хризантемы твои я спалю до тла

- Знаешь, что я думаю, - сказал как-то Тэхен незадолго до первой генеральной репетиции. - Если и есть Бог, то он есть благодаря людям. - М? - Полусонно переспросил Чонгук, обнимая его за плечи. Они лежали на кровати Тэхена после недавней примерки костюмов и совместного занятия с Намджуном и Беатрис. Силы после этого остались только на душ и ужин. - Люди придумали Бога, и независимо от того как в него верят, я имею в виду религию, он существует благодаря тому, что в него верят в принципе, понимаешь? - Как в хранителях снов, что ли? Тэхен усмехнулся, подняв на него взгляд. - Дурак. - Он игриво пихнул его в грудь. - Но да, примерно так. - Значит, не дурак. - Чонгук приятно улыбнулся ему, подмигивая. Смеркалось. За окном поблескивали сумерки, за горизонтом исчезали последние алые лучи закатного солнца. Небо было, как всегда, невероятно красивое. - Я надеюсь, что если и есть Бог, то он будет к нам добр. Я не хочу, чтобы это исчезло. - Он глянул на их переплетенные пальцы. С Чонгуком было тепло. - Я тоже. - Мягко произнес Чонгук, кладя подбородок на чужую макушку и обращая взгляд к окну. На улице становилось все темнее. Тэхен о чем-то снова задумался, и когда Чонгук опустил на него глаза, заметил, как меж красивых темных бровей залегла морщинка. Свободной рукой Тэхен нервно почесывал бедро. - А я придумал прозвище для Беатрис. - Ну-ка? - Задумчиво протянул Тэхен, не выходя из раздумий полностью. - Биссектриса. Ну, типа, Беатриса плюс директриса. Биссектриса. Тэхен прыснул, пряча лицо у Чонгука на груди. Бархатный смех защекотал кожу вибрацией, и ему нельзя было не ответить своим, заливистым и веселым. - Ты гений. - Две крайности одной и той же сущности. - Отсмеявшись, весело пробурчал Чонгук, целуя волнистую голову. Тот прижался поближе, обнимая за талию. Прошло всего пару минут, как он уснул. Чонгук глянул на часы. [21:30] Как раз, самое время. Он даже вырубался, как по часам. Это же насколько нужно натренировать собственный организм своей непоколебимой дисциплиной, чтобы ложиться всегда в одно и то же время, да еще и вставать без будильника! Признаться, это даже восхищало. "Вы с Тэхеном, как две полярности. Если вас соединить, получился бы гениальнейший танцовщик нашего времени. Ему бы твою точность и умение отпускать себя в танце. Тебе бы его эмоции и постоянство... Цены бы вам не было". Биссектриса была права. Чонгуку действительно бы не мешало поучиться у Тэхена. И лучший момент, чтобы начать - это всегда "сейчас". Благодаря вымотанности от недавней муштры в театре, он уже чувствовал себя на грани сна, но мозг, привыкший в это время бодрствовать, бегал от одной мысли к другой, зацепившись за общую тему. "Я не хочу, чтобы это все исчезло". Почему-то эти слова резанули по сердцу, было в них что-то отдаленно угрожающее, сверкало издалека, пронзая зрачки болезненно ярким светом. "Если и есть Бог", - подумал Чонгук, - "пусть у нас все получится наилучшим для нас образом, пожалуйста". Чонгук прикрыл глаза, чувствуя как нервное напряжение потихоньку покидало мышцы. Все-таки даже такие простые, казалось бы, слова, даже не молитва, иногда помогают вернуть сердцу более спокойный ритм. "Не по-божески", - в голове громом раздался прокуренный материнский голос. Хриплый, словно она всегда сдерживала кашель на краю гортани. Может, если бы она позволила горлу расслабиться, то какая-то неизвестная болезнь залила бы глотку кровью, отрезав возможность нормально вдохнуть. Легкие бы заполнились жидкостью, живот бы скрутило, вызывая рвоту. И... Может, она действительно боялась говорить в полный голос именно поэтому. Недавно он решил позвонить ей и попробовать наладить связь. И теперь прокручивал в голове сиплые свистящие слова матери о том, что он неправильный с головы до ног. О том, что его влюбленность - грязь, а карьера - пошлость. О том, что он глупый и неблагодарный сын, который не выполняет обязательств перед семьей. О том, что похож на отца, и внешне, и внутренне. Извращенный до глубин костной ткани, насквозь пропахший его отвратительным запахом... Забавно, но мать верила в Бога. Именно из-за нее религия долгое время отвращала Чонгука. Фанатичное преклонение перед идолом, надежда на мнимое спасение, желание заслужить расположение и вечное вымаливание благ. В церкви мы блюдем Закон, вне ее творим, что угодно, напрочь забывая о чем учит тот, кому ты только что целовала золоченые руки. Духовный капитализм. Но из-за Тэхена что-то изменилось. В свой выходной Чонгук пошел в тот собор, но не к ангелу, а к пастору. Тэхену было достаточно примириться с самим собой, ему не нужен был посредник. Чонгук же так не