Прямо пойти - себя потерять

Брок стоял на дороге и голосовал, надеясь добраться до дома засветло. Телефона у него больше не было, чтобы вызвать такси, да и наличные в карманах не шуршали. Спасибо, конечно, Роджерсу за адрес из личного дела, но двадцатка баксов была бы не менее полезна. Солнце превратилось в багровый шар, медленно уходящий за урбанистичный горизонт из зданий разной высоты, а Брок так и топтался на месте. У него был выбор: ночевать под кустом, вернуться на территорию базы и униженно просить позволить пересидеть хотя бы в фойе или топать на своих двоих весь вечер до города и еще ночь плутать по улицам. Машины оживленно сновали взад и вперед по дорогам, но никто не был добр или хотя бы наивен, чтобы остановиться и подобрать незнакомца с армейской выправкой и такой же стрижкой. Брок только вздохнул, когда притормозивший было водитель фургона, услышав, что у автостопщика нет с собой денег, тут же отказался от подвоза и укатил. Вдогонку ему Брок пожелал всех спущенных шин разом. Поудобнее перехватив нарочито большую коробку, в которую почти нечего оказалось положить: несколько исписанных блокнотов, запыленный футляр с медалькой, зарядное устройство для отсутствующего телефона и пачка ручек, Брок двинулся вдоль дороги. Мимо, на большой скорости, пролетел байкер на черном мотоцикле. Брок на секунду забыл о своих неприятностях и обернулся, чтобы заценить вид удаляющегося парня. Взвизгнув шинами, байкер резко притормозил посреди дороги, едва не став причиной автоаварии, так как за ним двигалась старенькая «Тойота». Проигнорировав ругань от автомобилистов, байкер равнодушно пересек сплошную и переместился на полосу, ведущую к городу, после чего снова поддал газу. Когда байкер остановился перед ним, Брок даже попятился. А потом его осенило. — Подкинешь до города, приятель? — он пошарил по коробке и нашел стикер с адресом и показал его парню. Тот развернул к нему наглухо тонированный шлем. Он не ответил, но мотор его недурственного байка взрыкнул. — Это да? Брок быстро распихал все, что было условно нужным, по карманам куртки и джинсов, выкинул опустевшую коробку в кусты и сел позади молчаливого байкера. Обнял его. А потом неверяще ощупал. — Да у тебя стальной пресс! Байк рванул с места, и Брок вцепился в парня, изумляясь новой байкерской моде, когда куртки и безрукавки из кожи заменил целый доспех, перетянутый кожаными же ремнями. К ощупыванию своего обмундирования байкер отнесся индифферентно, внимательно следя за дорогой. И хотя вел он быстро, филигранно вписывался в просветы между автомобилями и пролетал перекрестки и светофоры на последней разрешенной секунде. Брок мужественно молчал, потому что везли его бесплатно. В этот раз он решился не признаваться в собственной неплатежеспособности, чтобы его опять не послали. В какой-то момент байк тряхнуло и ладонь Брока скользнула куда-то не туда. Он понял это, потому как нащупал рукоять пистолета. Пару часов назад он сам держался за такую, недоумевая. Брок покаянно извинился и вернул руку байкеру на пояс. Они живут в свободной стране и каждый волен защищать себя, как разумеет, в рамках закона. Не требовать же у отзывчивого парня разрешение на ношение оружия? В какой-то момент байк свернул на широкую опрятную улицу явно недешевого района. Проехав три жилых дома, байкер остановился и, не глуша мотор, поставил байк на подножку. Брок сверил адрес и с облегчением понял, что его доставили аж до нужного подъезда. А потом понял, что не называл байкеру номер квартиры, только улицу и дом. Он быстро слез с сидения и уставился на незнакомца. Тот поднял руку, ладонь которой странно бликнула в свете уличных фонарей и поднял стекло на шлеме. На Брока холодно уставились льдисто-серые глаза, подведенные размазавшейся черной краской. Брок вздрогнул: в последнее время в его жизни стало слишком много черного цвета. — Министр Пирс передает привет. Хайль Гидра! — Эээ, спасибо и ему того же, — нашелся Брок. Видимо, ответ байкера удовлетворил, потому как доставать оружие и расстреливать Брока он не стал. Опустил темное стекло, закрывая льдистые глаза и бледную кожу лица. Убрал подножку и поехал куда-то вверх по улице. А Брок остался постоять у бордюра и недолго попялиться на удаляющую круглую задницу, обтянутую темными карго-штанами. Сегодня он узнал о