Прямо пойти - себя потерять

От глубокого его сна пробудил ритмичный писк и ощущения присутствия человека рядом. — Лейтенант, вы очнулись, — над ним склонился молодой мужчина. Тело и голова оказались неподъемными, и он просто уставился на незнакомца — по крайней мере, мог двигать веками и глазными яблоками. Увиденное оказалось до черта приятным. На него обеспокоенно взирали самые красивые глаза, которые только доводилось видеть — темно-голубые, почти синие, еще и с вкраплениями зеленого, в обрамлении длинных рыжеватых ресниц. Он не помнил, кем является, как и где и почему оказался, но влюбился в эти глаза с первого взгляда. «Надеюсь, мы женаты». Обладатель красивых глаз отодвинулся и стало видно породистое лицо с крупноватым носом, и прекрасными, яркими губами — полными и чувственными. Под стать лицу оказалось и тело — фигура — треугольник, с широкими плечами, тонкой талией и узкими бедрами. Сам Да Винчи со своим витрувианским человеком восхвалил бы этот образчик золотого сечения. — Рамлоу, как вы себя чувствуете? Не спешите отвечать, меня предупредили, что у вас возможна амнезия из-за травмы головы. Надо было, наконец, что-то ответить. — Привет, красавчик, — голос оказался хриплым, каркающим. Блондин озадаченно заморгал. — Вы меня не узнаете. Я позову медсестру или доктора… — Постой… те. Кто вы? Красавчик подал ему стаканчик с водой и с удивительной легкостью помог сесть. Что же, не зря меньшая на размер чем надо бы рубашка трещит на его круглых бицепсах, силен. — Стивен Роджерс, капитан, мы с вами работаем на организацию ЩИТ. — Значит, я ниже по званию и вы мое начальство. Жаль, я же было подумал… —? — Что вы мой… сын. — Типаж не тот, вы смуглый и темноволосый, а это доминантные признаки. «Еще и умный, а не мой!» — В самом деле?.. — Вы не помните, как выглядите? — насторожился умный красавчик с фигурой греческого бога, воплощенной в скульптуре. Стивен… Стив быстро вышел в соседнюю комнату и принес круглое зеркальце на подставке. Рамлоу, взяв его в руки, в отражении увидел остроскулое лицо, испещренное морщинами в уголках глаз и складками у губ. Черная щетина почти стала бородой. — Я потаскан, — с печальным смирением признал Рамлоу. — У меня есть жена, дети? — Н-нет, насколько мне известно. Мы работаем с вами меньше года, и я не участвую в посиделках отряда, зная вас только по работе. Но вы ответственный человек, профессионал и боец! — Это не сожаление, Капитан, я просто не готов увидеть женщину-незнакомку с незнакомыми мне детьми на руках. А чем я занимаюсь? — Мы с вами защищаем мир. В бою вы прикрываете мне спину. — А кто-то может посметь напасть на такого… атлета? Белокожий капитан зарумянился. — Вы странно реагируете на все, лейтенант. И говорите мне… что-то не то. — Вы говорите, что мы знакомы только по работе, капитан. А вот я — именно такой вне ее? — Вы придете в себя, все вспомните и станете сдержанней. В дверь палаты легко постучали. — Это доктор, — с облегчением отвернулся атлет-красавчик, и Рамлоу со вздохом посмотрел на свое отражение. Он годился парню в отцы. Их разделяло неравное рабочее положение. И отчего-то Капитан стеснялся получать комплименты, что даже мило. Краснел он, во всяком случае, всем собой: лицом, ушами, и даже шеей — насколько ее было видно в застегнутой на все пуговицы старомодной рубашке в клетку. Дверь в отдельную палату открылась и в нее покачивая бедрами, вплыла… вплыло… Первыми показались пышные груди, обтянутые черным кожаным комбинезоном, покатые плечи, на которые падали огненно-рыжие пряди… пухлый капризный рот и большие глаза, из которых непрерывно капала черная жидкость, похожая на нефть. Рамлоу едва успел перегнуться через койку, как его стошнило ранее выпитой водой, прямо на пол. — Рамлоу! Наташа, врача! Стив придержал мужчину, чтобы тот не рухнул с койки, пока его рвало. Пугающая женщина не сделал ни шагу из палаты, чтобы позвать на помощь. — Наташа! — рявкнул красавчик. «Наташа» вышла и спокойным голосом позвала медсестру. Выкашляв всю воду, Рамлоу без сил уронил голову на подушку. Вокруг захлопотала медсестра, сразу же попросив мистера Роджерса покинуть палату. Впрочем, дверь тот оставил приоткрытой. Морщась, нелюбезная женщина, так и не представившись, обошла