хризантемы твои я спалю до тла

Сон не приносил освобождения. Потому что сегодня даже во сне был он. Он мягко, бережно держал за запястья и осторожно приближался к нему, надеясь, но не смея просить. Проницательный, знающий взгляд посылал дрожь по белым плечам, заставлял желать прогнуться навстречу, соединиться. Губы напротив были мягкими и нежными, цветки хлопка под шелковой тканью. И все это так тихо, так желанно и горячо, но неторопливо, тягуче. Теплая ладонь скользила все ниже, проникая под одежду. Кожа плавилась, с губ сорвался смущенный стон. Заставивший проснуться. Тэхен лежал, касаясь пальцами губ. Между ног было одеяло, о которое он, похоже, терся во сне. Было жарко и душно, мысли не слушались, в паху приятно ныло. И что делать? Надо было как-то успокоиться, это же просто смешно. Как он сможет смотреть ему в глаза после всего этого? Как он собирается соперничать с тем, кто творит с ним такое во сне? Если он сейчас запустит руку в штаны… Тэхен несдержанно простонал в подушку. Чувствительность была непривычно высокой, каждое прикосновение остро отдавалось по всему телу, захватывая дыхание. Сердце бесилось, как сумасшедшее, закладывая уши пулеметной дробью. Призрачные ощущения рук на коже и этот взгляд, просящий, понимающий, довели его до грани. Излившись в руку, ощутив на пальцах неприятную липкость, он повернул голову так, чтобы рот больше не заглушала ткань подушки. Он тяжело дышал, стараясь не сталкиваться с самим собой глазами. Ну подумаешь… Ну. Нет, лучше не думать. Лучше сделать вид, что ничего не было. Это просто реакция тела на чужие прикосновения. Его давно никто не касался, точнее, его никто и никогда так не касался, вот тело и сошло с ума. Взрослое здоровое мужское тело, это все в порядке вещей. Вопрос только в том, почему именно Чонгук стал триггером? Если у него и была какая-то симпатия, то Тэхен к нему ничего такого не испытывал. Он мог издалека любоваться танцем, мог признать, что тот был хорошо сложен, и лицо его было объективно красивым, но не более. Самого Чонгука он даже не знал, и в большинстве случаев тот просто-напросто раздражал его, вызывая желание все бросить и уйти. — Вашу ж мать… — недовольно проворчал Тэхен, уходя в ванную. Наутро, невыспавшийся (потому что боялся уснуть), он пришел раньше положенного. Сидя на подоконнике, пил кофе, слушая, как сердце мерно бьется где-то под ребрами. Небо выглядело сверхъестественно оранжевым, будто кто-то рисовал сепией и случайно рассыпал ее на облака. Тяжелый туман заволакивал голову, жутко хотелось спать. — Ты рано, — заметил Чонгук, пугая неожиданным появлением. — Плохо выглядишь. Ну зато честно. С другой стороны, кто тебя просил? Перед глазами невольно всплыли сцены из сна, Тэхен поспешил отвернуться, недовольно поведя плечом. — А ты у нас прям королева красоты, — пробурчал он, отпивая остывший кислый кофе. Когда он шел сюда, любимая кофейня была еще закрыта, поэтому пришлось давиться тем, что продают в автомате. — Всегда, — лучезарно улыбнулся Чонгук, но, видя, что на него не смотрят, отвернулся к зеркалу и приступил к разминке. — Так и будешь сидеть? — Какое тебе дело? — проворчал Тэхен со своей жерди. Он только удобно устроился — как нет, опять Чонгуку вздумалось нарушать его покой. Вездесущий демон. Тот невозмутимо пожал плечами, продолжая разминать руки. После он гибко согнулся, заводя руки за носки, отчего мышцы на задней стороне бедра отчетливо прорисовались через мягкую ткань. Тэ поджал губы. Это пиздец, товарищи. — Ты специально? — Прежде чем успел подумать, вспылил Тэхен. — Чего? — Чонгук искренне не понимал. Он ушел в присед, отставив правую ногу далеко в сторону, начав разогрев внутренней части бедра, и смотрел на него с вопросом. — Ничего, — Тэ раздраженно отвел взгляд. Действительно, ведет себя как придурок. Надо бы как-то прекратить… — Если я что-то сделал, скажи. — Все