себе немного больше. Он был хорошим солдатом, умел водить, драться, стрелять. Ключевое слово тут — умел, в прошедшем времени. А еще ему нравятся накачанные, крепкие парни помоложе него, с красивыми глазами. *** Брока встретил консьерж, который узнал жильца и выдал ему запасные ключи вместо утерянных. Найдя нужную квартиру, Брок отпер дверь и с трепетом вошел. Но память не рухнула на него волной, возвращая прошлую жизнь. Повесив куртку на вешалку и скинув кроссовки, Брок запер за собой и пошел знакомиться с квартирой. Бывший он не жалел на себя денег: это становилось ясно хотя бы по наличию просторной гостиной, отдельной кухни, дорого обставленной спальни и гостевой комнаты. Он жил один, куда ему столько комнат? Ванная изумила огромной душевой кабиной. Брок прошелся кончиками пальцев по сложной панели: он знал, как пользоваться, как настроить контрастный душ, как включить радио, но не помнил, чтобы делал это. Потом Брок изучил кухню, крякнув при виде двухдверного холодильника, забитого жратвой доверху. Если растягивать, на пару-тройку недель ему хватит как свежих продуктов, так и того, что хранилось в морозилке. А потом что? Он не помнил, сколько у него есть денег и где они хранятся. А надо оплачивать эту здоровенную квартиру и как нетрудно догадаться, за большие деньги. Брок решительно встал и начал… готовить. Дырявая память расщедрилась на рецепт мяса в кляре, вовремя, конечно, но лучше бы она выдала номер банковского счета. Налопавшись от пуза перед большим настенным телевизором, Брок начал обшаривать собственную квартиру. В течение получаса он обнаружил, что верхний ящик комода забит документами. Среди них нашелся договор аренды и старые платежки. Банковские выписки и толстая стопка наличных, которым он обрадовался сильнее прочего. Нашелся и телефон старой модели. Кладовая оказалась заперта на замок, а где Брок хранил ключ и что именно так оберегал, он не помнил. Решив отложить объяснения с арендодателем на завтра, как и посещение банка, Брок ушел в спальню. Упал на постель не раздеваясь, и сунул руку под мягкую подушку. Резко сел, нащупав под ней что-то твердое и продолговатое. Включил настольную лампу и с ужасом воззрился на очередной пистолет. Он спит с заряженным стволом под подушкой? Какого черта?! *** Сытно позавтракав яичницей с помидорами, щедро усыпанной сыром и зеленью, Брок поставил заряжаться телефон, открыл ноутбук и, сев на широкий утепленный подоконник, стал листать книгу сохраненных звонков. Параллельно он копался в интернете, воспользовавшись короткой историей браузера. Через сайт он связался с консультантом в банке, уточнил адрес филиала. Потом таким же образом связался с риелтором, подобравшим ему прежнюю квартиру. Для начала он решил найти квартирку подешевле, так как нынешнюю не тянул по оставшимся деньгам. После первого разговора Брок знал, что оплатил квартиру неделю назад и значит, у него ровно три недели, чтобы быстро найти вариант попроще. Риелтор уговаривал его не съезжать так скоро, но ровно до той минуты, как Брок объяснил, что потерял работу. После этого бывший добродушным голос стал суше и риэлтор быстро свернул разговор, пообещав связаться с клиентом позже. За десять минут разговора полностью заряженный телефон потерял пятую часть заряда. Оставалось загадкой, зачем он хранил такую рухлядь, может, как раз из-за сохраненных контактов? Остро не хватало исправного телефона, но на него не выходило выделить денег. В найденной им вчера пачке оказались лишь мелкие купюры по десятке, и всего набралось не больше чем на тысячу долларов. Все же, целых полторы тысячи баксов за месяц за квартиру в районе набережной Капитолия для него неподъемно дорого сейчас. Меньше чем за восемьсот зеленых он мог снять комнату в Карвер Лэнгстон или Айви-сити. Попробовать поискать работу недалеко от нового места жительства, чтобы не тратиться на транспорт. К слову о транспорте. Личную машину — джип производства компании Форд, — документы на него Брок так же нашел в комоде — можно было продать и протянуть еще несколько месяцев при скромной жизни. Он даже примерно не представлял, чем может заняться, оставив работу в ЩИТе. Брок не помнил как воевать, а это, по ходу, было всем, что он умел. Пока то немногое, что он выяснил о себе, шло вразрез с тем, каким его знали подчиненные и