HALAZIA: Дневник синей птицы

      Я всё никак не мог прийти в себя. После той ссоры с друзьями я заболел и не ходил в школу, поэтому не смог извиниться перед ними лично. Конечно, я написал в наш общий чат, но никто не ответил.       Сан каждый день навещал меня с фруктами и лекарствами, но мы виделись только через окно — я запретил ему подходить, чтобы не заразить.       Сегодня утром я проснулся с одной мыслью: я должен всё исправить. Даже если меня не простят. Даже если эта встреча станет последней.       Решил написать каждому лично. Они заслуживали персональных извинений. «Юн, прости за билеты. Я повёл себя как последний мудак. Ты хотел сделать для нас что-то особенное, а я поступил подло. Я предал вас. Разреши извиниться перед тобой лично». «Знаю, что ты зол, Чонхо, и имеешь полное право. Я не прошу понять меня, но позволь попросить прощения. Вы для меня важны, а я был слишком труслив, чтобы признать это. Давай встретимся».       Отправил. И замер, сжимая телефон в потных ладонях. ***       Каждая секунда молчания тянулась мучительно долго. Но через два часа пришёл ответ от Чонхо: «Сегодня в 17:00 у мадам Вонг». Ещё через полчаса — от Юнхо: «Ладно, Уеникус, давайте сегодня посидим».       Сердце ёкнуло от облегчения, смешанного с новой тревогой, — придётся объясняться, и отступать уже некуда.       Через час я сидел в нашем ресторанчике. Раньше мы часто делали тут домашку, матушка Вонг давала нам бесплатный бульон и рисовые лепёшки. Я заказал то же самое — словно пытался вернуться во времена, когда всё было проще.       Ребята вошли вместе. Юнхо — с привычной ухмылкой, Чонхо — с каменным лицом. Они сели напротив, не проронив ни слова.       Я прикусил губу, боясь пошевелиться, но начал первым. — Простите меня, пожалуйста. Я вёл себя как полный идиот. Я предал наше прошлое, понимая, что такой возможности больше не будет. Точнее, будет, но мы будем уже совсем другими... — я говорил сбивчиво, быстрее, чем думал. — Я сделаю для вас что угодно, только простите.       Они молчали, и мне захотелось провалиться сквозь землю. Я боялся шелохнуться, будто любое движение могло всё разрушить. — Закажи мне суп, — строго сказал Юнхо.       Я уже подскочил, но он положил руку мне на плечо и улыбнулся: — Да ладно, шучу. Всё хорошо, Уени. Мы сняли для тебя кучу дурацких видео.       Чонхо медленно потянулся через стол и налил мне бульон. — Пей. Ты выглядишь ужасно.       И в этом жесте, в этой улыбке Юнхо, в этой чашке было что-то такое знакомое и тёплое, что ком в горле наконец рассосался. — Пока ты болел, у нас сменился учитель по истории, — младший осторожно пил горячий чай.       Оказалось, мы сидели тут уже час и заказали второй чайник. Обсуждали всё подряд — от драки на концерте до новых фильмов. —…судя по её возрасту, эта маразматичка видела Ончжо лично, — Чонхо закатил глаза. — Она рассказывает какую-то ерунду! — А мне нравится, — отозвался Юнхо, хрустя лепёшкой. — Она ни черта не слышит, и можно дурачиться на уроке. — Как будто тебя и до неё что-то останавливало, — Чонхо язвительно посмотрел на старшего, а затем на меня. — Теперь твоя очередь, Уён. — Моя? — Мы ждём объяснений, — Чонхо наклонился вперёд. — Почему ты стал от нас отдаляться? Ты явно что-то скрываешь.       Во рту резко пересохло. Я знал, что этот момент наступит, но не был готов. Я почувствовал, как краснею. — Ну… есть один человек…       Как вообще сообщают, что начали с кем-то встречаться? Мне всегда казалось, что такие новости распространяются сами собой. — Вы знаете Чхве Сана? — выпалил я. — А, этот придурок, — Юнхо хмыкнул, почесав голову. — Знаем, конечно. Поговаривают, что он не человек, а робот. — Ты идиот? — Чонхо покачал головой. — Ну а что?! Нормальный человек не может быть везде и сразу. Он же не Гермиона Грейнджер! Серьёзно, он вечно чем-то занят, он про свободное время слышал вообще? Я вам говорю, это эксперимент — он робот! — Кстати, да, ты говорил, что вы на рисование вместе ходите. Я потёр плечо от неуверенности. — Ага, ходим. — При чём здесь Сан-то? — Юнхо, кажется, воодушевился. Наверное, ему хотелось, чтобы я подтвердил, что Сан и правда робот. — Мы дружим… больше, чем дружим.       