мог. С детства привыкший искать одобрения извне, порой он отчаянно нуждался во взгляде со стороны и добром, искреннем совете. - Отец, а это правда, что Бог не любит тех, кто... отличается? - Бог любит всех, дитя мое. - Голос за узорчатым окошком был исполнен спокойствия и размеренности. Казалось, только тем, как мужчина за стенкой произносил слова, он уже наделял слушателя мудростью и ценностью бытия. - И геев? - Горячая кровь. Нетерпеливость и прямолинейность непозволили бы Чонгуку долго ходить вокруг да около, даже если бы тот захотел. - Всех, мой друг. - Тогда почему многие говорят совершенно иное? - Некоторым людям свойственно использовать "Слово" во благо лишь себе, независимо от его истинного значения. Они превозносят свое мнение над другими. Это неверно, друг мой, так поступать не стоит. Ты принят и любим, дитя мое. - Принят и любим? - Чонгук вдруг почувствовал как эти слова встали поперек горла, схватив спазмом непрошенных, с детства невыплаканных слез. - Всегда. - Мягко подтвердил священник. Его глубокий теплый тембр напоминал парное молоко с гречишным медом. И именно его Чонгук хотел слышать в своей голове вместо сигаретного дыма материнского голоса. "Неисповедимы пути Господни". Человек никогда не знает, что его ждет и как именно исполнится его пожелание. Бывает, спустя лишь долгое время реальность преобразуется для ее владельца, а бывает, все происходит мгновенно. Никогда не знаешь, в чем состоит твоя суть и куда ведет тебя дорога. Смысл в том, чтобы идти по ней, а не пытаться понять откуда она взялась и для чего. Ни для чего. Ты сам выбираешь как по ней идти и куда свернуть. Она была создана кем-то до тебя, возможно, даже самим тобой до тебя настоящего. Но как идти, для чего и куда выбираешь именно ты и никто больше. Это одновременно и пугает, и вдохновляет. - Тебе надо меньше думать. - Пробурчал Юнги. Не успел Чонгук возразить, как в комнату ворвался Чимин. Прямо с порога, без объяснения причин, он поцеловал Юнги в губы и вложил в бледные пальцы какой-то ключ. - Жду внизу! - Он убежал, но потом вынырнул из-за дверного проема. - Привет, Гуки~! - И снова исчез. Тот перевел вопрошающий взгляд на соседа. - Мы решили снять квартиру вдвоем. Не волнуйся, комнату я все равно оставлю. Вообще не думаю, что из этого что-то получится. - Он поиграл ключами меж пальцев и встал с кровати. Как есть, не переодеваясь, натянул растоптанные кеды. - Я так и не поблагодарил тебя. - Он отвел глаза, поджав губы. Ледяная гора стеснялась. - Спасибо. Именно благодаря тебе мы с Чимином смогли лучше понять друг друга. Ты подтолкнул нас к разговору. А потом еще одному, и еще... Чимина же не заткнешь. - Он наверно хотел, чтобы это звучало хотя бы раздраженно, но вышло слишком мягко, будто ему наоборот это нравилось. Чонгук наблюдал за ним, молча, но со светящимися глазами. - Рад за вас с Тэхеном. Надеюсь, у вас все будет хорошо. - Взаимно, сосед. - Усмехнулся Чонгук, протягивая ему кулак. Юнги отбил, улыбнувшись в ответ. - Мы пока только едем смотреть место, так что и не надейся избавиться от меня так скоро. А на следующий день он собрал сумку и уехал. И Чонгук остался один. Комната, несмотря на скромный размер, вдруг показалась слишком просторной, холодной и тихой. Чонгук осознал, что практически никогда не был наедине с собой. Всегда рядом были братья, мама, школьные товарищи, уличные пацаны. А потом общага, под боком всегда был Юнги, часто приходил Чимин, в классе тоже много с кем можно было поболтать и посмеяться. Потом появился Тэхен... Который занял собой практически все пространство в его голове. Он никогда не был по-настоящему один. Серые мысли в черепной коробке приглушал белый шум окружающего мира. Так было привычнее и безопаснее. Но так Чонгук все меньше мог соединиться с собой внутренним, узнать себя настоящего, осознать свои эмоции и переживания. В погоне за чьим-то прикосновением, чтобы согреться, Чонгук мерз, не согреваемый огнем, что должен был гореть изнутри. И вот почему то, что случилось, так сильно надломило его. Перед последним ген. прогоном оставался еще один. Намджун, Хосок, Беатрис и остальная верхушка собрались в зале. Все действующие лица готовились к репетиции за кулисами. Девушки нервно расхаживали по гримерным, поправляя утепление для ног. Парни обсуждали наблюдали за ними, делая вид, что не нервничают. Чонгук поглядывал на Тэхена. Внешне тот был, как всегда, спокоен. Никто бы и подумать не мог о том, что происходило внутри. Выдавало его только непрекращаемое царапанье левого локтя и плеча. Тэхен сам удивлялся внутренней перемене. Ранее всегда расчетливый, он подходил к испытаниям спокойно, не позволяя