лужу, посветила ему в глаза медицинским фонариком, вслух пробормотала что-то о внутривенном питании и вышла, запретив вставать. Когда вернется, с чем вернется, не уточнила, видимо, от занятости своей. Сбоку от койки нашлись костыли. Кто бы их не принес, спасибо хоть за это. Отдышавшись и дотянувшись до костылей, Брок прикинул свои силы, оперся и встал. Через четыре неловких шага он выглянул в приоткрытую дверь. Парочка стояла неподалеку, подпирая автомат с кофе. — Немного обидно: никогда еще мужчин при виде меня не тошнило. Рыжая женщина улыбалась, касалась руками своих волос, плеч, груди, привлекая внимание к низко расстегнутой молнии комбинезона, а жижа, просачивающаяся через алые губы, капала на выставленную нежную кожу молочно-белых грудей. Блондин, очевидно, не видел странностей. Впрочем, и в предложенное декольте не заглядывал, оставаясь профессионально-приветливым. — Удалось что-то выяснить? — Рамлоу не помнит ни своего имени, ни своей внешности. Вся надежда на лекарства и восстановление. — Как удобно. Миссия Страйка, о которой не знает Фьюри, Мария и Мстители, а командир помножил память на ноль. — Наташа! Как тебе не стыдно! Рамлоу так расстроился, когда увидел себя в зеркале. Сказал, что стар, и первым делом спросил, есть у него семья! — Не представляю Брока Рамлоу семьянином, он шовинист и сексист, причем одновременно кобель, каких поискать. «Брок, ну и имечко. Чем думала моя мама, заполняя метрику?». — Возможно, ты ошибаешься. И он — такой, каким я узнал его только что. — Ты что, смутился?.. Что успел тебе такого ляпнуть? — Мне кажется… может, я не так понял… — сбивчиво начал Роджерс и закончил уже совсем стыдливо: — Рамлоу делал мне комплименты. — Неожиданно от него, но ты же видишь себя в зеркале по утрам, пока бреешься?.. Но мы говорим о Рамлоу, так что он, скорее всего, маскировал оскорбления. Черная жижа закапала активнее. Капитан отвел глаза, ссутулившись, а Рамлоу нахмурился. С трудом оперся на ходули и выволок бренное тело в коридор. — О, Рамлоу, — криво улыбнулась рыжая, вообще без капли приязни или сочувствия в ледяных глазах. — Когда на службу? — Не смотрите на меня, мне от вас страшно. — Не поняла?.. — Пройдемся, красавчик? — спросил Брок, игнорируя женщину без души. — Субординация вами тоже забылась? — переспросил красавчик прохладно, словно Брок успел в чем-то провиниться. Рамлоу окинул Капитана взглядом вверх и вниз. — Ни одной женщине не нужны конкуренты, особенно такие красивые. Не сомневайся в себе. Рыжее страшилище уставилось на него так, словно впервые увидело. — Рамлоу, просто прекратите! — Роджерс обратился к молодой медсестре, спешившей мимо них с кипой папок в руках. — Мисс, когда к нам подойдет доктор Салливан? — Он обходит пациентов, — выдохнула та черное облачко. — Спит в перерыве, скорее всего, — ответил Рамлоу. — Особенно, если на нем висит несколько смен. — Неправда! — возмутилась девушка, но ушла настолько быстро, что почти убежала. Наташа поспешила ее догнать. Рамлоу пошатнулся на костылях и с радостью понял, что не ошибся в Стиве. Тот мгновенно кинулся его подхватывать и подставил твердое плечо, да с таким энтузиазмом, что обхватив за пояс, слегка приподнял над полом. — Красавчик, еще и силач! — восхитился Брок. Стив поморщился, словно от зубной боли. — Совсем меня не помните, да? Капитан Америка? — У всех истерика, — в рифму ответил Брок. — А что? Он важен? — Нет, — грустно ответил Стив. — Как мне кажется, все меньше и меньше, с каждым днем. Он довел-донес Брока до палаты, нахмурился при виде неубранной лужи на полу. Ссадил Брока на койку и, пообещав скоро вернуться, вышел. Негодование словно шло впереди него и вдобавок оставляло шлейф позади. Меньше чем через три минуты вошла санитарка с ведром и шваброй. — Людей много, а я одна, — бубнила она, выдыхая черный дым в такт резким выдохам, похожим на одышку, — хотите вип-палаты, езжайте в дорогую клинику, к Старку! Броку от ее негодования не было ни тепло, ни холодно. Вернувшийся Стив истинно начальственным кивком отпустил санитарку и, пообещав Броку, что вернется навестить завтра, как только станет известно больше, ушел. Брок остался лежать в палате, где воздух пах лекарствами, совсем один. Голодный, беспамятный, скучающий