Повисла густая, тяжёлая тишина. Юнхо перестал хрустеть лепёшкой. Чонхо медленно поставил чашку на стол. — Робот? Серьёзно? — Юнхо фыркнул, но смешок прозвучал наигранно. — Ты батарейки его проверял или он от сети заряжается?       Я попытался улыбнуться в ответ, но получилось криво. Пальцы сами собой принялись теребить край салфетки. — И из-за него ты бросил концерт? — тихо спросил Чонхо. Его взгляд стал тёмным и пристальным. — Из-за Сана?       Я не смог выдержать его взгляд и опустил глаза. Мой кивок был почти незаметен. — Охренеть, — прошептал Юнхо. — Так вот оно что. — Он... Он не плохой, — слабо попытался я защититься, но голос предательски дрогнул. — Мы этого и не говорили, — парировал Чонхо. — Давно?       И тут я понял, что мы никогда не обсуждали наши отношения. Они просто… случились. — Нет. Если честно, я даже не знаю, когда это началось. Недели две, наверное… — я осторожно поднял на них глаза. Чонхо скрестил руки на груди, а Юнхо откинулся на спинку стула. — Почему ты не сказал сразу? — старший нахмурился, будто не понимая.       Я пожал плечами. Я и правда не знал, что ответить. Как объяснить, что сам не понял, как это произошло? Что меня просто несло по течению, и я не хотел сопротивляться? — Я хочу позвать вас всех в кино. Хочу вас познакомить, — сказал я с надеждой в голосе и глазах. «Пожалуйста», — пронеслось у меня в голове.       Друзья переглянулись. В их взглядах замер немой диалог — настороженность, беспокойство. — Ладно, — наконец выдохнул Юнхо, — познакомимся с твоим роботом. — Ты пойми, — тут же добавил Чонхо, — мы не против ваших отношений. Просто переживаем за тебя. Ты начал нам врать… — Простите, — я снова опустил глаза от стыда.       Я мог бы сразу всё рассказать, но предпочёл прятаться и выдумывать оправдания. — Пообещай, что если что-то пойдёт не так, ты обязательно нам скажешь.       Слова Чонхо повисли в воздухе не вопросом, а требованием. Я почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Обещаю, — выдохнул я, уверенный, что беспокоиться не о чем. Ведь Сан был так заботлив и нежен.       Юнхо похлопал меня по плечу, и его улыбка вернула ему былую беззаботность. Я так сильно скучал по этим моментам. — Ничего, Чон Уен, — сказал он, — может, теперь вчетвером тусовать будем. ***       В итоге большинство выбрало какой-то триллер, хотя Юнхо настаивал на фильме ужасов. Холл кинотеатра был ярким и шумным, но мы с Саном стояли в гробовой тишине. Я нервно теребил рукав свитера, пока он обнимал меня за плечи. «Всё будет хорошо, птичка», — сказал он перед тем, как мы зашли в зал.       Друзья пришли чуть позже. Увидев их, я глубоко вдохнул. Сан сжал мою ладонь.       Взгляд Чонхо скользнул по нашим сплетённым пальцам и стал холоднее. — Привет, — я сделал шаг вперёд. — Это… Сан. — Приятно наконец познакомиться, лучший ученик школы, — Юнхо протянул руку. Чонхо последовал его примеру, но после короткой паузы.       Мне стало неловко. — Пойдёмте в зал, а то сеанс скоро начнётся, — торопливо предложил я. — Может, попкорн? Уени, солёный, как обычно? — Юнхо всегда отвечал за закуски. — Уён не будет, — Сан мягко улыбнулся, хотя в его глазах не было и тени теплоты.       Мы вопросительно посмотрели на него. — Ты что, забыл, как сильно кашлял? Хочешь снова поцарапать горло жёстким попкорном?       