сердцу туманить рассудок. Но чем ближе был спектакль, такой важный для обоих, тем очевиднее для него становилась собственная эмоциональная несостоятельность. Натренированное, закаленное, как сталь, тело не могло вместить в себя все переживания, выливаясь в нервные реакции вовне. Кожа начинала болезненно саднить, но зуд все не прекращался, и даже сквозь проступившие капельки крови он никак не мог остановиться. - Шуруповерт. Тэхен повернулся на голос Чонгука с удивленным выражением лица. Рука прекратила чесаться столь агрессивно. - Чего? - Нервная улыбка тронула резные губы. - Зеленый пунш. - Я видел только красный. - Непонимающе пожал плечами Тэхен. Зуд под кожей постепенно стихал, стоило ему.. отвлечься. - А-а, я понял. - Он усмехнулся, на секунду прижавшись к Чонгуку плечом. Они все-таки были среди людей. Людей, которые метили на их место, у которых были длинные и острые языки. - Спасибо. - Мягко сказал он, выходя к красной шторе на свою точку. Чонгук тепло улыбнулся ему в ответ, подмигнул, подняв большие пальцы вверх, разошелся в широчайшей зубастой улыбке и ушел в пространство за сценой, чтобы перейти на другую сторону кулис. Все шло как нельзя хорошо. Каждый был на своем месте, эмоции удержаны, точки и линии выстроены как надо. Только последняя поддержка, та самая из журнала с фотографией мамы Тэхена, простая, но достаточно эксперементальная для консервативности балетного мира, вышла смазанной. Что конкретно пошло не так, осознать еще не удалось, но Тэхен успел потерять равновесие. Он тут же его вернул, но из-за качки сверху, Чонгук покачнулся тоже. Со сцены это было видно еще как. Эксперты танца, сидящие в зале, видели этот промах через увеличительное стекло. Конечно же, сделали замечание. После этого Хосок даже растерял присущую ему сонливость, отрабатывая с ними поддержку, раз за разом доводя ее до идеала. Они усердно работали, пот пробивал стальную кожу, охлаждая разгоряченные тела. Мышцы горели от напряжения, не успевающие до конца восстановиться между тяжелыми репетициями. Временами Чонгук замечал, как внутри Тэхена что-то менялось. Это не пугало его, но ощутимо напрягало. Несмотря на то, что Тэхен привык к его прикосновениям, и теперь тянулся сам, несмотря на то, что пустил Чонгука в свою жизнь, разрешая проникать глубоко под кожу, он все еще отстранялся порой. Ощущалось это слишком знакомо, эти эмоциональные волны: вперед-назад. Иногда из ниоткуда Тэхен мог снова сделаться холодным, и Чонгук не всегда мог развеселить его или вывести из этого состояния. Тэхен словно зацикливался на какой-то одной мысли и замыкался в себе. Эдакая кома без физической составляющей. Мозг блуждает где-то, в то время как тело безжизненно. Чонгук не знал как реагировать. В такие моменты хотелось кричать "только не молчи, лучше ударь меня или скажи что-нибудь обидное, только не делай вид, что меня здесь нет". Тэхен старался не падать в это состояние надолго. А когда все же падал, мягким уставшим голосом объяснял Чонгуку, что иногда ему просто нужно было побыть одному. Он хотел бы, чтобы этого было достаточно, но понимал, Чонгук все равно будет переживать. Сделать что-то с этим ему не хватало ресурса, да и он попросту не знал, чем еще мог помочь, кроме как объяснить, что эти чувства возникают не по вине Чонгука. Этот камень преткновения был не первым и не последним, который им предстояло преодолеть на пути к здоровым и доверительным отношениям, и оба это понимали. Хотя понимание и не дает облегчения, оно дает пятьдесят процентов решения проблемы, что уже неплохо. Поэтому каждый из них старался облегчить эту эмоциональную притирку для обоих насколько это было возможно. Настоящее же испытание выпало на день спектакля. Блестяще отыгранный ген. прогон вселил в горячие сердца робкую надежду на то, что все может пройти наилучшим образом. И все было выполнено кристально чисто. По такому балету можно писать книгу-инструкцию как надо ставить и играть спектакли, тем более студенческие. Если бы не поддержка... Снова было не ясно, в чем конкретно состояла причина провала, но на этот раз последствия были гораздо серьезнее. Тэхен оказался на полу. Но как ни бывало, тут же вскочил, продолжая выступление и утягивая Чонгука за собой, чтобы тот ни в коем случае не замирал. Есть одна простая истина, она действует не только на сцене, но и в обычной жизни: если что-то идет не так, но ты уверенно не покажешь вида, большинство подумают, что все идет согласно плану. На это и была надежда. После спектакля Тэхену пришлось посетить травмпункт, где ему сообщили о трещине в коленном суставе. Предстоящие летние каникулы он был вынужден провести в реабилитации.