коллеги. Либо он по-страшному шифровался, никому не доверяя, и никто не знал его изнанки, либо амнезия действительно сделала его совершенно другим человеком. Велев себе прекратить самокопание, Брок собрал все найденные карточки, оделся и решил пройтись до ближайшего банкомата. Всю недолгую дорогу затылок сверлил чужой взгляд, но сколько бы Брок ни оглядывался, он не видел никого знакомого или хотя бы подозрительного. В очередной раз нервно поведя плечами, Брок стал «скармливать» банкомату карточки. И тут до него дошло, что он не помнит ни единого кода. А без них он не то, чтобы снять денег, он не может даже баланс проверить. Пришлось вернуться домой без налички и без покупок. Организм требовал еды, да побольше, и Брок стал подумывать о том, что должен сократить себе рацион, иначе оставшихся продуктов не хватит на так оптимистично рассчитанные им две-три недели. Дома ждал зарядившийся телефон и пропущенный звонок от риэлтора. Смотр квартир был назначен на среду, во вторую половину дня. *** Роллинз нагрянул внезапно, без звонка. Вошел, как к себе домой, стряхнул обувь и убрал на полку. Стало быть, прежний Брок умел дрессировать. Новый Брок смог быстро заставить кухонный стол готовой едой, помня нехитрый факт что сытый мужчина — добрый мужчина. Роллинз уставился на огромную курицу, источающую ароматный пар. К ней Брок выставил соус, сырную и овощную нарезку, разлил по неподходящим широким бокалам остатки вина, не пошедшие в маринад. — Телку себе нашел? — Нет. С чего взял? — Домашняя еда. — Мне отбило голову, а не руки, — усмехнулся Брок. — Все сам приготовил, от маринада в котором выдержал тушку, и до соуса песто. Еще бы научиться печь хлеб… На десерт подам «пивное» печенье. — С таким меню, ты через месяц заплывешь жиром, — ожидаемо неодобрительно заметил Джек, но на запеченную курицу смотрел с жадностью в глазах. Ел Роллинз быстро, смолотив полкурицы и отказавшись от запеченных овощей. Наевшись и откинувшись на спинку стула, Роллинз побарабанил длинными пальцами по столешнице. — Ты должен вернуть министру полученный тобой магический артефакт. Как только передашь его, Пирс велит разморозить твои счета. Обналичишь все, сможешь свалить, куда глаза глядят. — Да где я найду ему эту хреновину? Мне опять ехать туда, где мы были на последней миссии? — Так получилось, что ты заляпал его своей кровью, я это помню. Мне объяснили, что этим ты случайно привязал артефакт к себе. Пирсу нужен артефакт или то, что ты стребовал с него. Брок, пойми, Пирса не убедить, что ударился головой об пол и забыл всю предыдущую жизнь. Что-то же ты должен был вспомнить? Мы всем отрядом сейчас между молотом и наковальней. Верни чертов артефакт, пока нам не стало худо. Или тебе все равно, что будет с твоими людьми? Брок хотел сказать, что ему не все равно, что отряд, очевидно, был сплоченной командой… но не смог. Челюсти свело, как от куска не подсоленного лимона. Он не мог лгать. Очевидно, это была обратная сторона дара видеть людскую ложь. Такой себе подарок от артефакта, если бы кто-то у него спросил. Или это было наказание за то, что он покусился на чужое? Еще и на обладающее магией. — Я вас всех не помню — все равно, что не знаю. И сделал широкий шаг назад, хватаясь за нож для мяса. Взгляд поднявшегося из-за стола Роллинза выстыл и стал страшен. — У тебя неделя на то, чтобы образумиться, — процедил Роллинз, — вспомнить, что это ты притащил нас к Пирсу, в гребаную Гидру, и из-за тебя мы все сейчас в глубокой заднице. Если у Фьюри достанет яиц копать под Пирса, нас уберут в один день. И тебя заодно, если артефакт не позволяет тебе стрелять лазерами из глаз. Брок не стал ничего говорить. Пока не спрашивали напрямую — он мог утаить информацию. Выдать часть правды. Но не солгать. Разве что по мелочи. К счастью, и Роллинз, и Пирс, и Фьюри надеялись, что даже привязав к себе артефакт, лейтенант не обнаглеет настолько, чтобы загадать желание или потребовать дар, направленный против хозяев. Надеялись, но перестраховывались. Что Брок был прав, стало ясно поздним утром, когда ровно в девять утра выходного субботнего дня явилась следующая гостья тире надсмотрщик. К счастью, Брок проснулся рано и заскучав, заморочился приготовлением домашнего паштета из всех найденных в морозилке лотков куриной печени. Романова нагло притянула