нормально. — Точно? — Да, блять, точно! — Раздражение разъедало внутренности кислотой и противно гудело в висках. Тэхен вскочил, будто готовясь напасть. Чонгук встал, приготовившись к его атаке, но Тэ просто смерил его тяжелым взглядом и ушел в коридор, чувствуя себя совершенно по-идиотски. Дурацкий сон, сбил все настройки, все же было нормально, насколько их взаимоотношения вообще можно было так охарактеризовать. Тэхен чувствовал и вел себя так глупо, совершенно по-детски. Веки и тело, налитые усталостью, тянули вниз, позвоночник хрустел, иссушенный недостатком сна. Все ощущалось так ватно, тягуче и неприятно. — Мне надоело, что ты вот так уходишь. Давай поговорим, — Чонгук догнал его, несильно ухватив за руку, чтобы остановить. Практически не сжимал пальцы, чтобы не доставить дискомфорт, тем самым делая только хуже. Лучше бы ударил. И голос этот его, мягкий и спокойный. Лучше бы кричал. — О чем? Мы обо всем уже поговорили! Какого черта ты такой? — Тэхен хотел уйти. Липкость ощущений заставляла кости ныть от отвращения, подташнивало, голова кружилась, смешивая мысли. Он сбросил чужую руку со своей, не дерзко, просто устало, и сел на скамейку у стены, облокотившись о колени и сгорбившись. Собственные противоречивые, жгучие чувства вконец измотали его. Этот непонятный сон стал последней каплей. Чонгук сел рядом, не касаясь, и тихо вздохнул. Тэхену необходимо было собраться, сегодня был важный день, от которого зависело слишком многое. Ведь если Намджуну что-то не понравится, у него в арсенале было полно желающих выступить. Тэхен опустил голову, закрывая глаза и сжимая челюсти. Волнистые волосы, спутанные и тяжелые, заслонили его бледное лицо. Чонгук не знал, как лучше поступить. Дотронется — Тэхен может опять вспылить и уйти, скажет что-то — тот может опять вспылить и уйти. Тэхен был непредсказуем. Для того, кто внешне всегда был холоден, рядом с Чонгуком он был слишком горяч. Что за человек… Поэтому он просто сидел, разглядывая сгорбленную спину Тэхена, его спутанные волосы, кое-как надетую на плечи кофту, красивые пальцы, сплетенные в замок, сильные бедра и острые колени, на которых сейчас держался почти весь вес вселенной. Тэхену отчего-то было очень тяжело, и это все, что было ясно в данный момент. Чонгук хотел помочь, но мог ли? Он осторожно дотронулся чужого плеча, на пробу. Тэхен сначала позволил, но потом все равно повел рукой, прося не касаться. Тогда Чонгук попробовал снова завести разговор, тихо позвав его по имени. Тот не откликался и не поворачивал голову, готовый слушать. Увяз в самом себе и не мог выбраться, что-то сильно беспокоило его. Тогда Чонгук ушел. Выйдя из театра, он купил самый сладкий кофе из всех, что были в ближайшем кафе, и вернулся назад. Тэхен сидел в той же позе. Казалось, он даже не заметил, как Чонгук уходил. Он снова сел рядом и поднес трубочку к резным губам. Тэхен машинально, особо не думая о своих действиях, обхватил ее губами и, сделав глоток, скривился, резко отодвигаясь от чужой руки. — Фу, блять, что это за хуйня? — Я думал, ты особо не материшься, принцесса, — усмехнулся Чонгук, радостный, что мрачный идиот хоть немного ожил. — Сахар полезен для мозга, а ты выглядишь как тот, кто слишком много думает. Так что я посчитал, что тебе будет полезно. Тэхен взглянул на него, щеки сводило от приторности, но внутри поднималось что-то щекотное, и он, неожиданно для обоих, тихо засмеялся, прикрыв глаза рукой. — Придурок, — странно добродушно произнес он, толкнув Чонгука в плечо. Тот засветился. Тэхен, заметив это, хмыкнул, потер нос и встал, намереваясь уйти в класс. — Нам вообще-то разминаться надо, скоро встреча с Намджуном, — смущенно и снова устало пробурчал он, уходя. Чонгук кивнул ему, хотя знал, что на него не смотрели, и продолжал улыбаться, как дурак, держа эту слащавую муть в ладонях. Кхм. Действительно, как