Я кивнул. И правда забыл, что сейчас мне это нельзя. — Я лучше куплю тебе тёплый какао, — Сан поцеловал меня в лоб. — Уён не пьёт какао, — тон Чонхо прозвучал слишком резко, но я сделал вид, что не заметил.       Сан рассмеялся. — Вы точно друзья?       Воздух застыл. Улыбка Юнхо сползла с его лица. Чонхо медленно повернулся к Сану, его взгляд стал острым, как лезвие. — А ты точно парень? Ведёшь себя как надзиратель.       Мои ладони вспотели. Не этого я хотел от сегодняшнего вечера. — Я просто забочусь о нём, — голос Сана оставался ровным, его пальцы сильнее сжали мои, — разве не это делают те, кто любит?       Любят?       Он сказал это негромко, но для меня это прозвучало громче любого взрыва. Всё остальное превратилось в белый шум. «Любят».       Слово повисло в воздухе. Тёплое, мягкое, как первый солнечный луч после холодной зимы. Я посмотрел на его руки, он всё ещё держал меня, большим пальцем потирая кожу, будто успокаивая.       Моё небо любит свою звезду.       Я не знаю, о чём они говорили, очнулся лишь от голоса Юнхо: — Ребята, хватит! Мы же пришли фильм смотреть. Уени, помнишь, как в прошлый раз… — старший, видимо, хотел разрядить обстановку. — В прошлый раз ты пролил колу на мои конспекты, — не глядя бросил Чонхо в своей манере. — Именно! — Юнхо засмеялся, — и мы потом всю ночь сушили их у меня дома! Было весело, правда?       Он посмотрел на меня, и я почувствовал, как сжимается сердце. — Правда, — прошептал я. — Прости, — Сан отпустил мою руку, — я, наверное, слишком резок. Просто… я так волнуюсь за тебя. Если хочешь, давай возьмём попкорн, самый большой.       Он потянулся и с нежной улыбкой поправил несуществующие складки на моём свитере. — Не хочу, — я потянулся к нему в ответ, ожидая короткого поцелуя.       Мы вошли в тёмный зал, и мир сузился до двух точек: мерцающий экран и тёплая ладонь Сана на моём бедре.       Пока герои бежали от убийцы, я сидел неподвижно, боясь спугнуть этот момент. Слова Сана крутились в голове, как заевшая пластинка:       Он любит меня.       Он наклонился ко мне, его дыхание коснулось уха: — Тебе не холодно?       Он снял пиджак и накинул его мне на плечи, хотя в зале было душно. Какой же он надзиратель? Он просто заботится.       Я украдкой смотрел на друзей. Чонхо сидел, напряжённый, как струна, уставившись в экран. Юнхо нервно хрустел попкорном, который Сан в итоге купил мне («Только горсточку, ладно?»). В какой-то момент они стали казаться такими далёкими. Потом Сан снова шепнул: — Я рад, что мы здесь с тобой. Он сильнее сжал моё бедро, касаясь носом моей щеки. От этого жеста по спине пробежали мурашки — не от страха, а от осознания: мы здесь вместе.       Когда в сюжете началась сцена ссоры, Сан тихо вздохнул: — Как хорошо, что мы не ссоримся. Мы понимаем друг друга без слов, правда, птичка?       Я кивнул. Это была правда. Он всегда понимал, что мне нужно. Даже то, о чём я сам не догадывался.       Я слышал, как Чонхо раздражённо цокал языком, когда мы с Саном перешёптывались и тихо смеялись, но предпочёл не обращать внимания. Чонхо поймёт, когда найдёт свою любовь.       Когда мы вышли, я уже почти не помнил, о чём был фильм. Зато запомнил вес его пиджака на плечах, тепло его рук и шёпот, прилипший к виску: — Ты только мой. Правда?       И я кивнул, потому что в этот момент не существовало ничего, кроме него.       Вчетвером мы шли к выходу, и я заметил, как Чонхо и Юнхо стали отставать. Я почти обернулся, но рука Сана мягко, но неотвратимо повернула моё лицо к себе.       Он поцеловал меня. Прямо там, на виду у всех. Нежно, но без права на отказ.       Когда он отстранился, мои друзья уже исчезли в толпе. — Прости, — прошептал Сан, — я не смог сдержаться.       Я улыбнулся.       Ведь это и есть любовь — когда извиняются даже за то, в чём не виноваты?