и сбитый с толку. *** Третий посетитель навестил Брока за пять минут до полуночи. Он не спал, мучимый мыслями, как жить дальше, и бессонницей, когда услышал скрип со стороны окна. Защелка поползла вверх, и в открывшееся настежь окно с натугой влез крупный высокий мужчина. Брок ахнул и попытался вскочить с койки. Не смог и схватился за костыли, готовый отбиваться. Мужчина в черном, здоровенный и со шрамом на подбородке, потер поясницу, остро посмотрел на Брока и недовольно произнес: — Передо мной идиота без памяти не строй. Долго разлеживаться будешь? Пирс рвет и мечет, пытаясь прикрыть нам рты, а себе — задницу. Солдата, с нарушениями инструкции, в криокапсулу запихивали в десять рук, теперь у Таузига сломаны ребра, а у Мэй — запястье. Брок понял от силы половину слов. Здоровяк что-то от него требовал, а он смог только пробормотать: — Вы кто? Здоровяк сперва схватился за голову, потом спохватившись, представился: — Джек Роллинз, второй номер в отряде Страйк, твой заместитель, подрывник. Заместитель выглядел опасным и злым и Брок побоялся его разозлить долгим молчанием. Пришлось подстраиваться и изображать интерес. — А теперь, Джек, то же самое, но в подробностях. Вдруг что-то вспомню, по ходу. Роллинз зыркнул на него, но видимо, привык подчиняться, так что расписал последний день прежнего Брока Рамлоу, как смог. На миссии, санкционированной целым министром госбезопасности и служившей проверкой для качества работы отряда Страйк с каким-то серьезным типом по кличке Зимний Солдат, он должен был, во что бы то ни стало, добыть артефакт из подземной гробницы. На пути бойцы наткнулись на развилку, а на ней стоял большой камень с выбитым на нем текстом — предупреждением. Три пути, три потери. Командир, он пошел прямо, так как имел при себе старую карту с примерным планом подземелья, где прямой путь значился самым коротким. А на предупреждение на камне, продублированное на той же карте, он наплевал. Артефакт он добыл, ценой своей крови, и потерял сознание. Что было дальше, Брок мог и сам сказать. Очнулся уже в клинике, помня о себе кромешное ничего. — А артефакт где? Ну, заказчику доставлен? — Пропал прямо из твоих ладоней, — мрачно ответил здоровяк, нервно потерев шрам на подбородке. — Пирс бы нас выеб, но на руках был полудохлый ты, а по документам значился сперва отгулявшим на миссии сопровождения в Мексике, а потом получившим отгулы. Фьюри заинтересовался, где, зачем и за каким хером, без его ведома? Еще и Солдата надо было срочно прятать в его техно-гроб. В общем, старику стало не до нас. — А что Фьюри? — переспросил Брок, надеясь получить чуть больше информации об этом персонаже. — Одноглазому стало обидно, что кто-то пользует его игрушки втайне от него. Пока они другу другу очки втирают на тему «мне нужнее и мое благо большее», отряд просто сидит и ждет, от кого первей и крепче прилетит. На тебя, как на командира, открыли дисциплинарное дело. «Валить надо из такой организации, — понял Брок. — И валить еще вчера!». — Хуево, — глубокомысленно подытожил он. — Роджерс не прикроет? — Сильно тебе прилетело, — скривил тонкие губы Джек. — Капитан Америка лает в ту сторону, куда одноглазый укажет. А так, если прикинуть, и Роджерс и Фьюри у Пирса под пятой, просто пока они этого не знают. «К-к-апитан Америка? Я что-то не так понял? Да нет же». — Ты хоть помнишь, что мы работаем с Мстителями и зад Капитану Америка прикрываем через раз? Вспомнились простые коричневые штаны, обтянувшие круглые, как половины булочки, ягодицы. Только прошлым днем узрел сие великолепие, но вряд ли когда-нибудь позабудет. — О таком трудно забыть, — обтекаемо ответил Брок, мудро не став уточнять, не может он забыть о такой важной задаче, как охрана символа нации или о его великолепной заднице. Пульсометр отреагировал на учащение сердечного ритма и полоса на мониторе сильнее изломалась. — Пиздишь. — Сердце прихватило, — просипел Брок. — Вали, пока… медсестра… не явилась. Рыжий бросил на него обеспокоенный взгляд, но в коридоре, в самом деле, зашлепали резиновые тапки и Роллинз свалил из палаты так же быстро и тихо, как и пришел. Шаги прошли мимо. Брок выдохнул, когда ему сразу же стало легче дышать. Аура Роллинза давила асфальтоукладочным прессом.