к себе блюдо и, взяв одну тартинку с паштетом, откусила кусочек. Ее надменное лицо вытянулось, а глаза округлились. Закинув в ротик остаток лакомства, она схватила вторую, третью… — Как же вкусно! После шестой рыжая воззрилась на Брока, словно опомнилась и поняла, перед кем обжирается. — Это лучший паштет, что мне доводилось есть. Но хватит, а то потолстею. — Поправишься и немного и что? — фыркнул Брок. — Не сможешь крутить задом перед целями? — Рамлоу, вы ходите по краю. — А ты по кругу. Сколько лет ты работаешь на одноглазого? Давай я буду говорить, а ты если что меня поправишь. Ты была молода, юна, тобой вертели, но ты все понимала и ничего не могла сделать, потому что была никем перед теми, кто отдавал приказы. — Я и сейчас юна, — выдохнула черное облако рыжая и кокетливо улыбнулась, но только губами — глаза остались холодными и уставшими. — Агент Романова, у вас глаза много повидавшей старухи… А потом одноглазый предложил помощь. Или власть? Или свободу? — Все сразу, — ответила Романова ровно, выдыхая черное облако. — Не угадал, да? Любой женщине важна ее красота. Здоровье? Романова осталась непроницаема. — Значит, здоровье. Вылечил? — Как видите, — ответила Романова, снова говоря неправду. — Не вылечил и не вылечит, иначе ты уйдешь счастливая в закат. Я вот память потерял, стал бесполезен, как мне сказал лично министр и я вылетел, в чем был одет, одним днем. — А что еще вам сказал министр? — Не уводи разговор в сторону, — пожурил Брок, ставя перед Романовой гуляш с говядиной, та втянула носом ароматный пар и схватилась за ложку. — Я к чему, меня вот выебали и высушили… Романова подавилась, но, стоило откашляться в салфетку, снова зачерпнула горячего гуляша. — Ты чем отличаешься от меня, Наташа? Тем, что я соскочил, а ты осталась. Ты ешь, ешь, мне не трудно покормить соглядатая, хорошо еще вас таких только двое. — Кто? — Здоровяк со шрамом. — И что он хочет? — Того же что и ты. Что от тебя и от Роллинза разом требуют одноглазый и министр. Но вот в чем херня, мне ни директор, ни министр напрямую не сказали, а сам я оставил память на последней миссии. Так что ты обречена гостить у меня до конца дней. — Чьих? Брок пожал плечами. — Моих, так как мистеры Пирс и Роллинз одинаково плохо приняли мой уход, хотя выразить это словами не постеснялся только один. Романова побарабанила пальцами по столешнице. — Ты должен ЩИТу полученный тобой магический артефакт. Как только передашь его, Фьюри снимет слежку. Брок, не стесняясь, заржал. — Твои начальники, что ли Гарри Поттера перечитали? Какие к черту волшебные артефакты, на дворе двадцать первый век! — А что, если они верят, что твоя память была платой за артефакт? А взамен ты получил что-то, чем не хочешь делиться? Брок физически не мог поделиться даром видеть неправду. Так что смог ответить вполне честно: — Не получил. Романова несколько секунд испытующе смотрела него. Прежнего Брока ее взгляд, напоминающий прицел, мог и смутить, но нынешний он только склонил голову набок. — Я моргну первым. Романова фыркнула и потянулась к блюду с картофельными пирожками. Осмотрела их, хмурясь, словно пыталась что-то припомнить и, решившись, откусила кусочек. И замерла на втором движении челюстей, забыв, как жевать. — Что это?! Как называется?! — Ностальжи повеяло? — участливо спросил Брок. По одной фамилии было ясно, что будущего агента Романову сделали на территории СССР, еще до распада. — Картофельные пирожки, с не удобоваримым названием plachindi. Романова его уже не слышала. Она жевала плачинды одну за другой, и слезы текли по ее тщательно накрашенному лицу. Брок слезам Черной Вдовы не верил, но на всякий случай, видя, как прозрачные слезы размывают черноту, не беспокоил, давая выплакаться. Только подал ей мягкое кухонное полотенце, чтобы утереть лицо. — Я устала от интриг и одиночества, — сказала она, наконец, и из ее рта не вышло черного дыма. — Но я хочу разузнать, почему Пирс спешно прячет концы в воду и отдает приказы отрядам огневой поддержки ЩИТа, распоряжаясь ими, как своей гвардией. Да и Стиву будет интересно, ведь чаще всего он работает именно со Страйком. Она вынула из сумочки телефон, который Брок сразу узнал, и положила его на стол. — Нужна будет помощь — звони, в нем есть мой контакт. И я забираю с собой все плачинды, которые есть.