дурак. Да и почему «как»… Чонгук постарался стереть улыбку с непослушных губ, выбросил кофе в урну и пошел в класс. Тэхен снял бомжатскую кофту и теперь стоял у станка, расходясь в поперечном шпагате. Черт бы побрал балетную одежду… Чонгук отвернулся, продолжая разминку, прерванную чужим странным поведением. Все нормально. Нейтрально. Между ними ничего не может быть, Тэхен уж точно был против. Ждать и надеяться — жалко, как тот очень точно недавно заметил. Да, жалко и глупо, и очень наивно, и совершенно не к месту. Надо продолжать делать вид, что он просто партнер. Его тело — это часть танца, часть его пути к вершинам, ничего более. Чонгук невольно глянул в сторону на сидевшего в продольном шпагате Тэхена и тут же вернул взгляд в пол, меняя положение тела. Нельзя было отвлекаться, и тем более нельзя было его смущать. Ему наверняка и так чертовски сложно от того, что они стоят в паре. Какой же все-таки сложный был у Тэхена характер, под него так трудно было подстроиться. Слова не скажи — взорвется и убежит. Весь он был такой непонятный и непостоянный, что-то все время мешало ему, и он то мог с этим справиться, то снова проигрывал. То подходил к Чонгуку ближе, то опять убегал. То был внешне спокоен, то загорался от единой спички. Он был как море, бушующее и недоступное, даже в спокойствии был опасен и непредсказуем. Но, как и море, манил и восхищал своей красотой, своей неизведанной глубиной, заставлял желать приключений и исследовать тайные уголки, стать завоевателем. Но Чонгук не смел. Ради самого Тэхена не пересекал черту и даже не пытался узнать о том, что тот к нему чувствовал. Вчера он провоцировал, специально выводя на эмоции, это было во благо обоих, ведь им нужно было поставить хореографию, точнее придумать небольшой отрывок. И это должна была быть живая работа, честная и громкая, чтобы проникла внутрь смотрящего и затронула сокровенное. Искусство должно заставлять человека чувствовать и думать. Иначе это просто пустой звук. — Готов? — Негромко позвал Чонгук, видя, что Тэхен снова начал о чем-то задумываться. Тот отвлекся и кивнул. Зазвучала музыка, они повторяли вчерашние движения, но Чонгук не чувствовал былой связи, Тэхен словно был где-то далеко отсюда. Его что-то тревожило, голова находилась не там, где ноги. Они попробовали еще, но Тэхен все так же танцевал словно машинно, не погружаясь в контекст. — Тэ, подожди, — Чонгук выключил музыку. — Ты где-то не здесь. Все в порядке? — Он внимательно посмотрел на него, вглядываясь в уставший взгляд. И казалось, только этим действием вызвал чужое желание скрыться. — Мы можем не говорить об этом, но важно, чтобы ты танцевал сердцем, а не мозгом. — Тэхен повернулся к нему, слушая. — Сам понимаешь. — Тот потер ладонями припухшее лицо и кивнул. — Прости, я сегодня сам не свой. Чонгук заметил. Музыка снова включилась, и Тэхен старался, это было видно, он хотел, чтобы все получилось так же хорошо, как вчера, но что-то снова мешало. Когда Чонгук замер в «поцелуе», он вдруг что-то считал. В том, как громко в этот раз слышалось чужое дыхание, как упорно Тэхен избегал взгляда, как остро ощущалось его желание зажмуриться и отстраниться. Сердце Чонгука быстро забилось, пронзенное запретной надеждой. А что, если? Нет, об этом нельзя было думать. Об этом страшно было думать. Они слишком быстро перешли от эмоциональных перепалок, распалявших обоих, к этой смущающей близости. Это чувствовалось странно. И если Чонгука это влекло приблизиться, то Тэхена наверняка пугало, вызывая желание убежать. В голове невольно возникали вопросы: что думал о нем Тэхен все эти годы? думал ли вообще? если да, то в каком ключе? надеялся ли он еще на что-то, боялся ли чего? Потому что, похоже, Тэхену пришлось столкнуться с чем-то, от чего тот долгое время убегал и закрывался. И что делать? Его надо было как-то вернуть в рабочее состояние, до