, среди обёрток от эклеров и клочков порванного билета. Но слышал я только тишину. Неужели я только что потерял друзей? ***       Я стоял у выхода, сжимая телефон в дрожащих пальцах. Трубку не брали. Второй. Третий раз. После пятого гудка я уже представил его одного, обиженного, в темноте какого-либо закоулка.       Наконец — щелчок. — Что тебе? — голос был ровным, пустым. От этого стало физически больно. — Я… освободился. Всё отменил. Я не пойду на концерт.       Пауза. Я слышал собственное сердцебиение. — Приходи ко мне. Я вызову такси, уже поздно.       Даже сейчас он заботился обо мне.       Его комната была погружена в полумрак. Книги на полках стояли идеально ровно как солдаты. Пахло корицей и тлением свечи. На столе — ноутбук, откуда лилась знакомая песня. — Раз уж ты не попал на концерт, — он протянул мне чашку чая, — мы послушаем их вместе.       Он прибавил громкость. Ударные ворвались в тишину, и я невольно улыбнулся — под эту песню мы с Юнхо когда-то разрисовывали стену в гараже.       Сан мягко подтолкнул меня к дивану. Его пальцы скользнули по моей щеке, и я закрыл глаза, тонув в этом прикосновении. Всё напряжение дня растаяло, словно его руки смывали с меня вину. — Я не хотел тебя обидеть, — прошептал я. — Я знаю,— его губы коснулись моего виска. Я задрожал.       Его лицо стало так близко, что я увидел искры в карих глазах. Гитара на фоне нарастала, голос солиста становился тише, а Сан смотрел на меня так, будто я был единственным человеком в мире. — Ты знаешь, что у тебя родинка на губе? — он прошептал это почти беззвучно, будто открывал величайшую тайну.       Я не успел ответить. Его пальцы впились в мои волосы, а губы прижались к моим — нежно и немного робко.       Потом поцелуй стал жадным. В его прикосновениях была не страсть, а какая-то потребность. Я почувствовал привкус крови — то ли он прикусил мою губу, то ли я сам разбил ее о его зубы.       Когда он отстранился, его глаза блестели в полумраке. — Теперь она и моя,— он провел большим пальцем по родинке, — как и ты.       За окном, в ночном городе, горели огни концертного зала, куда я не пошел. Но здесь, в этой комнате, было громче, чем на любом концерте.       Песня играла на повторе. И я понял, что теперь ассоциации с ней будут другими.