прихода Намджуна оставалось всего ничего, а тот славился пунктуальностью. Было ли негуманно или слишком дерзко то, что собирался сделать Чонгук? Было ли это вообще законно и уместно? Он решил рискнуть, надо было выбить Тэхена из колеи. Конечно, предсказать его реакцию было невозможно, но можно было надеяться на нужный исход, потому что теорию вероятности никто не отменял. Чонгук закрыл глаза и мягко прижался губами к чужой щеке, нежно, даже трепетно, целуя. Тэхен задержал дыхание, широко раскрыв глаза. Чонгук отпрянул и вгляделся в него, воочию наблюдая, как по бледному лицу растекался румянец. Красиво. Тэхен смущенно и возмущенно смотрел на него, не находя, что сказать. И очень вовремя зашел Намджун. — Hello, darlings! Успели размяться? — Они заторможенно кивнули. — Отлично, тогда предлагаю приступить к нашему занятию. Покажите, что вы приготовили. Несмотря на то, что Чонгук использовал запрещенный прием, ему удалось вернуть Тэхена на землю, и тот наконец-то почувствовал сцепление с танцем. История лилась, не сбиваясь, перетекая от одного к другому, и когда они замерли в последней позе, Тэхен был очень зажат и смущен, внутри тлело раздражение от чужих поступков и собственных реакций, Чонгук это чувствовал. И это было именно то, что нужно для контекста. Намджун улыбался, смотря на них. — Wonderful! Беатрис не ошиблась, когда посоветовала обратить на вас внимание. Good job! Creative. То, что я и хотел. Но я думаю, стоит добавить движений в ногах. — Он подошел к ним, входя в личное пространство. У танцовщиков оно часто нарушается, поэтому никто уже даже не спрашивал. Он развел их подальше друг от друга, попросив застыть в той позе, в которой он скажет. Строил линии. Они удерживали равновесие на одной ноге, пока правая и левая пересекались. — Вроде того, а теперь… — Намджун поднял ногу Тэхена, прося Чонгука пригнуться. Вышло движение, будто Тэхен целился в голову, но Чонгук смог увернуться. — Балетное карате, забавно! — Усмехнулся Намджун. — Но выходит интересно, не так ли? — Он посмотрел в зеркало, приглашая ребят последовать его примеру. Те медленно, с контролем, повторили предложенные движения и согласились. Выглядело хорошо. — У нас с вами выделен всего час, поэтому успеем мы немного, но что-то да успеем! After this one let's try… — И он продолжил строить хореографию, что-то пробуя, что-то отбрасывая в сторону. Час прошел незаметно, все трое были погружены в работу и не думали ни о чем другом. Когда на руке Намджуна запищали часы, он остановился и широко улыбнулся. — Это еще только наметки, считайте, мы еще даже не приступили к работе, но вы отлично потрудились. I like you, guys! Завтра мне нужно будет отъехать по делам, а к послезавтра я пришлю вам задание. Мне интересно ваше видение, vision. Okay, я побегу, а вы продолжайте в том же духе. Я беру вас, Беатрис сообщу сам. Good job! И он умчался. Слишком вежливый и слишком хороший, это ощущалось непривычно не только в балетном классе, но и в общении в принципе. Когда они остались вдвоем, Чонгук осторожно перевел взгляд от двери к Тэхену, боясь, что тот накинется на него, но Тэхен молча начал собирать сумку, натянув на плечи старую кофту. — Тебе не жарко? — Попытался уйти в другое русло Чонгук. Тот только помотал головой. — Она тебе не по размеру, так надо? — Он знал, что пустые вопросы могут здорово раздражать, но сейчас был рад любой реакции, только бы не вот эти вот холодное молчание и пресные жесты. — Она мамина, — коротко ответил Тэхен, не поднимая глаз. Собравшись, он пошел к двери. — Прости, я просто хотел разбудить тебя, — на всякий случай извинился Чонгук, чувствуя себя чертовски некомфортно. Неловко и сконфуженно. — Спутал меня с Белоснежкой? — невесело усмехнулся Тэхен. — Сам-то ни черта не принц на белом коне. Так что забудь, — негромко пробурчал он, бескомпромиссно закрывая за собой дверь.